Большой сборник зарисовок по ларвису😋😋

Библиотека. Поздний вечер, за окном дождь. Трэвис сидит за дальним столом, уткнувшись в конспекты, но больше нервно крутит в руках карандаш. Отец приказал исправлять оценки к концу года, май же. На улице ещё эта гроза... Люблю грозу в начале мая, как ебанёт.. И нет.. скрип двери, выводит из мыслей блондина. — входит Ларри. Они встречаются взглядом. Лицо шатена кривится. Он отводит глаза первым... Трэвис недовольно искривившись пялится на Джонсона. — Ты здесь чего забыл, урод? Ларри, вместо ответа, неспешно подходит ближе. На его лице — та самая улыбка, от которой у Трэвиса сводит желудок. — А ты чего один сидишь, как затюканный щенок? Ждал меня? А я как назло... Пришёл за книгами, а тут ты. Трэвис роняет карандаш. Он резко встаёт, приближается к своему ненавистнику.. Вжимает его в стенку.. Хочется его размазать по этой старой стене, вырвать все волосы, или поставить на службу на всю его ничтожную жизнь. — Ну и как, Джонсон? Опять будешь притворяться, что ненавидишь меня...не устал уже? Ларри медленно вылезает из под тревиса, и тихо но более менее слышно выдаёт: — Может, это ты перестанешь притворятся, что тебе не плевать, фелпс? Он замирает на секунду — попал. Причём в самую больную точку. Злорадство. Сейчас именно оно течёт вместо крови. Затем он медленно наклоняется, собирая книги что нужно как бы отдать салу... его дыхание смешивается с глухими постукиваниями дождя за окном. Трэвис резко хватает его за футболку, она была немного влажной так что было сделать это немного трудновато. Он притягивает того ближе. рёбра врезаются друг в друга, книги падают с рук с глухим стуком. Где-то наверху мигает лампочка... Скрип двери. Резкий звук заставляет их вздрогнуть. Трэвис отталкивает Ларри так быстро, что тот едва не спотыкается о плитку. В дверях библиотеки — силуэт с синими хвостиками и протезом. Сал немного ошарашил, ноооо хотелось чуть чуть съязвить. — О-о. Я явно пропустил начало вечеринки. Ларри первым приходит в себя, он потихоньку вылезает из под остолбеневшего тревиса..его улыбка уже не такая уверенная и откровенная. —ну мы м-м-м.. Просто... обсуждали домашку. Правда, Фелпс?. Трэвис, всё ещё красный до пяток, яростно хватает рюкзак и некоторые конспекты. бросает на Ларри убийственный взгляд. — Заткнись. И сдохни. Он бросается к выходу, плечом задевая Сала. Дверь захлопывается с оглушительным стуком. В наступившей тишине Ларри вздыхает и поправляет растрёпанные волосы. -да вы нас балуете, князь батюшка... Сал же стоит скрестив руки, даже без протеза было видно его ухмылку, ту которую он взял у Тодда.. Когда они говорили про геев. — "Домашка". Мне очень интересно, какой это предмет... — Адский микс. Даже скорее не микс а комбо. Религиоведение плюс анатомия, ну может... Биология была бы... Сал покачивает головой, протез скрывает его выражение, но в голосе — смесь раздражения и потехи. — Ладно. Но если вы снова устроите тут... учебный процесс — хотя бы предупредите. А то вдруг я с камерой зайду. Знаешь ли..хорошие деньги платят на пх. Ларри закатывает глаза. Где-то за окном мелькает убегающая фигура мужчины похожего на Трэвиса, только старого — он исчезает в ливне, будто призрак. Библиотека снова погружается в тишину, нарушаемую только мерным стуком дождя по крыше. Ларри поднимает упавшие листы конспекта трэвиса, стараясь не смотреть Салли в «лицо», но тот блокирует его путь к выходу, склонив голову набок. — Так… Домашка, да? Надо же, а я и не знал, что ты так… усерден в учёбе. Надеюсь у тебя там хорошие оценки... Ларри вздыхает, постукивает пальцами по обложке книги что в руке. затем резко поднимает взгляд. Его обычная бравада даёт трещину — в глазах мелькает что-то между раздражением и усталой откровенностью. — Сал, не начинай. Ты же прекрасно понял, что там было. Сал на секунду замирает. Его настоящие глаза — острые, слишком проницательные — заставляют Ларри напрячься. — Я понял только, что ты играешь с огнём. Трэвис — это не просто «забава». Его отец, церковь… Ты знаешь, чем это может кончиться. — О, вот как. А я думал, ты поймёшь. Разве мы не имеем права хоть на что-то…настоящее? Да этот блядкий Трэвис не имеет права хоть на что-то! На что-то настоящее? Сал морщится, его пальцы судорожно сжимают кофту. Внезапно в его голосе прорывается боль, ему страшно за друга. Страшно не как человеку, а как животному. Потому что Кеннет Фелпс.. Это.. Просто ебучий дьявол. — Я просто не хочу, чтобы тебя стёрли в порошок. Трэвис… он сам не знает, чего хочет. Сегодня он твой, а завтра — побежит каяться к отцу и назовёт тебя демоном. И что с тобой тогда будет? Даже я блять не знаю! Ты это понимаешь?! Ларри закусывает губу, отворачивается к окну. За стеклом — мутные очертания больших луж. Он говорит глухо, почти себе под нос: — Может, оно того стоит. Сал вдруг резко хватает его за плечо, заставляя повернуться: — Тогда будь умнее. Не давай ему шанса сломать тебя. Молчание. Где-то под окнами здания хлюпают кеды — возможно, это Трэвис навсегда выбежал в ливень. Или… может, он всё ещё ждёт в промокшей аллее за школой? Он прижался спиной к холодной кирпичной стене за углом библиотеки, пальцы судорожно впились в грубую поверхность. Дождь стекал за воротник куртки, но он даже не чувствовал холода — только жгучую дрожь в груди. «Назовёт тебя демоном». Сал был прав. Он уже делал это — не раз, не два. Шёпотом в исповедальне, громко на проповедях, в своих собственных кошмарах. «Избавь меня от этой скверны, Отец» Трэвис резко выдохнул, оттолкнулся от стены и — вышел на встречу паре школьников, что выходили из библиотеки... Его ноги, предательски дрожащие, всё же вынесли его из тени. Дождь теперь не бил в спину — он стекал по лицу, смешиваясь с чем-то солёным и горячим, что Трэвис отказывался признавать слезами. Ларри обернулся первым. Его глаза — широкие, карие, как запредельные не вспаханные для посева луга в запретных снах — расширились ещё больше. «Стой» — хотелось крикнуть Трэвису. «Не смотри на меня так, будто я что-то значу» Но вместо этого он открыл рот — и выдохнул слова, которые жгли горло, как проклятие: — Я не… не хочу это прекращать. Воздух между ними дрогнул, словно от удара колокола. Сал медленно отступил назад, его протез скрывал всё, кроме лёгкого кивка. «Твой выбор»— будто говорил этот жест. А Ларри… Ларри рассмеялся. Не ехидно, не для маскировки — а так, как смеются над чудом: с благоговейным недоумением. — Ну наконец-то, — прошептал он, и шагнул вперёд. Его пальцы, тёплые даже сквозь мокрую ткань куртки, впились в запястье Трэвиса. «Не отпускай»— подумал Трэвис. «Даже если мы оба сгорим». Тени сгущались, как церковный ладан, когда пальцы Ларри впились в мокрую ткань его рубашки. Трэвис вздохнул — прерывисто, влажно, — и этот звук потерялся в шепоте дождя. — Ты дрожишь— прошептал Ларри губы тревиса скользнули по мокрому виску Джонсон, горячему, как грех. А потом — Тень. Резкая, чернее ночи, перерезала пространство между ними. — Трэвис. Голос. Тот самый. Отца. Ларри отпрянул, но не отпустил его запястья. Трэвис почувствовал, как его кровь превращается в лёд. — Ты знаешь, что это — падение — продолжал голос. Но тела за ними не было — только тьма, пульсирующая в такт его сердцу. Ларри внезапно рассмеялся — хрипло, вызывающе. — Ну что, святоша, — его пальцы разжались, скользнули вниз, сцепились с пальцами Трэвиса. — Бежишь? Трэвис закрыл глаза. Голос отца резал слух, как нож по стеклу, но Трэвис уже не слышал слов — только бешеный стук крови в висках. Его пальцы впились в запястье Ларри, сжимая так, что кости хрустнули. — Ты...— Ларри ахнул, но не вырвался. Его зрачки расширились, отражая бледное, искаженное желанием лицо Трэвиса. Трэвис рванул его за собой — в узкий проход между школой и ограждением, где мокрый асфальт сливался с чернотой. Тени сомкнулись над ними. Ларри спиной ударился о стену, и тут же тело Трэвиса прижало его — грудь к груди, бедро между бедер. — Ты... — снова попытался заговорить Ларри, но Трэвис закрыл ему рот своей ладонью. — Заткнись — прошипел он. Голос дрожал, но не от страха — от чего-то дикого, пугающего его самого. Он чувствовал, как под пальцами пульсирует губа Ларри, как горячо его дыхание... Трэвис прижался губами к его уху: — Ты этого хотел, да? Чтобы я стал... таким? Его рука скользнула вниз, между их телами, нащупала недавно оставленный им же синяк. Ларри скрипнул зубами. И тут — Голос. Ближе. — Трэвис! Отец. Трэвис замер. Страх. Но под пальцами — горячее тело Ларри, его прерывистое дыхание... И Трэвис выбрал. Он разорвал майку ларри обнажая кожу и синяки. — Смотри, — прошептал он, заставляя Ларри повернуть голову к выходу из переулка, где маячила тень. — Смотри, как я падаю. И рука Трэвиса сжала его худоватое тело, Фелпс будто желал слиться с Джонсоном. Ларри вскрикнул, его бедра дернулись. — Да...— вырвалось у него. Где-то вдали отец звал снова. Но Трэвис уже не слышал. Он падал. И это было прекрасно.