не маленький ещё?

***

— Так, кому мы рейд даём? – спрашивает Миша у Дениса, сидящего рядом. — А шефчик стримит? – отвечает Коломиец вопросом на вопрос. — Да, тогда ему? — Давай, – молвит русый. — Ну всё тогда, ребят, давайте, мы пошли отдыхать, завтра увидимся у Вовчика, – говорит рыжий смотря прямо в вебку. — Пока всем, – машет ручкой младший. Стрим выключает Силажик, наконец можно выдохнуть. Общались со зрителями они сегодня долго, часа четыре, устали безумно. Утяжеляло ещё то, что даже прикоснуться друг к другу нельзя, не говоря уже о том, чтобы поцеловать или обнять. Да, Денис с Мишей тайно встречаются уже около трёх месяцев. Признался Силажик, а Коломиец так переволновался или обрадовался, что плакал почти час ему в плечо и целовал щёки. Миша безумно счастлив быть с ним, с самым лучшим партнёром, которого он бы только мог себе представить. Об их отношениях не знал никто, ни друзья, ни родители, а зрители тем более. Конечно, слухи, фанфики и прочий фансервис существовал ещё даже до признания, потому что рыжий не умеет не касаться очкастого, не трогать его, не отводить каждые несколько минут, якобы, на перекур, а на самом деле бежать в туалет целоваться. Инициатива, конечно же, была на Силажике, а Денис постоянно ахуевал, когда такое происходило, но нравилась такая спонтанность ему безумно. Впрочем, как и сам Миша. Пара не планировала рассказывать об этом друзьям, но Илья и Антон, по всей видимости догадывались, нередко подшучивали над ними, но не смеялся ни один из них. У Коломийца в голове ни единой мысли в противовес не было, а Силажик просто не хотел отрицать очевидное. На одной из их привычных посиделок в небольшом кругу Миша сотворил полнейшую хуйню на пьяную голову. Шла привычная игра в правду или действие, и рыжий, будучи поддатым, выбрал действие. — Тогда-а... Выеби Дрейка, – говорит Коряков, вызывая смешок у всех присутствующих друзей, одни только Миша с Денисом не смеялись. Щёки русого стали розоветь, а Силажик напротив, был серьёзным и сосредоточенным. — Хорошо, только не ругайтесь, если Дениска будет очень громким, просто... – он не успевает договорить, как рука младшего затыкает его рот, а щёки пылают красным. — Стоп, вы реально ебались? – спрашивает Татыржа, сидящий по правую руку от рыжего. Коломиец старается незаметно толкнуть Силажика, чтобы не ляпнул чего похуже, но сделать это тихо не получилось. — Не-не, Ден, давайте рассказывайте, – говорит Коряков. — У нас не было нихуя, вы чего? – русый бросает взгляд на каждого из круга. — Было, ты чего, не помнишь? Как я называл тебя хорошим мальчи... – русый снова толкает Мишу, но сам-то понимает, что тот пьяный. Стоит поехать домой, утром всё равно никто ничего не вспомнит. — Не было ничего, я вообще никогда не ебался... Блять, с парнями в смысле, – договаривает Коломиец. — Я думаю, нам с Мишей стоит уже домой собираться, ему завтра вставать рано, – ляпает Денис для отвода глаз, но делает ситуацию ещё хуже. — Ну всё, ебаться поехали, – почти в один голос говорят Илья и Антон. Через пятнадцать минут такси уже было вызвано, и Денис буквально выводил Мишу за ручку из квартиры.

***

Утром, конечно же, рыжий проснулся с дичайшей болью в голове и похмельем, но слава богу, ничего не помнил. Вообще, стрима, который только что закончился, даже не планировалось, но к вечеру Силажику стало лучше и парни подрубили трансляцию. Они посмотрели какие-то видео, пообщались с чатом, поиграли с Сашей Сбомбой, в общем хорошо провели время. Когда Миша приезжал в Петербург, он никогда не оставался ночевать в отеле, он спал у Дениса. Родители младшего любезно пускали рыжего к себе и были абсолютно не против, но было одно правило – никакого шума после двенадцати ночи, не хотелось стычек с соседями. Миша, конечно же, все понимал и принимал, тем более после двенадцати он уже спал, а Коломиец листал тиктоки. Перед каждым приездом Силажика Денис всегда расстилал ему на полу, было стыдно спать вместе, не дай бог ещё не то подумает. А так хотелось, чтобы подумал это самое "не то". Только расстраивало одно – пара начала отношения, хотелось близости, но жизнь с родителями не давала такой возможности. Действовало правило – исполнится 18, иди на все четыре стороны. Но казалось, что до этих восемнадцати лет ещё как до Луны и обратно. Денис ещё в прошлый раз, когда Миша приезжал в Россию, просил его лечь с ним. Просто лечь, чтобы обняться и уснуть вместе. Но Миша всегда говорил, что дядя Дима будет не в восторге, если зайдёт в комнату, пока они ещё будут спать, а русого это и тревожило, поэтому никто никогда не решался. Представляя Силажика в самых разных позах, включая приличные и не очень, сознание пубертатного очкастого будоражило. После таких мыслей в глаза любимому человеку смотреть стыдно, уже не говоря о том, если подобное всплывёт в голове, когда он находится рядом. Впрочем, такое бывало часто, например, сейчас. Все устройства выключены, Денис ставит телефон на зарядку и уходит в душ. Тело ласкают струи теплой воды, а мысли в голову лезут такие неприличные, что мурашки по спине бегут. Мозг рисует картину полуголого Силажика при плохом освещении, с мокрой рыжей головой после душа. Тело подтянутое, идеальное, сильные руки, что по желанию, могли придушить несильно, для разнообразия. Низ живота приятно потягивает, но Коломиец старается игнорировать подобные мысли, но эта картина крутилась в голове бесконечно, не избавиться от неё. Денис отчаянно пытается выпутаться из клубка эротических кадров и на удивление, он отвлекается и даже забывает об этом. Русый выходит из ванной в клетчатых штанах и растянутой футболке, с мокрой головой, которую сегодня он уже сушить не собирается, и первое, что он видит – Силажика, сидящего на его кровати, который разговаривает по телефону. По телефону Дениса. — Да, конечно, хорошо, всё передам Денису, – говорит рыжий в трубку. — Шумить не будем, не дети же. Всё, давайте, ага, спокойной ночи, – договаривает Миша и кладёт телефон. — Кто-то звонил? – спрашивает Коломиец, подсаживаясь к парню. — Мама твоя звонила, сказала, что они с дядей Димой останутся на даче ночевать сегодня, – говорит Силажик. — О, хорошо как, – отвечает Денис. — А ты чего? Хотел чего-то? — Я? Э-эа... Нет, ничего, – отнекивается младший, чтобы не показывать своего внутреннего извращенца. — Хотел сказать, что люблю тебя и ты самый чудесный парень, – улыбается русый и кротко целует Силажика. — Я тебя тоже люблю безумно, – говорит Миша прямо в губы напротив, а у Дениса мурашки по спине. Так интимно и приятно. Рыжий целует Дениса в щёку и уходит в ванную, пока тот остаётся лежать под одеялом при тёплом свете торшера. Он листает какие-то идиотские посты в инстаграме, смешных котиков и скидывает их Силажику, чтобы потом не забыть спросить "мы или не мы?". Через минут тридцать дверь открывается и та картина, что Денис представил в душе, оживает. На Мише нет футболки, тело идентично тому, что представлял Коломиец, свет такой же, что и в дурной пубертатной голове, а ноги длинные облачены в широкие домашние штаны. — Бля, извини пожалуйста, футболку забыл, – говорит Силажик и рыскает в шкафу. У Коломийца челюсть, казалось, отвисла, они никогда не видели друг друга без одежды до и после начала отношений, дальше поцелуев в шею никогда не доходило. — День, ты чего? – спрашивает рыжий у младшего, который пялился на него, даже не моргая. — Ты пиздецки красивый, Сиш, – теперь очкастый смотрит прямо в лицо Мише. — Вот именно так, без верха, – добавляет Денис, заставляя Силажика смущаться. — Спасибо, милый, – говорит рыжий, посылая воздушный поцелуй и удаляется обратно в ванную с вещами. Теперь уже Денис точно не сможет выкинуть этот образ из головы. Нормально подрочить он уже не успеет, но был один выход. До отношений с Силажиком у Дениса не было никого. В общем никого. Девочки его не интересовали, а с мальчиками, которые нравились Коломийцу, предлагать подобное было страшно и стыдно, тем более не раз они оказывались "нормальными", в смысле по девочкам. Только один очкастый – белая ворона, не вписывался в коллектив. Настоящие друзья у него появились только после вступления в сквад, это были Миша, Вова, Илья и Антон, с которыми они собирались вечерами. А очевидно то, что если отношений у него ни с кем не было, то он был девственником, опыта ноль, но так хотелось попробовать. Тем более Силажику он доверяет даже больше, чем себе. Это и стало выходом из положения Дениса.

***

Силажик выходит из душа, готовится уже лечь на матрас, постеленный на полу, но слышит голос Дениса. — Миш, ложись ко мне, родителей сегодня нет, никто ничего не заметит, – предлагает Коломиец. — Совратить меня хочешь? – спрашивает рыжий, садясь на кровать рядом с русым. — А если и хочу? – улыбается Денис. — Не маленький ещё интересоваться таким? — Мне восемнадцать... Будет, в августе, – мнётся очкастый. — Вот, давай подождём до восемнадцати, – говорит рыжий, поглаживая спину сидящего парня. — Сиш, не строй из себя человека, которому важна такая хуйня. До восемнадцати всего два месяца осталось. — Тебе так не терпится? – улыбается Силажик уголком губ. — Ага... — Малолетний развратник ты, – молвит рыжий и затягивает младшего в поцелуй, перед этим сняв с него очки и положив на тумбочку, дабы не раздавить. Чувственный, взрослый, самый настоящий и искренний. Тот, о котором Денис мечтал. Языки сплетаются почти воедино, воздух в лёгких кончается, но им наплевать. Пара питается энергией друг друга. Пока они рядом всё прекрасно, лучше и быть не может. Миша постепенно спускается к шее русого, легко прикусывает кожу, не оставляя засосов, за которые могло бы нехило прилететь. Пальцами тёплыми поддевает ворот футболки, выцеловывает ключицы, зализывает каждый укус на шее, будто извиняясь за содеянное, пока Денис уже начинает издавать тяжёлые вздохи, что могли бы вполне сойти за стоны. Силажик снимает серую растянутую футболку с лёгкого тельца, сразу припадая к груди. Рыжий оставляет на ней укусы, продвигаясь к соскам, что являлись эрогенной зоной русого. Парень ласкает розовую бусинку языком, а другую легонько сжимает пальцами, вызывая высокий стон у нижнего. Он был лучше любой музыки, искренний, желанный и девственный. — Какой ты громкий, а что же на самом главном этапе будет? – шёпотом говорит Силажик, прикусывая младшего за ушком. Денис не говорит ни слова, только скулит, пока рыжий продолжает ласки, порождающие новые звуки. Коломиец на секунду прикрывает глаза, а верх обоих и его пижамные штаны уже валяются на полу, около бывшего спального места Миши. Силажик начинает дразнить нижнего, то поддевая резинку трусов, то снова отпуская и целуя. — Миш, пожалуйста, – жалобно просит русый, казалось, если действия не последует, то он заплачет. — Ну же? Чего ты хочешь, скажи, – рыжий щекочуще проводит по рёбрам выступающим кончиками пальцев. — Я хочу, чтобы ты наконец трахнул меня, – Миша понял, когда Денис возбуждён, он полностью не ограничивает себя в подобных выражениях. По нему видно, что он стесняется, но старательно пытается побороть этот стыд. — Хороший мальчик, – почти мурчит Силажик, заставляя Коломийца смущаться пуще прежнего. Миша уже почти полностью раздел русого, но в голову тому приходит необдуманная идея, но сейчас будто голову отшибло, поэтому недолго думая, Денис останавливает рыжего. — Сиш, подожди, – просит Коломиец. — Я что-то делаю не так? — Нет, просто... Я хочу попробовать кое-что, – молвит голубоглазый. — Просто сядь, пожалуйста, а я разберусь. Мишу долго уговаривать не нужно, он садится на край кровати, а Коломиец спускается на колени, устраиваясь между его ног. Младший спускает штаны вместе с нижним бельем, и перед его лицом предстаёт довольно больших размеров, половой орган, поэтому тот сомневается, что сможет взять в рот. Вспомнив все просмотренные им порноролики, Денис на пробу облизывает головку, слыша сверху сдавленный вздох, означающий, что он движется в правильном направлении. Коломиец пробует взять на половину, но рвотный рефлекс сразу же срабатывает, поэтому он откашливается и старается брать постепенно. Через несколько движений он уже спокойно брал наполовину, активно работал языком, а то, что не мог взять в рот, ласкал руками. — Сиш, я всё правильно делаю? – оторвавшись от члена, спрашивает русый. — Д-да, ты волшебный, – на выдохе произносит рыжий. Коломиец успешно ускоряет темп, разрешая веснушчатому запустить пальцы в ещё влажные русые волосы. — Посмотри на меня, – просит Силажик, а Денис сразу же реагирует на просьбу. Выглядел он безумно возбуждающе: по подбородку течёт тонкая струйка слюны, с чужим членом во рту и с этим щенячьим взглядом... Неудивительно, что через несколько движений в довольно быстром темпе, Силаж оказался на пике, поэтому он отстранил русого от органа. — Старательный мальчик с щенячьими глазками, – улыбается рыжий, целуя мордашку невинную. Коломиец только по-кошачьи лыбится, привстав с пола. — Спешу разочаровать, смазки у меня с собой нет, – уведомляет рыжий. — У меня есть, в ящике под одеждой, – говорит младший. — Что? Откуда? — Илья долбоёб потому что, в пакете с подарком на день рождения лежала, и записочка приклеена: "Желаю повеселиться с Силажиком". — Спасибо ему передашь, – молвит рыжий, рыская в выдвижном ящике. Все таки лубрикант был найден, Коломиец выбирает обыкновенную коленно-локтевую, и Миша говорит ему, чтобы тот расслабился. Рыжий греет смазку в руках, затем наносит на пальцы и на колечко мышц, что рефлекторно сжимается, когда Силажик проталкивает первый палец. Ощущения Дениса граничат с неприятными, но рука на сосках и нередкие поцелуи в спину помогали справиться с этим чувством. Спустя некоторое количество толчков, добавляется второй палец, а ощущения становятся приятнее, Коломиец будто плывёт по течению, так хорошо ему ещё никогда не было. Третий палец подключается практически незаметно, но рыжий мастерски попадает по простате, срывая с губ нижнего резкий стон. Когда русый уже сам начинает насаживаться на пальцы, Силажик покидает тело, смазывает орган и медленно входит. Узость нижнего почти сводила Мишу с ума, он был идеален, красив, как древнегреческая статуя, волшебен с ног до головы. Для Дениса ощущения максимально странные, но медленные толчки постепенно переходят в более быстрые, попадающие по простате, заставляющие Коломийца не то, что стонать, а кричать, сжимаясь на члене. Простынь под ним местами помята, одеяло, под которым недавно лежал Денис, почти валяется на полу, это те самые "следы двух тел слияния", которые младший представлял в голове. Совсем скоро до разрядки остаётся всего ничего, голубоглазый резко просит Мишу остановиться, чтобы поменять позу. Он седлает рыжего, скача на члене, как самая лучшая шлюха в мире, хватается за его плечи, выстанывает имя Силажика в самых разнообразных формах, что не может не нравиться самому Мише. Пара толчков и тело обмякает, сваливаясь на грудь веснушчатого, после чего и он достигает пика с помощью руки, чтобы не пачкать Коломийца. Непослушные пряди волос прилипли ко лбам, вокруг такая обстановка, что складывалось ощущение, будто здесь произошёл погром. Оба уставшие, тяжело дышащие, запыханные, полностью раздетые, но счастливее этой пары, казалось бы, нет в мире. Миша заново заправляет кровать, Денис помогает стереть следы преступления с простыни. Одежда снова на них, но Коломиец искренне не хочет видеть верх на теле Силажика, поэтому отправляет того спать так. Торшер выключается, парни сплетаются в объятиях, а русый укладывает голову на грудь Миши. — Я так рад, что мы вместе, ты самый чудесный мальчик на планете, – шепчет Силажик куда-то в макушку пушистую. — Я тоже безумно счастлив с тобой быть, мой Сиша, – улыбается Денис и прижимается сильнее. — Дай слово, что мы никогда не расстанемся, – просит младший. — Даю слово, милый, я буду с тобой всегда. Скоро переедем, я возьму тебя с собой, пойдём на прайд, как ты и хотел... — Я не сомневался в тебе, любимый... Спокойной ночи, – шепчет Коломиец и целует рыжего в щёку. — Спокойной, кисунь.