Sus ojos son mío', eso no va a cambiar

Сегодня был тёплый вечер. Дазай вышел из машины и неспешно прошёл к железным воротам. Он небрежно провёл рукой по волосам, приводя их в ещё больший беспорядок. Кое-кто вероятно хмыкнул бы и сказал, что Дазай выглядит как пёс. Иронично. Осаму молча пропустили внутрь двора большого двухэтажного дома. Молодой человек медленно двигался в сторону входной двери, погруженный в мысли о своём новом сумасшедшем плане. Но взгляд, который практически всегда сканировал окружение вокруг, скользнул в сторону террасы на втором этаже. Дазай сделал ещё один шаг и остановился. Его голова вмиг опустела. Весь он сосредоточился на парне, который стоял на втором этаже, опираясь на перила террасы. На самом деле ни один человек в здравом уме не смог бы сейчас сказать, что он не красив. На его голове нет привычной шляпы. Волосы, обычно небрежно собранные, сейчас слегка развиваются от порывов приятного лёгкого ветра, чтобы следом опасть на ткань алой шёлковой рубашки. Она полностью расстегнута, благодаря чему виден подкаченный торс, вероятно покрытый россыпью мурашек. Нет, не из-за холода, а из-за приятного ощущения долгожданного расслабления после долгого рабочего дня. И, конечно, в его руках бокал с излюбленным вином, который он лениво покачивает. Дазай на миг встречается взглядом с пронзительными голубыми глазами. Он знает, что сначала будет долгий и нудный разговор, опять придётся напрягаться, много думать, запоминать. Но в его глазах горит один вопрос. Осаму знает, что он хочет спросить. И поэтому просто наклоняет голову в сторону правого плеча, едва заметно приподнимая краешек губ. Он ловит ответ и, пригубив вино, проводит самым кончиком языка по влажным губам. Дазай проходит внутрь. Когда детектив оказывается в просторной гостиной на втором этаже, то естественно находит там бывшего напарника, успевшего развалиться на диване. Бокал из руки он так и не выпустил. И рубашку не застегнул. Ну да, ещё бы ему облегчать кому-то жизнь, тем более Дазаю. — Когда ты позвонил мне и попросил о встрече, я решил, что будет удобным провести разговор здесь, — протянул небрежно Чуя. Удобно. Конечно, это удобно. Во всех смыслах этого слова. Дазай сбросил свой любимый плащ ещё внизу, так что медленно прошёл к креслу, стоящему рядом с диваном, почти заваливаясь на него. Он протянул руку к столику, где уже стоял стакан с виски. Отпив, детектив медленно выдохнул и откинулся на спинку. — Ага. Накахара раздражённо фыркнул на это и отвернулся в сторону панорамного окна. Дазай же неслышно ухмыльнулся, в тайне наслаждаясь реакцией парня. Прошло пару минут в тишине, после чего Чуя не выдержал и с громким стуком поставил свой бокал на столик. — Ты сюда помолчать пришёл или че? Злиться. Осаму наигранно удивлённо переводит задумчивый взгляд со своего стакана на бывшего напарника. — Какой-то ты не гостеприимный, Чуя… Специально вытягивает гласные чужого имени и с наслаждением наблюдает за чужой нервозностью. — Я устал за эту неделю. Хотелось бы отдохнуть, знаешь. А ты точно в ближайший час будешь ебать мне мозг. Потому что у тебя не бывает «просто». Дазай довольно фырчит. — Понимаю. В такой приятный вечер хотелось бы, чтобы ебали не мозги, а… — Осаму. Давай к делу. Детектив ловит предупреждающий взгляд и наигранно невинно смотрит в ответ. — Ладно, ладно. К делу, так к делу. *** В итоге просидели они над обсуждением хитровыебанного плана Дазая около двух часов. Когда стратегия наконец-то была обговорена и усвоена, Чуя выглядел так будто его реально выебали по меньшей мере раз семь. Осаму же с удовольствием встал у панорамного окна и потягивал виски, наблюдая за ночным небом. Дазай не знает сколько простоял так, пока в какой-то момент он не уловил краем уха как за спиной его бывший напарник включил колонку, негромко, просто чтобы заполнила тишину. Свет в гостиной был приглушенный, чтобы не раздражать и так уставшие глаза. Сам Чуя, наполнив опустевший бокал вином, уселся обратно на диван, пытаясь расслабиться после потока огромного количества информации. Так прошло ещё какое-то количество времени. Но Дазай уловил приятную слуху мелодию, которая неожиданно его вдохновила на… — Чуя, можешь включить эту песню заново? Мафиози приоткрыл глаза с лёгким недоумение уставившись на Дазая. Но в итоге он не стал ничего спрашивать, а просто встал с бокалом в руке, чтобы вернуть композицию к началу. Про то, что он мог это сделать голосом почему-то благополучно забылось. Хотя неудивительно, учитывая, что в его голове сейчас было абсолютное и всепоглощающее «ничего».

KATSEYE — Gabriela

Когда Чуя начал разворачиваться, чтобы вернуться на диван, то неожиданно обнаружил перед собой Дазая. Он стоял близко. Тело по инерции отклонилось назад, но чужая ладонь быстро обхватила его талию, притягивая всё ещё немного дезориентрованного мафиози к своему телу. Когда Чуя вышел из оцепенение, то чуть грубо стукнул свободной от бокала ладонью по плечу. — Ты вообще не в адеквате? Осаму самодовольно ухмыльнулся. — Можно подумать я такой страшный… Чуя уже хотел недовольно огрызнуться и наконец отстраниться от детектива, но почувствовал как чужие пальцы мягко, но настойчиво легли на голую поясницу, проворно пробравшись под так и не застегнутую рубашку. Накахара чуть откинулся назад, с явным вопросом в глазах уставившись на Дазая. — Я конечно не гений, в отличии от некоторых, но всё-таки очевидные вещи понять в состоянии. Осаму на это заявление ухмыляется и игриво смотрит на немного сбитого с толку парня. В то же время Дазай всё также не настойчиво, но уверенно ведёт Чую за собой, увлекая… — Ты блять серьёзно пытаешься потанцевать со мной? Дазай негромко, но искренне смеётся, качая головой. — Ты так возмущаешься, будто я оскорбил тебя и всю твою семью. Чуя действительно возмущён, поэтому снова бьёт ладонью по чужому многострадальному плечу, после чего несильно, но ощутимо сжимая его. — Потому что это тупо, знаешь. Осаму в удивлении изгибает бровь. — Не знаю, по-моему, это сексуально. Накахара фыркает, но отчего-то перестаёт противиться, подстраиваясь под ритм песни на пару с Дазаем. Пальцы на пояснице невесомо проводят по голой коже, заставляя Чую наконец-то поймать чужое игривое настроение. Его рука медленно сползает с плеча Осаму, ныряет подмышку, чтобы переместиться по спине вверх и крепко обхватить надплечье. Когда они наконец находят общий ритм с мелодией песни, то Чуя окончательно расслабляется. В его руке всё ещё находится бокал, поэтому он прижат к Дазаю лишь наполовину. По сути это не доставляет какого-то неудобства и ощущается…хорошо. Хорошо настолько, что они не замечают смены композиций, двигаясь в ранее установленном темпе и невзначай поглаживая друг друга. Осаму касался талии, иногда кратко, словно то было шалостью, проходясь кончиками пальцев чуть ниже поясницы. Чуе же время от времени едва удавалось коснуться мизинцем кожи ключиц, не скрытой тканью рубашки и не обмотанной бинтами, как это было с другими частями тела, до которых он мог бы дотянуться, находясь в данном положении. Накахара не считал сколько времени прошло, пока они с Дазаем то ли танцевали, то ли просто ходили по гостиной. Он успевает пригубить вино, когда чувствует чужие пальцы на своём подбородке. Его уже чуть ведёт от алкоголя и пока ещё едва заметного возбуждения, поэтому взгляд мутный и горящий впивается в карие глаза напротив. В них видится та же смесь, отчего становится ещё более душно. Спустя несколько мгновений Дазай очень медленно склоняется к парню, остановившись настолько близко, что по сути губы фактически касаются друг друга. Осаму дразняще проводит кончиком языка по своим губам. Точно также, как это сделал Чуя пару часов назад. — Ну ты и мстительная сука, Осаму, — рычит Чуя. И вот за пару секунд происходит следующее. Чуя, к хуям пославший всё, откидывает почти пустой бокал в сторону, отчего оба слышат звон стекла. Следом Накахара толкает Дазая в сторону дивана, при этом уже самостоятельно придерживая его за талию. Они чуть не сбивают столик, но благополучно добираются до пункта назначения. Чуя толкает детектива и тот с удовольствием откидывается на спинку дивана. Мафиози же скидывает опостылевшую рубашку и резко, почти грубо залезает на колени Осаму. Его рука обхватывает забинтованную шею, а большой палец давит, причиняя боль и заставляя поднять голову. Дазай, к раздражению Накахары, смотрит на него так, как будто это именно то, чего он и добивался. И как обычно Чуя пошёл на поводу. Потому что несмотря на свою физическую силу, которая даже без способности вызывает восхищение и страх, Накахара понимает, что он никогда не сможет победить бывшего напарника. Всегда, он всегда, как впрочем и все вокруг, будет действовать так, как хочет того Дазай. Может казаться, что контроль в твоих руках, что ты делаешь то, что нужно тебе, но потом смотришь в глаза Осаму и понимаешь… Понимаешь, что в очередной раз оказался всего лишь марионеткой в чужих руках. Раздражает ли это? О да, Чуя каждый раз готов рвать и метать, но… Заводит ли его это? О да… — Конченный выблядок. Довольный смех почти сорвался с губ Дазая, но потонул в грубом поцелуе. Чуя в почти отчаянной мести начал кусать мягкие губы, с удовольствием услышав вместо смеха болезненный стон. Но не успев насладиться мнимой победой, Накахара почувствовал чужие тонкие пальцы, обхватившие его бёдра и следом… Чуя оторвался от губ, когда его член, всё ещё скрытый под двумя слоями ткани проехался по чужому торсу, а ягодиц коснулось такое же скрытое чужое возбуждение. Осаму, не дал и шанса быстро сориентироваться, совершив ещё пару фрикций, отчего с губ Накахары всё же сорвался тяжёлый вздох. — Ты можешь хоть раз дать возможность мне контролировать ситуацию, Осаму? Дазай наклонился вперёд, чтобы игриво прикусить чужую вытянувшуюся шею в нескольких местах, пока губы не переместились к уху Чуи, шумно выдыхая ответ: — Я дам тебе эту возможность, когда мой член будет в тебе. Ну знаешь, ты сможешь выбрать темп. Накахара в очередной раз за вечер ударил бывшего напарника по плечу. — Пошёл ты нахуй, Осаму. Следующие пару минут парни тратят на то, чтобы стянуть одежду, при этом успевая дразнить друг друга укусами и поцелуями. Дазай думал оставить хотя бы бинты, но поймав взгляд Чуи, который буквально кричал о том, что он не поленится и отпинает его, позволил стянуть и их. Теперь они продолжили заводить друг друга, но уже полностью обнаженные. Первым подал голос Дазай, когда Накахара оставил очередной укус в районе кадыка. — Складывается впечатление, что ты сегодня собираешься заставить нас кончить без полноценного секса, хотя… Проворная рука детектива скользнула к ложбинке между ягодиц, проводя ровно между ними. — Зачем тогда готовился? Чуя шумно выдохнул и чуть привстал, отталкивая чужую руку. — Сейчас договоришься и я тебя выгоню на улицу. Дазай подмигнул и, поддавшись вперёд, томно произнёс: — О, я тебе верю, Чуя. Накахара вытащил смазку откуда-то из недр дивана и когда его взгляд снова вернулся к чужим наглым глазам, рыкнул: — Рискни и скажи что-то по этому поводу. Дазай лишь поднял обе руки так, будто сдаётся. — Что я по твоему должен был сказать? Когда Чуя ввёл сразу два пальца, чтобы получше растянуть себя, то услышал: — Получается я отвлёк тебя сегодня? — получив вопросительный взгляд голубых глаз, продолжил. — Ну ты вероятно растягивал себя здесь, когда я пришёл. Пришлось оторваться и выйти на террасу, чтобы встретить меня. Ненадолго замолчав, наслаждаясь красивым телом, которое буквально было погружено в удовольствие от поступательных движений, Осаму всё же завершил свою мысль: — Хотя судя по всему кончить ты успел, потому что я бы увидел, если бы это было не так. Чуя закатил глаза одновременно из-за раздражения и блаженства, пронзившего тело, когда кончик пальца задел простату. — Ты когда-нибудь заткнёшься? Ну и, конечно, нарвался на саморазумеющийся ответ: — Есть много разных способов заткнуть меня. Самый распространенный — губы… Но Дазаю пришлось остановиться, когда чужие руки коснулись его члена, распространяя смазку по длине. Шумно выдохнув, он всё же произнёс: — Ну или так, да. Ты такой молодец, Чуя. Накахара просто промолчал. Во-первых, в очередной раз убеждаясь в том, что этого ублюдка невозможно поставить в тупик словами. Во-вторых, Чуя устал. Он просто хотел уже трахнуться наконец. Поэтому достаточно смазав чужой член, он медленно начал насаживаться, чувствуя как руки Дазая сначала обхватывают его талию, а после перемещаются к бёдрам, чуть царапая. Ну нет. — Осаму, убери руки. Ты обещал. Поймав вопросительный взгляд, он молча уставился в ответ, ожидая, что до Дазая дойдёт. И доходит. Он ухмыляется, но опускает руки по обе стороны от себя. — Как ты догадался? — Я не идиот. А дело вот в чём. Они с Дазаем уже давно занимаются сексом и, естественно, в разных позах и даже в разных позициях, хотя Осаму всё же не любит быть принимающим. Так вот, поза наездника — одна из любимых для них по многим причинам. И сколько бы раз они её не использовали, сколько бы раз не казалось, что ведёт именно Чуя, вёл всегда Дазай. Да, он не двигался сам, не двигал Накахару, но он управлял. Управлял, когда обхватывал чужие упругие бёдра и начинал гладить большими пальцами кожу в определённом темпе. Темп, которого по итогу придерживался Чуя. Неосознанно, но придерживался. И только недавно до него будто стало доходить. И теперь, зная о манипуляции, он действительно сможет сделать это. Взять контроль. Одна из прелестей быть в хорошей физической форме — это то, как можно использовать свою силу в сексе. Чуя устанавливает темп, где он может без труда качаться вверх и вниз и не использовать свои руки для опоры. Потому что его ноги хорошо справляются, они выдерживают эту нагрузку и… Дазая на самом деле сводит этот факт с ума. Они дышат друг другу в рот, поочерёдно постанывая от удовольствия. Руки Чуи зарываются в лохматую копну волос, но Осаму не чувствует его тяжести. Чуя, блять, просто не опирается на него. — Ты можешь ускориться? Чуя смотрит сквозь дымку вожделения и почти хрипит: — Могу. Но не буду. Накахара видит как парень перед ним закусывает губу и хмурится. О, надо же. Он только сейчас осознал, что у него отобрали? — Мне нравится этот темп. На самом деле это не совсем так. И дело даже не в том, что он хочет подразнить Осаму. Нет, хотя это тоже приносит удовольствие. Чуя хочет добиться другого. Он уверен, что ни один человек не смог бы сделать этого. Но у него есть шанс, поскольку он уже смог перехватить контроль. Поэтому ближе к кульминации, Чуя начинает замедляться. И Дазай смотрит… Странно. Может быть чуточку зло, с замешательством, но в конце концов он слишком умён, чтобы не понять. — Ты сегодня захотел сорвать куш, Чуя? Накахара естественно включает дурака. — О чём ты? Он пытается вытянуть это в своё пользу, но в итоге сдаётся. — Ну знаешь, ты мог бы подыграть… Осаму в итоге обхватывает талию мафиози и тихо шепчет: — Я не буду тебя обманывать. Я не хочу обманывать тебя. Чуя фыркает и игриво прикусывает чужую губу, останавливаясь. — Ладно. Хоть это и не будет так, как бы мне действительно хотелось, но всё же ты можешь сделать это. Зная о том, чего я хочу. Чуя в несвойственной себе манере провёл кончиком носа по чужому, ловя пристальный взгляд. — По сути я просто выебу тебя, мм? Накахара почти незаметно покачал головой. — Я имею ввиду, постарайся действительно отключить свою голову. Попытайся сделать это не думаю ни о чём, Осаму. Только твоё желание. Именно этого хотел добиться Чуя. Он хотел незаметно довести Дазая до состояния, когда он не сможет думать. Он потеряет контроль не только над ситуаций. Но и над собой. И, честно говоря, Чуя этого хотел больше не для себя, не для своего самомнения, а… Для него. Для Осаму. Потому что ему постоянно приходится думать. Постоянно. Ему нужно отдохнуть. — Попробуй. Просто попробуй, Осаму. И Дазай слушается. Он опрокидывает не сопротивляющегося парня на спину. Входит в него, одной рукой зарываясь в рыжие волосы, стягивая их на макушке, пока другая хватается за бок, чтобы удерживать на месте в противовес мощным толчкам, по инерции двигающим тело вперёд. Осаму заставляет себя не думать, сосредоточившись на собственном удовольствии. Но есть причины, которые не дают ему покоя. Первая: блядские рыжие волосы, сжатые собственными пальцами. Дазай всегда считал их идеальными. И длина, и цвет, и текстура. Вторая же, более весомая причина — голубые глаза, которые неотрывно смотрят и… Всё же заставляют подчиниться ранее озвученной просьбе, гипнотизируя своим томным блеском. Так Чуя смотрит только на Дазая. И только Дазай действительно может прочувствовать эту силу. Точно. В той песне точно была строчка про это. — Sus ojos son mío', eso no va a cambiar — шепчет Дазай на испанском. Это блядски сексуально. Они стонут в унисон. Теперь это не постанывания через раз, а именно самые настоящие громкие стоны, которые впоследствии перемешиваются с рычанием. Чуя хватается одной рукой за подлокотник дивана, впиваясь пальцами в кожу. Если бы не Осаму, вероятно он бы мог порвать её из-за способности. Чуя неожиданно чувствует, как чужие пальцы обхватывают его бедро, при этом горячее тело Дазая почти укладывается на его. Но он удерживает себя на весу рукой, которая до этого стягивала волосы. Чуя слышит единственное слово, которое вылетает с очередным рыком: — Сожмись. — Только попробуй кончить в меня. — Нужно было думать раньше. Справедливо. Поэтому Накахара подчиняется и в конце концов, чувствует и слышит как кончает Осаму. Сам Чуя едва проводит кончиками пальцев по головке своего члена и надломленно выстанывает имя детектива. И Дазай неожиданно откликается: зарывается носом в шею парня, а его руки невесомо касаются напряжённых бёдер, ласково поглаживая, отчего оргазм чувствуется как-то по-особенному приятно. В этот раз они приходят в себя дольше обычного. По очереди идут в душ, а после спускаются на кухню, чтобы перекусить фруктами прежде чем лягут спать. Всё это время они молчат. Для них это нормально и комфортно. Но в конце концов тишину всё же прерывает тихий голос: — Чтобы ты знал. Ты единственный человек, рядом с которым я думаю очень мало. И единственный, кому я готов подчиниться. Чуя сначала молчит, пережёвывая кусочек банана, после чего молча встаёт и через плечо, будто невзначай, кидает: — Пошли спать. И уже у лестницы добавляет, смотря прямо в глаза: — Взаимно, Осаму. Интересное признание на их собственном языке. Интересное, но очень весомое.