Шесть провалов до "Да"

      В комнате подготовки всё пахло лавандой и стрессом.       Чхве Су Бон — а ныне почти женатый человек — сидел в белоснежной рубашке перед зеркалом, но его лицо явно не предназначалось для свадебных фото. Лоб блестел от пота, губы дрожали, а руки безуспешно пытались завязать бантик на галстуке. — Я не женюсь. — выдохнул Чхве Су Бон, глядя на собственное отражение в зеркале. — Поздновато, — заметил Гëн Су, поправляя его галстук. — Ты жених, дружище. Осталось всего двадцать минут. Рядом с ним на диване расселся Мин Су, выглядевший так, будто пришел на съёмки модного журнала, а не на свадьбу двух упрямых мужчин. Пак подошёл к беспокойному Таносу. — Мне не верится, что ты два месяца пытался заставить этого вертлявого мудака сказать "Да", — в своей манере поддержал его Мин Су, хлопнув по плечу.       Су Бон тихо вздохнул. Ему и самому не верилось: он был так обессилен этими самыми попытками, что сейчас уже и не помнил, зачем ему это было так нужно. И даже то, с каким энтузиазмом сам Нам Гю после всего взялся за организацию непосредственно самой свадьбы, не компенсировало ощущения, что Танос фактически принудил его к этому шагу. Впрочем, юмора ситуации было не отнимать, поэтому Су Бон снова усмехнулся и прикрыл глаза, вспоминая. При первой попытке, Су Бон решает, что нет ничего романтичнее, чем сделать предложение сразу после бурного секса, когда Нам Гю обмяк, доволен и, по идее, уязвим для нежности. Он готовился: отрепетировал фразу, спрятал кольцо под подушкой, даже поставил лёгкий плейлист с пианино. Но как только Су Бон начинает проникновенно: "Гю, я хотел бы спросить…" — тот уже спит. Храпит, раскинувшись звездой, со счастливой улыбкой. В какой-то момент он резко переворачивается и случайно бьёт Су Бона по лицу локтем. Романтика заканчивается пакетом со льдом и тихим матерком. Впрочем, откровенно говоря, этот раз не стал самым унизительным. Вторая попытка закончилась ещё ужаснее: На празднике в честь годовщины дебюта Таноса как сольного артиста, Су Бон готовит сюрприз. Всё идеально: гирлянды, праздничные напитки, тематический торт с фиолетовой глазурью. Но главный элемент — бургер, в который Су Бон тайком прячет кольцо. Он лично подаёт его Нам Гю, сияя от волнения, а внутри уже начинает формулировать речь. Нам Гю делает большой укус — и тут же замирает. Потом кашляет. Потом — начинает задыхаться. Гости в панике, Су Бон в ужасе, кто-то уже звонит в скорую. Через несколько мучительных минут и при помощи сотрудника с медицинскими курсами кольцо всё же извлекается. Нам Гю сидит бледный, с леденцом на палочке и кислородной маской на коленях. — Прости… — лепечет Су Бон. — Не вини себя, — сипит Гю, — с кем не бывает… Иногда и в бургере кость попадается… Су Бон кивает. Речь остаётся несказанной, кольцо — в маленьком пакетике с этикеткой "изъято медицинским путём", а вечер — в списке "это мы вспоминать не будем".       Неожиданно, дверь с лëту отворилась и в проёме появились Сэ Ми и Дэ Хо. — Он сбежал, — весело сказала Сэ Ми, вбегая в комнату в платье цвета морской пены, словно ангел сарказма. Су Бон вздрогнул так, что галстук полетел на пол. — ЧТО?! — Шучу! — засмеялась она и театрально закатила глаза. — Дэ Хо говорит, что он сейчас спокойно пьёт чай с твоей мамой и обсуждает зачем вам три свадебных торта. — Сэ Ми… — простонал Дэ Хо, появляясь следом. — Не в день свадьбы. — Ну извини, я живу ради драмы. — Он точно не сбежал? — переспросил Су Бон, вцепившись в плечо Мин Су. — Точно, — заверил Дэ Хо. — Но ты сам будто хочешь сбежать. — Он просто... вспоминает, — вмешался Мин Су, подмигнув. — Все шесть раз, когда он пытался сделать предложение и облажался. — успокоив Су Бона, сел обратно на диван. — Шесть? — протянула Сэ Ми, с интересом усаживаясь рядом с Мин Су. — Ну давай, Бонни. Вспомни-ка за ужином. То был шедевр. Тогда, в третий раз, Су Бон решает: просто, спокойно, дома — вот оно, лучшее время. Он готовит ужин сам, выбирает любимые блюда Нам Гю: кимчи-чиге, жареный тофу, паровые булочки. Сервирует стол, надевает чистую рубашку, ставит свечу — не пафосно, но с намёком. Кольцо ждёт в кармане, сердце — в пятках. Они садятся есть. Немного молчат. Су Бон делает вдох, тянется к руке Нам Гю: — Послушай, я хотел бы с тобой поговорить… Нам Гю, не отрываясь от миски с рисом, поднимает бровь: — Ты снова разговариваешь за едой? — Что? — Су Бон, ну мы же сто раз говорили. Это невоспитанно. Ты жуёшь — и говоришь. Проглоти сначала, потом говори. А лучше — после ужина. Ты знаешь, как я отношусь к рту, полному слов и риса. Су Бон зависает в позе полу-признания, полу-уточнения. Кольцо жмёт в кармане, аппетит испаряется. — Прости, — бурчит он, возвращаясь к тофу. — Вот. И ешь медленно. Не как в армии. Так предложение снова откладывается. На потом. Или хотя бы до десерта. Хотя нет — Нам Гю не ест сладкое. — А помнишь, как ты пытался сделать ему предложение по телефону? — гоготнув, напомнил Гëн Су, и Танос скрипнул зубами. Ведь частично — это вина Гëн Су. Су Бон не планировал напиваться. Всё началось с того, что Гëн Су потащил его "отвлечься", потом была пара тостов, потом — три. А потом Су Бон сидел на улице, сгорбившись над телефоном, в одной руке — пластиковый стакан с каким-то сиропом, в другой — заветное кольцо. На экране мигал номер Нам Гю. Тот был в клубе — по работе. Интервью с диджеем, съёмки, тусовка. Су Бон знал это. Но в данный момент ему казалось, что именно сейчас надо всё сказать. Потому что чувства! Потому что — почему бы и нет! Он жмёт "вызов", на лице — вдохновлённая улыбка, язык еле ворочается: — Гююю… Нам Гю… Ты, это… Ты ж там… крутой такой, да? А я… я серьёзно… Я хочу… ну, типа… навсегда, понял? С тобой. Вот. Жениться. Бля. — Что? — орёт в ответ Нам Гю, из динамика гремит техно-бит, кто-то визжит. — Су Бон, я тебя не слышу! Ты где вообще? — В смысле, не слышишь?.. Это судьба! Ну, кольцо… у меня… в руке! — Ты пьян? Я тебя потом наберу, ладно? Тут долбит музыка – хоть убей, ничего не разобрать! Бип-бип-бип. Звонок сброшен. Су Бон смотрит на экран. Потом на кольцо. Потом на стакан. — Ну и ладно, — шмыгает он. — Потом — так потом. Может, с трезвого зайдёт… Кольцо летит обратно в карман. Тост — за терпение. Позже они не созвонились. Ген Су написал Нам Гю, и тот вернулся за своим пьяницей, но Су Бону продолжать оборванный разговор было уже просто стыдно и неловко, в конце концов, он в тот раз был очень пьян.       Дверь снова распахнулась — с куда меньшим драматизмом, чем у Сэ Ми, — и в комнату вошла миссис Чхве, утончённая женщина с идеально уложенными волосами, строгим взглядом и мягкими руками, пахнущими жасмином и одобрением, которого Су Бон отчаянно жаждал с детства. — Су Бон, милый, как ты себя чувствуешь? — спросила она, подойдя ближе, с ноткой заботы и тем особым материнским тоном, в котором слышалось "ты не ешь, ты не спишь, но ты же всё равно женишься, да?" Су Бон устало поднял голову, натянуто улыбнулся. — Просто прекрасно. Думаю, если ещё кто-то влетит в эту комнату с новостями про побег, я начну петь госпел и призывать демонов. Мать приподняла бровь, но вместо упрёка только коснулась его плеча. — Ты выглядишь чудесно. Как настоящий жених. Всё идёт по плану, не волнуйся. Я видела Нам Гю. Он на месте. Не сбежал. — Да-да, пока, — вмешалась Сэ Ми с широкой улыбкой. — Но, кто знает… может, он просто копит силы, чтобы выскользнуть в последнюю минуту. Как тогда, на День всех влюбленных? — снова заржала она, откидываясь на плечо Мин Су.       Су Бону впервые в жизни захотелось треснуть этой сеньорите по её наглой физиономии. И пусть бы он потом ответил перед законом. Это было бы достойное заключение его свадебной эпопеи.       Он закрыл глаза, вдыхая через нос. Медленно. Как учили на занятиях по дыхательной терапии для тех, кто состоит в отношениях с людьми, похожими на землетрясение с внешностью модели. Эта попытка оказалась даже не нелепой и стыдной, а скорее обидной. На этот раз Су Бон решил сыграть открыто: без бургеров, без клубов, без угроз здоровью. Он мягко намекнул Гю за неделю: — Знаешь, День всех влюблённых в этом году… какой-то особенный. Мне кажется, мы могли бы отпраздновать вдвоём, ну, по-настоящему. Ужин, свечи, вино… разговоры. Нам Гю поднимает бровь, слегка улыбается, и отвечает: — Посмотрим. Работы много, но я постараюсь. Если, конечно, меня не вызовут в последнмй момент. Су Бон это воспринимает как согласие. Он бронирует столик в ресторане с видом на реку Хан. Кольцо лежит в бархатной коробочке, в нагрудном кормане, поближе к сердцу. 14 февраля. Вечер. Собирается выезжать в ресторан, но тут приходит сообщение: "Прости. Меня как на зло вызвали. Не успею. Не злись, ладно?" Су Бон смотрит на телефон. Потом звонит в ресторан. Он улыбается, криво. — Упакуйте всё с собой, пожалуйста, и доставьте по адресу. В добавок ко всему, Су заходит в круглосуточный, покупает лапшу быстрого приготовления и пиво. Ужин всё же состоится — просто не совсем тот, о котором он мечтал. — Сэ Ми, — выдохнул он. — Напомни мне, почему ты не за границей. — Потому что кто-то не отправил меня туда билетом в один конец. Ошибка, признаю, — она мило улыбнулась, игнорируя смертоносный взгляд Су Бона. — Но, честно, ты должен быть рад. Я твоя свадебная фея. Фея катастроф, но всё же. Миссис Чхве покачала головой, но улыбнулась. — Ну вот, уже шутите. Это хорошо. Значит, ты не на грани нервного срыва. — А вот и нет, — пробормотал Су Бон. — Я уже за гранью. И мне начинают нравиться сумерки моего рассудка. Сэ Ми театрально захлопала. — Браво! Вон какие монологи! Ты на своей свадьбе или в дораме? О, а может, написать сценарий по твоим шести провалам? Он медленно повернулся к ней. — Седьмой ещё впереди. Так что, если хочешь драму – оставайся. Но, пожалуйста, держись на расстоянии вытянутой руки. И желательно – чужой. — Понятно, почему Нам Гю всегда психованный рядом с тобой, Сэ Ми, — напомнил Дэ Хо, осторожно, как будто бросал кость собакам. — А значит, и ты должен хотя бы делать вид, что я тебе не мешаю дышать. — добавляет Сэ Ми уже обращаясь к Таносу. — Ты будешь изумительным мужем, — саркастично заявила она. — Ужасным клиентом на психотерапии, но мужем – изумительным. Миссис Чхве, наблюдая эту сцену, только вздохнула и тихо сказала: — Я просто хотела сказать, что горжусь тобой, сыночек. За все эти… — она на секунду задумалась, — скажем, неудачные, но смелые попытки, за то, что не сдался. И что нашёл того, кто стоит борьбы. Су Бон впервые за всё утро искренне улыбнулся. — Спасибо, мам. Он посмотрел на себя в зеркало. Да. Он выглядел как жених. Выглядел как человек, который прошёл через бургер, ужин, пьянку, день всех влюблённых.

И всё ради одного "Да".

***

      Комната была залита мягким светом от окон, затянутых лёгкими шторами. На столике у стены — чашка с ещё тёплым американо, чуть дрожащая от вентиляции. В кресле у зеркала сидел Нам Гю, в идеально выглаженном белом костюме, с чуть растрёпанной причёской, как будто он всё утро спорил с воздухом и проигрывал.       Позади него стоял его отец — господин Нам, с выражением вечного недовольства, даже когда он ничего не говорил.       Тишина между ними была плотной, как ткань. Нам Гю смотрел в зеркало, не на себя — а сквозь отражение. — Я… — начал он, потом умолк. Отец не повернулся. Это не был разговор, который он ждал, но это был разговор, который он должен был услышать. Нам Гю выдохнул и начал заново: — Я всё это время отнекивался от предложений не потому, что не хотел. Он коротко усмехнулся, покачал головой. — Я хотел. Ещё как хотел. С первой попытки, с этим глупым кольцом, которое он пытался спрятать у меня в куртке. Я знал. Я всё знал. Просто... Он сжал подлокотники кресла. — Просто я боялся. Что буду выглядеть… как восторженный идиот. Потеряю контроль. Что он увидит, как сильно я хочу этого, и… вдруг передумает. Он замолчал, глядя в точку. — И ещё… я боялся тебя, пап. Тишина. Господин Нам всё ещё не повернулся, но его пальцы медленно сжались в замке за спиной. — Я боялся, что если я приму это всё официально, всерьёз… ты снова вмешаешься. Снова попытаешься что-то "исправить". Нам Гю усмехнулся, но в голосе дрожала сдержанная обида: — Ты даже жену мне пытался подобрать. Будто я — не человек, а презентация на собрании акционеров. — Это было давно, — тихо сказал отец. Неуверенно. Без нажима. — Да. Но ты никогда не сказал, что ошибался. Только — что я должен быть осторожен с репутацией. С правильным имиджем. С "настоящим будущим". А Су Бон — он ведь не вписывается в твою таблицу. Он рэпер. Он скандальный. Он… он мой. — И ты думаешь, я против? — отец медленно повернулся. Нам Гю резко поднял глаза. — А ты – не против? — Я… — Господин Нам подошёл к креслу, опираясь на спинку, как бы отгораживаясь от собственных слов. — Я видел, как ты менялся рядом с ним. Как ты учился улыбаться, даже когда не хотел. Ты стал… не мягче, но – живее. — он хмыкнул. — И я понял, что значит, у меня нет права лезть. Я сделал ошибки. Я не прошу прощения – я просто пытаюсь не делать новых. Нам Гю молчал. Челюсть дрожала едва заметно. — Так ты… — начал он, и тут голос у него сорвался. — Я не вмешаюсь, — тихо повторил отец. — Я здесь только как свидетель. И как… твой отец. Гю резко встал, отвернулся. Несколько секунд он стоял, собираясь с собой. Затем пробормотал: — Он всё ещё не знает, что я с самого начала был готов. Я просто… медлил. Потому что он такой идиот, такой импульсивный, и мне казалось – если я соглашусь сразу, он решит, что всё слишком легко. А я хотел, чтобы он понял: я не игрушка. Не простая победа. Я хотел, чтобы он боролся. Господин Нам усмехнулся. — Ну, боролся он, прямо скажем, эпично. Я слышал про попытку в парке. Гю хмыкнул, не выдержав. — Он идиот. Но мой.       Они оба посмотрели в зеркало. Там отражались два мужчины — один слишком уставший, другой слишком строгий — но между ними впервые за долгое время было что-то похожее на понимание. А, кстати, за случай в парке Нам Гю безумно стыдно до сих пор... Весна, цветут вишни, всё идеально. Су Бон выбирает парк у озера, где они часто гуляли в начале отношений. Он заранее всё просчитывает: гуляют, смеются, он "случайно" роняет кольцо рядом с лавочкой, и когда Нам Гю его поднимает — он встаёт на одно колено. Всё просто. Всё романтично. Всё по плану. Они идут по аллее, поедая мороженое. — Ах, — театрально роняет Су Бон коробочку с кольцом, — что-то упало… Нам Гю останавливается, смотрит на коробочку, потом поднимает глаза на Су Бона. — Ты серьёзно? — Ну… — Ты РЕАЛЬНО думаешь, что я вот сейчас это подниму, открою, и ты… что, встанешь на колено? Прямо как в дораме? Су Бон моргает, не успевая ответить. Нам Гю делает шаг вперёд и, не раздумывая, со злостью пинает коробочку — та летит по воздуху и с громким плюх падает в озеро. Су Бон в ступоре: — Ты… Ты ЧТО СДЕЛАЛ?! — Я? Я уничтожаю дешёвые трюки! — Кольцо стоило почти полтора миллиона вон!! Тишина. У Нам Гю дёргается глаз. — СКОЛЬКО?! Секунда — и он уже скидывает кроссовки, прыгает в воду, возмущённый и мокрый, как героическая утка. Через пару минут, с ругательствами и тиной в волосах, он выходит из озера, держа в руках коробочку. Кольцо чудом осталось внутри.       Су Бон после того случая засунул всё это дело далеко и надолго. Он полностью погрузился в карьеру — настолько, что приходя домой, сразу падал без сил и ложился спать. Работа стала его убежищем и одновременно тюрьмой. В суете и усталости он даже забыл про их с Нам Гю годовщину — пять лет вместе, которые для него пролетели как один миг. И тогда Нам Гю взял всё в свои руки.       Они вышли на балкон, укутавшись в один плед, с сигаретами в пальцах. Просто выдохнуть. Просто немного успокоиться. Постоять рядом. Поговорить — наконец-то — без экранов, без усталых "потом" и "не сейчас". Балкон был их маленьким укрытием от мира.       В руках у Нам Гю — красная бархатная коробочка. Он медленно открыл её. Внутри лежали два серебряных кольца. Без камней, без вычурности. Простые, как он сам. На внутренней стороне каждого была гравировка: 01.06.20 | 03:54.       Су Бон застыл. Всё внутри него будто остановилось. Он был обижен на него, потрясён, ошарашен, зол и тронут одновременно — эмоции смешались в вихре, который невозможно было унять. И — что самое главное — он был безумно влюблён.       Вот только истинный ответ на вопрос "как именно ему удалось", Танос предпочитал скрывать, чтобы не выглядеть ни в чьих глазах ущербно.

***

      Сад перед церемонией был усыпан мягким светом фонариков, как будто сама ночь благословила этот союз. Воздух был тёплым, с лёгким запахом жасмина и лаванды — Сэ Ми, конечно, постаралась. Где-то вдалеке слышалась музыка, но здесь, в этом уголке, было почти тихо.       Чхве Су Бон стоял, вглядываясь в белую фигуру у края сада, как будто весь мир на мгновение замер. Нам Гю шёл к нему, слегка придерживая подол пиджака. Белый костюм, волосы, свободно падающие на плечи — он выглядел как герой из фильма, только реальнее, ближе, роднее.       Су Бон выдохнул и пошёл навстречу. Нам Гю улыбнулся, слегка дернув уголком губ — тот самый взгляд, от которого у Су Бона начинало ёкать в груди. — Знаешь, — начинает Су Бон, — я всё ещё не верю, что мы здесь. — Я тоже, — улыбается Нам Гю, — и я всё так же восхищаюсь тобой. Не только сегодня, а всегда. — Кажется, этот костюм тебе идёт больше всех. Ты словно светишься. — Ты тоже. У тебя впервые волосы не похожи на ураган! Я приятно удивлен. — ласково пошутил Нам Гю. — Я до сих пор не верю, что ты сам сделал предложение, — сказал Су Бон, чуть мягче, почти шепотом, глядя в его глаза. — Мне даже снилось, что ты передумал. Что это всё — розыгрыш. И ты, смеясь, убежал с кольцом. Нам Гю подошёл ближе и положил руку на грудь Су Бона, ровно туда, где билось сердце. — Глупый. Я же прыгнул в озеро за кольцом. Думаешь, я это просто так сделал? — Тогда я думал, ты просто... очень любишь дорогие вещи, — усмехнулся Су Бон, прикрывая глаза. — Я люблю тебя, — сказал Нам Гю, почти не дыша. — Просто... Я боялся. Всегда держал всё под контролем. Боялся стать кем-то... трогательно-идиотским. Как ты. Су Бон фыркнул: — Ну спасибо, любимый. Вот это признание века. — Ты понял, — Нам Гю приподнял бровь. — Но, знаешь… каждый раз, когда ты пытался... пусть даже с кольцом в бургере, или с твоим идиотским "я нечаянно уронил кольцо", я видел, как ты борешься за нас. Как хочешь сказать: "Ты — мой. Всерьёз. Навсегда." И мне было страшно. Потому что я этого тоже хотел. Слишком сильно. Су Бон обнял его. Тихо. Не спеша. Лоб к лбу. — Ну что, сбежим? — шепнул он. Нам Гю прищурился: — К чёрту всех? На мотоцикле, в закат? — На кабриолете. С Сэ Ми, орущей из багажника, — хмыкнул Су Бон. — Нет. Пойдём. Я хочу, чтобы все увидели, что ты – мой. И я – твой. Даже если твой отец поседеет ещё раз. Они двинулись к арке, где ждали гости — Мин Су, Гён Су, Дэ Хо, Сэ Ми и Мама Су Бона с платочком у глаз, даже отец Нам Гю стоял, почти не моргая. И также много других гостей.       Они шли медленно, рядом, плечо к плечу. Свет фонариков скользил по их костюмам, музыка нарастала. С каждым шагом сердце Су Бона билось всё громче. Но в этот раз не от страха. Он знал: впереди не провал. Впереди — их жизнь.

И она начинается сейчас.