Тени Императорского дома

      Всего лишь рыцарь. Верноподданный. Правая рука. Он не смеет желать о большем. Не имеет права желать своего царя, того на чью голову вогрузил венец и кого посадил на трон, лишив юности, семьи и спокойствия.       Люмьер не посмеет раскрыть своих чувств. Не сможет. Пусть юный властитель считает его лишь своим слугой. Люмьер смирился со своей ролью. У Киллиана фиктивная жена и наследники. У императора в любовниках полукровка и низший. Разве могло быть иначе? Разве может Уолдин расчитывать на место в постели Солнца империи? Нет, не может.       Люмьер склоняет голову и закрывает двери. Он встречается взглядами с Гедеоном. Тот все понимает, но ничего не говорит. Знает, что не поможет. Знает, что друг готов умереть. Знает и то, что о чувствах Люмьера Киллиану известно. Месть блюдо, что подаётся холодным, вот и император отомстил верному псу за ложь.       У императора родился третий ребенок. Первая принцесса Октавии. Ее рождение привело к смерти императрицы. У детей императора более нет матери, а отца они и вовсе видят лишь в стенах его кабинета. Государственные дела важнее семьи. Дети справятся и без него.       Люмьер покинул пост советника и стал сидеть с наследием своего царя. Учитель королевской крови.       Октавия поминает императрицу. Империя носит траура цвет, хотя сам император не сменил благородные синие тона. Он не тоскует от потери, но ищет утешения в руках полукровки и низшего. Они отрада для глаз властителя. Они его покой.       Дети императора растут, не зная родного отца. Для них он лишь неизвестный человек, которого они видят лишь издали. Император им - отец, но пока слуги не слышат они зовут другого мужчину своим папой. Он всегда с ними. Он заботится о них. Он тот, кто был им нужен.       Полукровка императора умирает. Мститель из Запретных Земель забрал его жизнь. Скэриэл размяк от тихой и мирной жизни под боком императора. Лоу погибает. Киллиан впервые надевает траур. Готье внутри вспоминает маму. Она погибла от болезни. Умерла в день его рождения. Скэриэл умер в конце весны.       Готье носил траур три раза. После гибели матери, после смерти сестры и в день когда умер его друг.       Киллиан траур не носит. Для него смерть не конец. Убийство сестры, самоубийство отца, все это для него было не важным. Он даже на похороны ни к одному из них не пришёл. Киллиан балагур и разочарование рода. Будь Лукиан жив, то немедля бы изгнал сына из империи. Но Лукиан Берко мёртв и на троне сейчас император, что принесет крах Октавии. Жестокий властитель. Человек, что занял трон оставляя за собой трупы.       Октавианский народ боится своего царя. Однако при встречах с ним благовеет и желает процветания Солнцу империи.       Для императора его дети не важны. Трое наследников и лишь один займет трон. Будет это один из близнецов или юная принцесса? Никто не знает, но сам император интереса ни к кому из них не проявляет. Для него их будто бы нет.       Следующим убитым был низший любовник царя. Его обнаружили на площади Центрального района. Растерзанное тело. В кровь разодранное лицо. От красоты юноши ничего не осталось.       Гроб был закрыт.       Киллиан закрывается в себе и в покоях. Люмьер это видит и решается вернуться к своему властителю. Он находит Солнце империи около портрета его семьи. На нём его отец и мать, его старшие брать и сестра. На этом портрете нет его. Его нет ни на одном портрете с погибшей четой Берко. Он младший сын, после рождения которого случился переворот. О третьем ребенке никто не знал. Портрета с ним не было. Его тоже бы не было. - Не погибни они в ту ночь, все было бы иначе. Лучше бы выжил Паскаль или Паулина. Лучше бы я погиб...       Тишина оглушала его. Он боялся продолжения. Уолдину не нравилось повествование, которое уходил его царь. - Люмьер, ты ненавидишь меня? - Не было и мысли подобной, мой император. - Ненавидь меня. Не люби, не желай меня, а просто ненавидь. Чувствуй ко мне отвращение, такое же сильное, что и я. Ненавидь меня сильнее, чем я ненавижу себя.       Люмьер не успевает ничего сказать. Император лишь передает ему письмо, а затем уходит. Уолдин не пытается его догнать, не пытается остановить. Он отпускает его. Боль в сердце медленно отступает.       В своих покоях он смотрит на переданный ему пергамент. Сердце пропускает удар. Руки начинают дрожать, дыхание прерывается. - Нет.. Не может быть..       Люмьер выбегает из комнат. Бежит, не заботясь о созданном в ночной тишине шуме. Не беспокоясь о том, что кого-то разбудит. Пускай. Ему бы успеть к своему царю. К Киллиану Парису Берко. К Готье...       Двери распахтваются. Уолдин застывает в проёме. Он не верит. Невозможно. На негнущихся ногах он подходит к креслу в котором вальяжно спит его император. Люмьер касается его тела. Касается шеи, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Лишь холодное обмякшее тело. Император погиб. На ковре лежит маленький бутылек. Несколько капель впитались в ворсинки ковра. Солнце империи потухло.       Люмьер Уолдин за свои годы видел как умирают члены правящей династии не один раз. Впервые это произошло в детские годы. Он помнил, как смиренно стояла принцесса прижимая брата к себе. Помнил, как мать-императрица закрывала обоих детей за собой. Помнил выстрелы после которых трое из императорской семьи осели на полу в собственном доме и больше не открыли глаз. Он считал, что больше непозволит случится насильственной смерти постигнуть императорскую семью. Ошибся. Его император умер. Умер, потому что он был слеп.       Бумаги, оставшиеся в комнатах, были последним письмом императора. Первой, кто находит их после побега Уолдина - юная принцесса. Начала читать с забавой, но вскоре улыбка на лице пропала, она упала, сдавать в руках письмо.       По щекам ее текли слезы. Она осознает, написанные на пергаменте слова. Ее настоящий папа умер. Умер, так ни разу и не встретившись с ней. "Меня больше нет. Империю отдаю я в руки тебе. Ты - регент сына моего. Об одном я попрошу, посади его на трон"       На следующее утро империя надевает чёрный цвет. На следующий день первого принца назначают императором, а верного пса его регентом. На следующий день все имперские дети сидят опустив головы. Лишь новый правитель не может позволить себе подобного. На его плечах империя. Он был к подобному не готов.       Царская семья провожает своего отца в последний путь. Без слез, без истерик. Лишь подойдя для последних слов дочь прошепчет отцу в лоб: "Я империю себе заберу. Я революцию устрою свою. Спи сладко, отец, засыпай. Октавию кровью низших залью я сама".