Все мои молитвы — о тебе

Она знала, что это начнётся с тишины. Не со слов, не со слёз, не с признания. С молчания. Сначала — лёгкий кашель. Потом — капля крови на салфетке. А вскоре в ней начали прорастать розы. Бледно-розовые, почти белые. Такие же, как в тот день, когда Жан впервые позволил себе заснуть рядом с ней — без водки, без ярости, без брони. Только сон и тишина. Он не знает. И не узнает. — Ты плохо выглядишь, — говорит он однажды, стоя на пороге её комнаты. Тень под глазами, как всегда. В голосе — беспокойство, которое он ненавидит признавать. Рене мягко улыбается и вытирает уголок губ платком. На нём — алый след, почти незаметный. — Просто немного простыла, — шепчет она. Он верит. Или делает вид. По ночам она больше не молится. Бог и так всё знает. Он знал, когда посадил любовь в её грудную клетку, и позволил ей пустить корни. Она кашляет ещё раз. На ладонь падает бутон. Распустившийся. Любовь не должна быть смертельной. Но её любовь — тихая, беззвучная, нежная — убивает её с каждой секундой молчания. А он всё ещё не говорит.