угасающая звёздочка

      После ухода Краткого с поста ведущего, Ёшка стал заменять «самую лучшую букву русского алфавита». Фиолетовому было больно принимать тот факт, что он подменяет своего друга, который и придумал это шоу. Это даже звучит неправильно, так не должно быть. Но, увы, Ёшка с этим ничего сделать не мог и всё что ему остаётся, это продолжать вести шоу «Испытание На Миллион Тысяч» в одиночку.       Ёшка очень хотел справиться с ролью ведущим. Он понимал, какая это ответственность. Краткий рассчитывал на него, поэтому он не мог облажаться. Но звездоглазый сам и не заметил, как начал тонуть. Быть ведущим отнимало у него много сил, также он поддерживал каждого обджекта начиная с Кнайфа и заканчивая Пшикой. Он не ожидал, что эта работа будет забирать у него столько сил. Фиолетовый старался не показывать своей усталости, но его лицо говорило само за себя. Немного бледный оттенок лица, синяки под глазами, небольшая растерянность. Даже звездочки в глазах стали блеклыми и перестали светить так, как раньше. Некоторые обджекты это заметили и решили спросить у Ёшки, что не так. — Ёшенька, у тебя всё хорошо? — спросила Чашечка у симболара. — А? Да, мои хорошие, всё отлично. — выйдя из ступора, произнес Ёшка. Не хватало ещё того, чтобы обджекты волновались за него. — Мы немного переживаем за тебя. — сказал Замазыч. — выглядишь, как пережеванный виноград. — обеспокоенно добавил он. — Ох, ребята, не волнуйтесь за меня. — своим привычным тоном ответил фиолетовый, давая понять участникам, что всё в норме. — я полностью в порядке, вам не стоит тревожиться. Кстати, совсем скоро новое испытание, так что будьте готовы!       Ёшка подмигнул низшим обджектам и те разошлись по своим делам. Когда они пропали из зоны видимости фиолетового, он устало выдохнул и потер глаза.       «надо что-то с этим делать»

***

      Прошла уже неделя с того момента, как Краткий покинул Арматуру. Ему не хотелось пока возвращаться туда, больно делать нечего. На данный момент он сидел у себя в кабинете и продумывал испытания для дальнейших эпизодов. Пусть он и не до конца восстановился после того дня, но он обязан помочь своему другу. Как только Крати вспомнил о своем звездоглазом чуде, на его телефоне заиграла мелодия, оповещающая о входящем вызове. Малиновка незамедлительно взял мобильник и ответил на звонок. — Здравствуй, Ёшка, ну как ты там, справляешься? — спросил Краткий, рисуя план испытания на своем листке. — Привет, Краткий. — довольно усталым и непривычным для фиолетовой буквы голосом ответил Ёшка. Малиновый симболар сразу же уловил эту нотку измученности и начал слушать звездоглазика более внимательно, дабы всё уловить. — честно, сам не знаю. Быть ведущим довольно утомляюще.       Краткий лишь тепло усмехнулся. — Ну-ну, Ёшенька, я уверен, что ты справишься с этим, я рассчитываю на тебя. — По ту сторону телефона последовало молчание, что немного напрягло малиновку. — Мне кажется, у меня не получается, Краткий. Ты намного лучше меня в этой роли, но обджекты… — Ёшка не смог договорить, но Краткий и сам знает, что его друг хотел сказать. — Ты больше не вернешься на Арматуру, так ведь? — Пока не собираюсь, не хочу видеть этих чучел в ближайшую неделю уж точно. — ответил Краткий, невольно вспоминая низших обджектов и их ультиматум. — Ясненько. — грустно проговорил Ёшка, ожидавший такого ответа, но не хотевший его принимать. — Краткий. — Да? — Мы можем увидится? Всё-таки давно мы с тобой не общались в живую с того дня… — Да, конечно, Ёш. Можешь приходить в мой кабинет, мне в любом случае здесь ещё долго торчать. — сказал Краткий, оценив масштаб своей работы. Да, и вправду, сидеть ему тут до самого позднего вечера. — Хорошо, Краткий, я скоро буду. — ответил звездоглазик и сбросил трубку.

***

      Спустя какое-то время Ёшка уже стоял напротив двери в кабинет Краткого. Оттуда доносились шуршанье бумагой, маркер, рисующий об белую доску и до боли родной, любимый голос Краткого. Почему же фиолетовый не заходит? Да он и сам не знает. Руки как-то затряслись, сердце застучало, ноги подкосились. Надо побольше спать…       Наконец, Ёшка стучится в дверь. — Войдите. — послышалось из кабинета. Фиолетовый дернул за ручку и вошел в комнату. — Привет, Краткий. — сказал Ёшка, посмотрев на своего друга все ещё стоя у двери.       Малиновка стоял возле доски для маркеров и крупным планом рисовал план испытания. Где-то были приклеены стикеры, где-то небольшие пометки маркером. Неразбериха полная, но Краткий думал по-особенному. Сам он выглядит намного лучше, чем в последний день каким его помнит Ёшка. Бледность ушла, синяки пропали, в глазах, пусть не такой яркий, как раньше, но блеск, которому звездоглазому так не хватало. — Привет, Ёшка, проходи. — Краткий посмотрел на своего друга и замер. Похоже, все внешние очертания, которые были у малиновки в тот роковой день передались Ёшке на данный момент. Точно такие же синяки под глазами, бледность и глаза. О нет, только не глаза. Краткий заглянул в глаза своего приятеля и увидел в них усталость и тусклые, почти угасшие звездочки. — Ёш… — Краткий не знал, что сказать. Поддерживать он, по правде, особо не умеет. Тем более он никогда не видел своего друга таким…разбитым.       Ёшка закрыл дверь и подошел ближе к малиновке. Он заглянул тому в глаза и произнес. — Прости меня.       Краткий в недоумении посмотрел на Ёшку, не понимая, за что тот просит прощения. Фиолетовый на это лишь опустил голову вниз, после чего добавил. — Я думал, что я справлюсь с ролью ведущего. Я правда старался, но это отнимает у меня столько сил, Краткий, я так не могу. — произнес Ёшка, трясясь как осиновый лист. — Мне больно вести это шоу, зная, что оно твое. Это неправильно. Я…Я не знаю… — звездоглазый уже не мог связать и двух слов, слишком долго он держал это всё в себе.       Краткий ещё долго стоял в ступоре, не понимая, что с его другом не так. Из транса его вывел всхлип Ёшки. Вот так вот, тот, кто с самого начала и до последнего помогал окружающим и поддерживал их, сейчас пытается не разрыдаться рядом с лучшим другом.       Краткий не знал, что делать, поэтому решил, что лучшим решением будет обнять своего друга. Когда-то, Ёшка сделал тоже самое, когда Краткий был зол на обджектов. Ладно, признаем, он всегда ими недоволен.       Малиновка осторожно подошел к поникшему Ёшке и заключил того в объятья. От тела Краткого исходило тепло, чего не скажешь о состоянии звездоглазого. На несколько секунд Ёшка замер, после чего обнял Краткого за шею, уткнулся ему в плечо и тихо заплакал, бесконечно твердя «прости меня». Краткий положил свою руку на голову Ёшке и стал медленно гладить его, пропуская волосы сквозь пальцы и также бесконечно твердя «чшш, все в порядке».       На улице уже потемнело, а они все стояли и обнимали друг друга. Ёшка уже успокоился и просто стоял в объятьях с Кратким, потому что так чувствовал себя в безопасности. Малиновка продолжал гладить фиолетового по голове и также крепко держать его в обнимку. — Без тебя плохо, Краткий. — наконец заговорил Ёшка. Его голос совсем охрип от слез и переутомления, поэтому пришлось откашляться — мне без тебя плохо.       У малиновки сердце кровью обливается от этих слов. Он лишь крепче обнял фиолетового, плотнее прижимая его к себе. — Мне тоже, Ёшенька... — ответил Краткий, утыкаясь носом в волосы Ёшки. Они пахли лавандой, где он только берет такие шампуни?       Ёшка прижался щекой к груди Краткого. У них была небольшая разница в росте, что смотрелось довольно гармонично. Вдруг звездоглазый заговорил полушепотом. — Краткий. — Да? — Я люблю тебя. — Я знаю, Ёшенька, я тоже. — также полушепотом отвечает Краткий.       Вот так просто можно признаться в любви. Ёшка не рассчитывал на взаимный ответ. Он вначале и сам не понял, что ляпнул, но сейчас он безумно рад тому, что признался. Звездоглазый лишь крепче обнял своего…парня, правильно? Наверное, теперь он может так его называть. Краткий нежно поцеловал Ёшку в макушку и положил свою щеку на его пушистые волосы.       С тех пор, Ёшка больше не будет казаться угасающей звездочкой, ведь теперь в его жизни появился тот, кто не даст ему этого сделать.