Если бы желания были понями... Возвращение домой.

Венцом дипломатических усилий принцессы Твайлайт в 1993 году должна была стать встреча на высшем уровне между правительствами Британии и Эквестрии. От Соединённого Королевства присутствовали королева Елизавета II с наследником принцем Чарльзом, принцесса Диана с сыновьями Гарри и Уильямом, другие высокородные фигуры Виндзорской династии, а также премьер-министр и все члены кабинета, плюс некоторые депутаты обеих палат парламента. Со стороны Эквестрии выступали правящие диархи, две младшие принцессы, принц Армор, канцлер Нейсей, мэры крупнейших городов и представители высших аристократических родов. Помимо политиков, в состав двух делегаций входили финансовые акулы, главы корпораций, видные учёные и прочая публика калибром поменьше. Короче, руководители двух государств собирались прибыть в полном составе. Саммит должен был состоятся в Британии, на территории графства Суррей. Самым сложным оказалось увязать рабочие графики всех высокопоставленных лиц и мордочек, потому подготовка к этому событию заняла несколько месяцев, потребовав огромных усилий множества специалистов по обе стороны портала. И надо сказать, что организаторы буквально превзошли себя, сумев объять необъятное. Так как ни Селестия, ни Луна не могли надолго покидать свою страну, ибо контроль за светилами по-прежнему оставался в приоритете, было решено, что высочайшая эквестрийская делегация прибудет на Землю рано утром двадцать третьего сентября и, после короткой инспекции посольства и беседы с сотрудниками, отправится в фамильную усадьбу герцога Блэкуотера, которая по счастливому стечению обстоятельств находилась всего в тридцати километрах от портала, где и состоится знаменательная встреча. Междусобойчик должен был продолжаться несколько часов, после чего, ближе к вечеру, диархи возвращались обратно в Эквестрию, оставив своих молодых коллег для дальнейших переговоров и участия в торжествах. К счастью, по протоколу присутствие принца Гарри Поттера-Спаркл на сём мероприятии не требовалось, так что он оставался в Хогвартсе. Гости начали съезжаться за два дня до начала саммита. В поместье и раньше неоднократно проводились похожие мероприятия, так что никаких трудностей возникнуть не должно было. Сливки политической и деловой элиты, ожидая начала переговоров, общались в нескольких переговорных зонах, обсуждая предстоящую встречу, предвкушая многомиллиардные барыши и возможные политические преференции. Как уже говорилось выше, министры должны были присутствовать в полном составе, но, к сожалению, незадолго до начала встречи на одной из угольных шахт Кента произошёл взрыв метана и больше сотни шахтёров оказались погребены под землёй. Это привело к тому, что министр промышленности Освальд Мосли спешно покинул особняк, дабы на месте возглавить штаб по спасению попавших в беду людей. Утром в четверг, двадцать третьего сентября, начальник службы охраны получил сообщение о том, что эквестрийская делегация прошла через портал. К посольству тут же отправились спецмашины, которые должны были доставить принцесс и представителей эквестрийской элиты к месту проведения встречи. В это самое время, королева Елизавета II сидела в ярко освещённой чайной комнате и беседовала с сыном — принцем Чарльзом. Последнее время все их разговоры неуклонно сводились к прискорбному для британской монархии событию, а именно бракоразводному процессу между наследником престола и принцессой Дианой, буквально расколовшему британское общество. Внезапно за окном резко потемнело. Чарльз нахмурился, быстро вышел на балкон и задрал голову вверх. Над старинным особняком зависла чёрная, словно вырезанная из бумаги грозовая туча. — Сэр Малькольм обещал, что его мальчики позаботятся о чистом небе, — недовольно буркнул принц, возвращаясь в комнату, естественно имея в виду Малькольма Рифкинда министра обороны. — Если сейчас пойдёт дождь, это приведёт к настоящей катастрофе. В одном наследник престола оказался прав, появление тучи действительно привело к катастрофе, правда, совсем иного масштаба. Не успела его венценосная матушка что-либо ответить, как раздался оглушительный гром и с неба на землю упала первая молния. Высоковольтный разряд угодил в группу мирно беседующих мужчин и те, убитые наповал, повалились как подкошенные. Затем вниз обрушился целый частокол молний. Вернее не так, извивающиеся электрические разряды били не в землю, а в людей по этой земле ходящих. Били прицельно, уничтожая всех, кто в этот момент находился на улице. Но и тем, кто успел спрятаться под крышей, также не повезло. Целый рой шаровых молний размером с мячик для пинг-понга ринулся к дому. Они влетали в открытые окна, просачивались через дверные щели и сквозь вентиляционные отдушины. Смертоносные шарики охотились за разбегающимися людьми, преследовали и убивали всех с упорством профессиональных киллеров. Казалось, чья-то злая воля направляет их полёт. Спасения не было. Смерть пришла в древний особняк, где несколько минут не было слышно ничего кроме треска разрядов, взрывов и криков умирающих. Репортёры канала ВВС 2, опоздавшие на место съёмки по вине пробитого колеса телевизионного фургона, подъехали к поместью в самый разгар нападения. Развернув камеры, телевизионщики снимали происходящее в прямом эфире, а толпящиеся неподалёку агенты из внешнего кольца охраны в бессильной ярости смотрели на массовое убийство. Когда всё началось, несколько человек из их числа, кинулись на помощь, но как только они пересекли незримую границу, электрические разряды прикончили их на месте. Истребление продолжалось минут пятнадцать, затем в какой-то момент молнии стали появляться реже, потом они и вовсе исчезли, после чего облако-убийца растворилось в воздухе, словно его никогда не было. Уцелевшие агенты и репортёры с камерами в руках кинулись к дому, на ходу фиксируя ужасные кадры произошедшей трагедии. Прильнувшие к телевизорам зрители с ужасом узнавали в неподвижно лежащих на земле обезображенных телах людей, которые ещё совсем недавно составляли цвет и гордость британского общества. Больше всего наблюдателей потрясла мёртвая принцесса Диана. Самая популярная в истории британская принцесса лежала на земле, прижимая к груди двух мёртвых сыновей. Похоже, что юные принцы в последние мгновения жизни безуспешно пытались найти у матери защиту. Даже самые жестокосердные зрители прослезились при виде этого душераздирающего зрелища. Сказать, что британские граждане были шокированы произошедшей трагедией, значит не сказать ничего. Всё королевское семейство погибло в полном составе, премьер-министр и члены его кабинета отправились следом. На тот свет ушло больше сотни влиятельнейших политиков, бизнесменов, чиновников высшего ранга. Ничего похожего в истории Соединённого Королевства ещё никогда не случалось, куда там неудачнику Гаю Фоксу с его жалким «пороховым заговором». Но смерть главных фигур отнюдь не означает конец всему. Как только в соответствующие организации пришло сообщение о свершившемся преступлении, а ни у кого не имелось ни малейшего сомнения в том, что катастрофа была рукотворной, тяжелораненная, но не убитая машина государственного управления заработала в полную силу. Из сейфов тут же были извлечены запечатанные пакеты с директивами. Директивы хороши тем, что они работают даже тогда, когда создавшие их люди уже мертвы. Всего через десять минут после того как был распечатан соответствующий конверт, дежурящий в стратосфере стратегический бомбардировщик получил неотменяемый приказ. Еще через три минуты, в его огромном как китовое чрево брюхе распахнулся люк и вниз рухнул прямоугольный предмет, чем-то похожий на гигантский школьный пенал. Выпуская на ходу крылья и стабилизаторы, включив маршевые двигатели, крылатая ракета с ядерной боеголовкой полетела в сторону городка Литтл Уингинг, графство Суррей. Ещё через три минуты блеснула яркая вспышка, следом в небо стало подниматься гигантское грибовидное облако. Эквестрийское посольство и портал оказались мгновенно уничтожены, вместе с находившимися внутри людьми и пони, включая четырёх принцесс. Никто просто не мог выжить в бушующем ядерном аду. Облако пыли, поднятое взрывом, надолго скрыло от наблюдателей эпицентр, но они всё же отметили, что примерно через пятнадцать минут, в районе уничтоженного портала прозвучал ещё один мощный взрыв. Никто так и не смог объяснить его причину, впрочем, позже пропаганда заявила, что это сдетонировали боеприпасы, которые пони накапливали в подвалах посольства, готовясь к военной агрессии против Британии. В любом случае кратковременному сотрудничеству людей и эквестрийцев пришёл конец. К сожалению, для некоторых жителей Соединённого Королевства катастрофа оказалась не концом, а всего лишь началом кошмара. Через сорок минут после удара по посольству по всем телевизионным каналам показали выступление министра промышленности Освальда Мосли — единственного выжившего высокопоставленного британского чиновника. В своей обычной суровой манере — прямо и жёстко, он обвинил во всём случившемся британских магов, которых назвал «мутантами», а также их четвероногих пособников. Любопытно отметить, что слово «мутант» стало единственным термином, обозначающим колдунов и ведьм. Слово «магия» нигде и никем официально не употреблялось. — Они объявили нам войну! — гневно говорил Освальд, рубя воздух рукой. — Что же, мы ответим. Ответим решительно и беспощадно, как в 1914, 1939 и 1982 годах. Мы покажем безбожным мутантам, что хранимый господом британский народ не сломить. Мы дадим им бой и будем преследовать везде, где встретим! В аэропорту значит в аэропорту, а если, вы меня извините, в опере поймаем, так и в опере их прикончим. Всё, вопрос закрыт окончательно! И очень скоро стало ясно, что это были не просто красивые слова. Два года назад, после неудачной попытки министра Фаджа и его безразмерной заместительницы Долорес Амбридж надавить на маггловское правительство, премьер-министр Джон Мейджор попросил принцессу Твайлайт о помощи. Сделать так, чтобы ничего подобного в будущем больше не повторилось. Твайлайт близко к сердцу приняла просьбу премьера и в кратчайшие сроки эквестрийцы снабдили вновь созданную силовую структуру анти-магического спецназа «AMF: Anti-Magic Forces» необходимым оружием и бронёй. Пони модернизировали штурмовые винтовки SA80 А2, добавив им ряд полезных в хозяйстве функций. А именно: бесконечный магазин в котором патроны генерировались по мере использования, не изнашивающиеся и не перегревающиеся стволы, магические прицельные приспособления и целый ряд других плюшек. Всего изготовили четыреста таких автоматов — ровно по количеству бойцов AMF. Это было сделано специально, дабы избежать распространения столь смертоносного оружия по свету. Каждый ствол привязывался к конкретному человеку и мог быть использован только им и никем другим. Но главным новшеством данного оружия были особые патроны, которые, благодаря нанесённым на пули рунам, легко разрушали любые магические щиты и предназначались в первую очередь для уничтожения колдунов и ведьм. Что касается доспехов, то серые бронекостюмы плохо защищали от обычных пуль, зато отлично отражали большинство боевых заклятий, применяемых аврорами, что делало волшебные палочки, мягко говоря, малоэффективными. И ровно в тот момент, когда сэр Освальд, потрясая кулаком с трибуны, обещал месть и открытие новой фазы охоты на ведьм, отряды AMF, подкреплённые обычным спецназом и частями морской пехоты, одновременно атаковали все известные магические анклавы, включая Косой переулок, Хогсмид, Министерство Магии, поместья крупных чистокровных семейств, а также школу чародейства и волшебства Хогвартс, мгновенно сокрушив всю, веками выстраиваемую, защиту. Причина столь успешного блицкрига, помимо внезапности и подавляющего превосходства в огневой мощи заключалась в том, что на стороне магглов играли очень сильные союзники. Примерно год назад в английское посольство в Кантерлоте вошли двое самых обыкновенных посетителей-пони, которые на поверку оказались совсем не теми, за кого себя выдавали. То были чейнджлинги из разгромленного улья Кризалис, вынужденные скрываться по глухим углам и трущобам Эквестрии. Гости предложили изумлённому послу заключить взаимовыгодную сделку. Люди обеспечивают переход выживших перевёртышей на ту сторону портала и возможность безопасного и сытого проживания в Англии, а те, в свою очередь, готовы принести клятву верности королеве Елизавете II и поступить на государственную службу. Предложение звучало более чем заманчиво, тем более что людям было уже известно, что рядовые линги не способны самостоятельно размножаться, а значит, популяцию перешедших на сторону Британии перевёртышей можно было легко контролировать. Возможность заполучить в свои руки идеальных мастеров маскировки — мечта любой спецслужбы, а если эти мастера ещё и полностью зависят от своих хозяев и не имеют в стране проживания никаких родственных или культурных связей… да такие агенты будут цениться на вес золота. Последовала целая серия переговоров с принцессой Селестией и та, в конце концов, дала добро на экстрадицию перевёртышей в Великобританию. Пони при этом убивали двух зайцев: во-первых, они избавлялись от постоянной угрозы со стороны чейнджлингов-изгоев, а во-вторых, взамен на разрешение прохода через портал, те обещали раскрыть принцессам все секреты своего народа и указать месторасположение других ульев на территории страны. Месяц спустя исход свершился и перевертыши, дав присягу, стали примерными подданными Соединённого Королевства. И, разумеется, магглы по полной программе использовали новых союзников для удара по «богомерзким мутантам». Пользуясь своими сверхспособностями, чейнджлинги заранее проникли во все хорошо охраняемые места и пронесли туда особые бомбы, собранные руками магов-отступников, состоящих на службе магловского правительства и называющих себя «Незримцы» в пику невыразимцам. Использовав для создания помимо человеческой магии знания, полученные от эквестрийцев, незримцы сотворили устройства, которые при взрыве вырубали все защитные заклинания в радиусе действия. Взрывы этих самых бомб, невидимые обычным взглядом, лишённые каких-либо спецэффектов, порушили оборону магических анклавов, оставив их хозяев, по сути, без защиты. А сделавшие свою работу перевёртыши, переквалифицировавшись в снайперов, заняли удобные позиции, и в момент штурма принялись стрелять из винтовок, выбивая наиболее опасных противников. Вторжение началось во всех местах одновременно и проходило настолько слаженно, что могло закрасться подозрение, что вся эта война кем-то продумана и тщательно срежиссирована, слишком уж быстро и безжалостно был нанесён удар. Боевики из AMF, ворвавшиеся в места традиционного обитания магов, действовали максимально безжалостно, поливая всё вокруг свинцом из своих модернизированных автоматов. Отданный им приказ был чётким и не допускающим иных толкований: уничтожать всё живое, пленных не брать. То была даже не война, а тотальное истребление британского магического сообщества. Больше всего магов погибло в Косом переулке — несчастные, ни о чём не подозревающие люди оказались просто сметены, все попытки организованного сопротивления провалились… во всяком случае так позже по всем каналам трубила пропаганда. Впрочем, ни о чём подобном ни Гарри, ни его друзья и подруги тогда даже не подозревали. В момент, когда на магическую Британию обрушился смерть и ужас, дети мирно сидели на завтраке в Большом зале и обсуждали предстоящий учебный день.

* * *

Расположившийся за гриффиндорским столом Гарри лениво жевал десерт. В Большом зале было шумно, ведь с момента окончания каникул прошло всего несколько недель, потому соскучившиеся друг по другу студенты всё ещё продолжали болтать, рассказывая соседям о своих летних приключениях и делились планами на будущее. Впереди был полный учебный год, а до экзаменов — целая вечность, так что за факультетскими столами царили беззаботность и веселье. Мальчик намазал толстым слоем черничного джема пышнобокий блин, отрезал кусочек, засунул в рот и подумал, что в Эквестрии блины всё-таки вкуснее. Особенно те, которые вышли из-под копыт несравненной Пинки Пай. Подумал и о том, что бедные Рон с Джинни лишены возможности побаловать себя любимым лакомством, и о том, что Фред с Джорджем в последнее время словно с цепи сорвались. Нет, ну действительно, не успели гриффиндорцы-третьекурсники приступить к завтраку, как появилась эта неугомонная парочка и утащила в охапке не только Перси, но и младшую сестру с братом. Им, видите ли, нужно было обсудить и подписать какие-то невероятно важные бухгалтерские документы. Джинни всячески отлягивалась и отбрыкивалась, но в конце концов была вынуждена сдаться и уйти, прихватив со стола пару пышных булочек. И кто бы мог подумать, что близнецы окажутся такими ушлыми бизнесменами. Похоже, они действительно решили стать финансовыми магнатами магического мира. Ну, в конце концов, у каждого своё хобби. Ох, если бы сладкая парочка, занявшись бизнесом, забыла о своих любимых розыгрышах и приколах. Но, увы, как оказалось, одно другому не мешает. Неделю назад Гарри получил совой крохотную бандероль от Энн Буршье. В ней лежала коробочка с деревянным кольцом изящной работы внутри. В сопроводительном письме девушка дала развёрнутую инструкцию по использованию концентратора-лайт. Носить его следовало на руке, которая не использовалась для удержания палочки — в случае Гарри на левой. Мальчик поспешил надеть кольцо и немного поэкспериментировал с несложными заклятьями. Всё получилось на удивление удачно, и он подумал, что изобретение Энн действительно станет пользоваться большой популярностью у магов. Но тут, как назло, его увидели близнецы, которые сразу обратили внимание, на диковинное украшение, надетое на безымянный палец левой руки. Состроив кислые физиономии, они подошли к Гарри с двух сторон. — Сочувствуем тебе, дружище, — заботливым тоном сказал… ну пусть будет Джордж. — Ты нам не говорил, что женился, — укорил его… предположим Фред. — И успел развестись. — Как её хоть звали? — Мы её знаем или то была девушка со стороны? — Или не девушка? — Давай, говори, не молчи, пожалуйста, мы так за тебя переживаем! Естественно, на все его попытки объяснить что «это совсем не то, о чём вы подумали», противные братцы только сочувственно кивали, всем своим видом как бы говоря: «Да-да, конечно. Разумеется, мы всё понимаем и уважаем твои секреты, но нам-то ты можешь сказать»! Не ограничившись этим представлением, несносная парочка всем раструбила о «несчастной любви Гарри Поттера», его секретной свадьбе и не менее секретном разводе, снабжая свои измышления всё большим и большим количеством самых пикантных подробностей. Ничего с этим поделать было нельзя, оставалось только ждать, когда внимание других студентов переключится на какую-нибудь новую шокирующую сплетню, благо поводов хватало. Взять, к примеру, одну подозрительную особу, что сидит сейчас за хаффлпафским столом. Подумав о ней, Гарри тут же стал смотреть в её сторону. Третьекурсница Элли де Риппе, в прошлом скромная серая мышка, некогда спасшая ему жизнь во время злополучного экзамена, а сейчас некоронованная королева факультета барсуков. Круглая сирота, чудом вырвавшаяся из рук разъярённых фанатиков, жестоко убивших её родителей и кое-как, чуть ли не в трюме грузового корабля, в одиночку добравшаяся до Англии из Папуа-Новой Гвинеи, всю дорогу отбивавшаяся от толп безумных сектантов и морских чудовищ, вылезших из глубин океана. Впрочем, история её драматического путешествия за два года обросла таким ворохом совершенно немыслимых подробностей, что поверить во всю эту дичь было очень сложно. Тем более что Элли совсем не напоминала юную супергероиню, с полпинка завалившую Кракена и целый отряд ниндзя, нанятых для её убийства неким могущественным Тёмным Магом, как под большим секретом рассказывали всем желавшим слышать юные сплетники с Хаффлпафа. Обычная девочка — тихая и незаметная, смотреть не на что. Гарри услышал историю её путешествия в Англию, что называется, в первой редакции, ещё без вороха придуманных позже жутких подробностей, но и в этом случае она казалась какой-то искусственной, чересчур литературной. Поменяй в ней Элли де Риппе на Дерринг Ду — и трудно будет заметить разницу. ­ Правда, тогда, на первом курсе, он не слишком обращал внимания на эту тихоню, лишь в какой-то момент с удивлением отметив для себя, что она просто обожает крутиться рядом с их табунком. Поведение вполне естественное для очередной фанатки, сохнущей по «мальчику, который выжил», вот только Элли не пыталась сделать следующий шаг и перейти к более тесному знакомству. Более того, когда после инцидента на экзамене он и жеребёнки буквально прямым текстом предложили ей дружбу и место в табуне, она решительно отказалась и даже не приняла приглашение посетить на каникулах Эквестрию. Да любая помешанная на Гарри Поттере дурочка дала бы себе руку отрезать ради подобного шанса прильнуть к кумиру, но здесь явно был не тот случай. Элли объяснила своё нежелание ехать домашними делами в своём фамильном особняке, чем, признаться, привела всех в замешательство — они-то привыкли к совершенно другим ответам. С другой стороны не хочет — не надо, делов-то. Всё, вопрос исчерпан. Но странности, связанные с подозрительной девочкой, и не думали прекращаться. Начало прошлого учебного года оказалось достаточно суматошным из-за того, что, помимо обычных учеников, на первый курс Хогвартса поступили почти четыре десятка студентов из Эквестрии. Жеребята и кобылки, прошедшие на родине сложный отборочный конкурс и почти ничего не знающие о мире людей, стали той ещё занозой в крупе у преподавателей, внеся беспорядок и хаос в отлаженный веками учебный процесс. Да ещё возня с Луной Лавгуд, которую Дискорд с какого-то перепугу превратил в кристальную пони, подняла градус безумия почти на недосягаемую высоту. Потому появление на Хаффлпафе тройняшек Пансфутов из Ирландии, в другое время, вызвавшее бы всеобщий интерес, прошло почти незаметно. А зря. Их звали Эсси, Эмми и Эрл — две девочки и один мальчик. Обычные дети, тихие и спокойные. Пожалуй, даже чересчур тихие, словно с самого начала решившие привлекать к себе как можно меньше внимания. Ничего не напоминает, правда? Эсси и Эмми вели себя чуть поактивней, а Эрл явно был тугодумом и рохлей. Дети оказались сиротами, и родителей они потеряли при весьма трагических обстоятельствах. В подобной ситуации, казалось, не было ничего удивительного в том, что Элли взяла над ними шефство, всё-таки сироту сирота видит издалека, но нечто подозрительное в этой истории Гарри всё же заметил: хоть новенькие всячески демонстрировали, что до встречи в Хогвартсе они раньше никогда не имели дела со своей самозваной опекуншей, это явно было не так. Известно, что между хорошими друзьями всегда имеется незримая связь, когда ты понимаешь своего товарища с полуслова или полувзгляда, когда не нужно что-то долго объяснять или задавать лишние вопросы. Так вот, если внимательно приглядеться, эти четверо вели себя, словно были знакомы большую часть жизни. И это открытие сильно напрягло Гарри. Когда он поделился своими наблюдениями с Гермионой, та, согласно кивнув, сказала, что сама обратила на них внимание — девочка тоже чувствовала, что с де Риппе что-то не так и потому уже давно наблюдала за юной хаффлпафкой. — Ты заметил, что имена всех четверых начинаются с одной буквы? — спросила она у мальчика. — Словно они из одного помёта. — Из чего? — не понял Гарри. — Это я шучу, — пояснила юная ведьмочка. — Просто у моих родителей есть друзья — Бэлла и Юджин Стоуны — совершенно отбитые собачники. Под их бесконечные рассказы о том, как их питомцы кушают и какают, прошло всё моё детство, даже вспомнить страшно. — Сочувствую, — вздохнул мальчик. — На самом деле не все их рассказы были бесполезны, — улыбнулась Гермиона. — Так я, например, узнала, что группу рождённых за раз щенков принято называть помётом. — Серьёзно? Фууу! — скривился Гарри. — Ага. Более того, есть традиция давать таким щенкам имена, начинающиеся с какой-то одной буквы. А их как ты помнишь, зовут: Элли, Эсси, Эмми и Эрл. — Гм, хочешь сказать, что они оборотни? В смысле, юные вервольфы, родившиеся от одной матери? — Да успокойся, Гарри, я ведь пошутила. Просто забавное совпадение. — Ну, не знаю, не знаю… — протянул мальчик. — Всё может быть. Не нравятся мне такие совпадения. — Он поскрёб в затылке и внезапно широко улыбнулся. — Кстати о собачниках. Я никогда не рассказывал тебе о том, как нам однажды повезло и мы не только сделали доброе дело, но ещё и устроили себе классную экскурсию в Лондон? — Нет. — Тогда слушай. Случилось это ещё в то чудесное время, когда мы мирно жили в Эквестрии и вчетвером, тайком от взрослых, бегали сквозь портал туда-обратно. Жеребёнки уже неплохо освоились в человеческом теле и ходили так, словно родились людьми. Мы раздобыли для себя удобную одежду и обувь — платья и сандалии, сделанные Свити, были, конечно, хороши, но не слишком подходили для длительного ношения, потому как-то вечером мы пробрались к благотворительному контейнеру, куда местные сбрасывали ненужные тряпки, и подобрали себе одёжку по вкусу, после чего свободно шлялись по Литтл Уингингу, пока… — Пока жеребёнкам этого не показалась мало и они не захотели большего? — спросила мудрая Гермиона. — Уф, иногда мне кажется, что ты читаешь мои мысли, — засмеялся Гарри. — Впрочем, зная эту троицу, догадаться несложно. Да, конечно, им очень хотелось увидеть Лондон. Но имелась одна весьма серьёзная проблема…

* * *

В том, чтобы выехать за пределы опостылевшего городка, ничего невозможного не было, и лишь одно препятствие стояло на пути четвёрки неугомонных исследователей — деньги. Вернее, их отсутствие. Попытка расплатиться битсами за четыре порции мороженого провалилась, и жеребятам пришлось долго улепётывать от разъярённого продавца. «Литтл Игогоинг» надоел им хуже горькой редьки, тем более что по его улицам Гарри ходил с оглядкой, боясь наткнуться на любимых родственничков. Не то чтобы он опасался агрессии с их стороны, скорее наоборот — мальчик боялся сорваться и применить против семейки Дурслей какое-нибудь заклинание, несовместимое с жизнью. Хорошие жеребята свою родню не убивают, а ведь он был хорошим жеребёнком, верно? Как-то раз, набравшись смелости, они запрыгнули в автобус и проехали «зайцами» несколько остановок, прямо до большого парка на окраине Лондона. По сравнению с парком их городка, здесь было где разгуляться, да и игровая площадка оказалась оборудована по первому классу. Вдоволь напрыгавшись и налазившись, дети отправились бродить по гравийным дорожкам, жмурясь от яркого солнца и неторопливо болтая, стараясь не смотреть в сторону киосков с мороженым и лимонадом. Внезапно неподалёку раздался громкий крик, полный отчаяния и ужаса. Все четверо как по команде повернулись на звук. Кричала девчушка лет восьми-девяти, облачённая в ярко-желтое платье. Дрожащей рукой она указывала в сторону протекающего рядом узкого канала, и приглядевшись, друзья мгновенно поняли в чём дело. Там, на поверхности грязной воды, крутилась ушастая голова какой-то пушистой собачки — ещё совсем щенка. Малыш отчаянно лупил передними лапами, пытаясь удержатся на плаву. — Ричард! Ричард! — надрывалась девочка. — Помогите! Ради бога, помогите, он сейчас утонет! Табунок галопом сорвался с места и кинулся на выручку. Ситуация и правда была серьёзная. В этом месте канал, протекающий между двумя высокими бетонными берегами, резко сужался, из-за чего скорость воды оказалась весьма приличной. Но самое страшное было в другом: впереди поток вливался в широкую дренажную трубу, уходящую под землю. Её перекрывала железная решётка… вернее должна была перекрывать. Ржавые прутья местами оказались сломаны или погнуты, образовав несколько широких дыр. Если малыша Ричарда прибьёт к ним, то обязательно затянет внутрь, а это верная смерть. Четвёрка Меткоискателей слишком часто попадала в передряги, так что в этой критической ситуации они действовали не раздумывая, как единый организм. Им не требовалось устраивать совещание, дабы выработать правильную стратегию, каждый и так отлично знал, что нужно делать. Скуталу, развив максимальную скорость, первая взлетела на перила декоративного моста нависающего над зевом трубы, двумя движениями скинула кроссовки и развернулась спиной к каналу. Подбежавшие следом Свити и Эппл Блум встали с двух сторон от превращённой пегасёнки и крепко схватили её за щиколотки обеими руками — каждая свою ногу. — Готово! — почти хором выкрикнули они. Скуталу присела на корточки, затем опрокинулась назад. Миг и вот она уже висит вниз головой, лицом к потоку, удерживаемая крепкими руками подруг. Гарри остановившись неподалёку начал отдавать приказы: — Правее! Ещё правее! Стоп, так хорошо! Он совсем рядом… Давай, Скути, хватай его! Пегасёнка опустила руки и схватила мокрого, перепуганного пёсика за секунду до того, как его затянуло в жуткую темноту дренажной трубы. — Поймала, поднимайте! — закричал Гарри.

* * *

Девочка в жёлтом платье, громко рыдая, сидит на досках моста, прижимая к груди своего пушистого друга, успевшего с головы до ног облизать и спасителей, и юную хозяйку. Эппл Блум со Свити, пристроившись рядом на корточках, утешают малышку, гладя ту по голове. Гарри помогает Скуталу отчистить перепачканную ржавчиной футболку. К ним торопливо подходит пожилая женщина, она тяжело дышит и держится рукой за сердце. — Спасибо вам, молодые люди, — с трудом выдавила она. — Если бы не вы… — Всё в порядке, — быстро ответил Гарри. — Это было несложно. — Бабушка, они спасли Ричарда! — заверещала девчушка, продолжающая прижимать к груди мокрый пушистый комочек. — Мы обязательно должны их отблагодарить! — Да, ничо нам не надо, — фыркнула Эппл Блум, — главное, шо твой пёсель цел. Не представляю, как я бы жила, случись шо такое с Вайноной! Но бабушка полезла в кошелёк и достала банкноту в двадцать фунтов. — Вот, возьмите, — сказала она. — Купите себе мороженое. Гарри какое-то время колебался, но всё же взял протянутые деньги. — Спасибо, — произнёс он. — Хотя это лишнее. — Класс! — прошептала за его спиной Скуталу. — Теперь мы сможем съездить в Лондон! Услышав роковые слова, Гарри вздрогнул и слегка разжал пальцы, чтобы купюра как бы сама собой выпала и, подхваченная ветром, улетела прямо в воду, но Свити легко перехватила бумажку и деловито сунула в карман. — Сначала мороженое, потом Лондон! — твёрдо заявила она.

* * *

— И что было дальше? — спросила Гермиона. — Я с трудом сумел уговорить их не ехать в Лондон прямо сейчас — мы сильно перепачкались, пока спасали беднягу Ричарда, да и времени было уже много. Так что, попрощавшись с миссис Смит и Анабель, мы отправились домой, по пути купив четыре порции мороженого. Я надеялся соблазнить их потратить оставшиеся деньги в ближайшем торговом центре, но они не собирались отступать, и потому через день мы вновь прошли через портал, сели на автобус и покатили в столицу…

* * *

Жеребёнки и Гарри останавливаются около бронзового коня, устало склонившего голову к земле. — Говоришь, военный памятник? — спрашивает Скуталу, внимательно разглядывая скульптуру. — Получается это какой-то ваш известный генерал или маршал? Но почему он такой грустный? Проиграл битву и теперь переживает? — Нет, — вздыхает мальчик. — Это монумент поставлен в память о животных погибших на всех войнах. Не только лошадям, но и слонам, буйволам, собакам. На мой взгляд, идея очень циничная, хотя выглядит красиво, не спорю. — Вона кака, — фыркает Эппл Блум. — Действительно, фигня выходит. Сначала отправили на убой, а потом такие: «звиняйте, вот вам железного истукана в утешение». — Бронзового, — машинально поправляет Гарри. — Да мне хвостом, хоть золотого. Всё равно дерьмо получается! — Согласен, — кивает мальчик.

* * *

— И чо, они всё время так и стоят? Цельный день? — спрашивает Эппл Блум, уставившись на гвардейцев в высоких черных шапках, что как истуканы замерли у входа в Букингемский дворец. — Ага, — кивает Гарри. — И летом и зимой, и в дождь и в снег. — Да ну, фигня, — машет рукой земнопонька. — Наши в сто раз круче выглядят. Верно я говорю, девчуль? — Ещё бы, — кривя губы, отвечает Скуталу. — И пегасов среди них нет. А что за гвардия без пегасов? Эх, дядю Флеша Сентри бы сюда, уж он показал бы им, как выглядит настоящий герой.

* * *

— Ну, и что ты этим хочешь доказать? — спрашивает Гарри, в упор глядя на Эппл Блум. Та стоит в крайне неудобной позе — вверх ногами, обе руки упёрты в землю, подошвы кроссовок воткнулись в шершавый ствол столетней сосны. Красное как свекла лицо девочки-жеребёнки выражает крайнюю степень напряжения, она громко кряхтит сквозь стиснутые зубы. Гуляющие по Гайд-парку люди с интересом, но без особого любопытства смотрят в её сторону — ничего необычного, четверо детей играют в какую-то свою нелепую игру. — Это тебе не яблоня, — говорит Скуталу. — Околотить её не… Большая смолистая шишка падает с ветки и больно бьёт пегасёнку по макушке. Та от неожиданности высоко подпрыгивает и, помянув недобрым словом поньские яблоки и поняшьи перья, начинает яростно растирать повреждённую часть тела. — Полчилося, — выдыхает ЭйБи, принимая вертикальное положение. — Теперь доказано, что здеся я могу околачивать деревья без помощи копыт. — И всё равно, это была глупая затея, — вздыхает Свити Белль, а Скуталу громко рычит, соглашаясь.

* * *

— Эй, глядите, там музыканты! — вскрикивает Свити и тянет друзей туда, где прямо на краю тротуара расположилась небольшая компания растрёпанных парней и девушек. Девушки босые, в пёстрых юбках, их разноцветные волосы украшены цветами и лентами, парни одеты, мягко говоря, весьма небрежно, их гривы спускаются до плеч и даже ниже. Самый старший громко бренчит на разбитой гитаре, девушка помладше стучит в небольшой барабан, третья трясёт маракасы. — Это хиппи, — поясняет Гарри. — Типпи? — переспрашивает единорожка, остановившись. — Хиппи. Ну, неформалы, вроде прыгоногов у нас, в Эквестрии. Исповедуют любовь и дружбу, живут где хотят и постоянно кочуют с места на место. — Любовь и дружба это круто, — улыбается Скуталу. — Пойдём, познакомимся! Гарри хочет было возразить, но быстро затыкается, понимая всю бессмысленность подобной затеи, и потому просто идёт вслед за подругами. Хиппи с радостью принимают новых знакомых, похоже, их впечатлила яркая расцветка волос трёх жеребёнок. Уже несколько минут спустя Свити начинает громко петь какую-то из своих песен. Ей аккомпанируют не слишком складно, но зато от души. Эппл Блум ходит среди прохожих с шапкой, напоминающей головной убор своей старшей сестры наперевес, собирая мелочь, Скуталу отчаянно трясёт маракасами, а их хозяйка сидит у неё за спиной и ловкими пальцами проворно заплетает ей косички, украшая кончики бусинами и ленточками. Гарри, преодолев робость, болтает с парнишкой по имени Элронд Ривендельский (во всяком случае, он представился именно так) и тот воодушевлённо рассказывает, как это круто — жить в свободной коммуне, отринув грязь и условности буржуазного мира. Мимо проходят спешащие с работы усталые люди, которые, брезгливо поджав губы, смотрят на беззаботных чумазых детей и подростков, в их глазах читается неодобрение и… лютая зависть.

* * *

— А круто погуляли, — говорит Скуталу. — Агась, — вторит ей Эппл Блум. — Жаль только, что деньги кончились, а то завтра можно было бы снова затусить. «И слава Селестии, что кончились, — зло думает Гарри. — Хорошего понемножку, главное, что не влипли в неприятности». Дети устало бредут по слабоосвещённой улице Литтл Уингинга, направляясь к порталу. Не привыкшие долго ходить в человеческом облике жеребёнки стёрли обувью ноги до кровавых мозолей и потому шлёпают босиком, из-за чего становятся очень похожими на трёх юных хиппушек, тем более что их разноцветные волосы, заплетённые во множество мелких косичек, обильно украшены бусинками, ленточками и прочей бижутерией. — Завтра снова сходим в парк, — говорит Свити Белль. — Вдруг там понадобится спасти ещё одного пёсика. Скуталу хищно улыбается. — Придумала! — заявляет она. — Гарри, ты незаметно магией сбросишь какого-нибудь щеночка в воду, а мы быстро его достанем! — Ещё чего! — возмущённо вскрикивает Свити. — Гарри, не слушай её, так делать нельзя! Довольная розыгрышем пегасёнка громко смеётся, но внезапно замолкает, когда прямо на них из-за угла выруливают четверо мальчишек. Первым шагает толстый крепыш, и при виде его, Гарри останавливается как вкопанный. То чего он так хотел избежать, всё же произошло. Вот ведь поняшьи перья! — Ого, кого я вижу! — говорит Дадли Дурсль. — Ребзя, гляньте, кто к нам пожаловал! Мой любимый братец! Да ещё и не один. Гарри, ты теперь якшаешся в компании всякого немытого отребья? Эй, пацанки, на какой помойке вы его откопали? Я то надеялся, что ты сдох в тот день и тебя сожрали черви, но ты, урод, слишком живучий. Придётся повторить. Ну чего молчишь, пёс? Давай, беги! Гарри действительно молчит. Его всего трясёт, но не от страха, а от дикого напряжения при одной мысли: только бы не сорваться. Не пустить в дело давно подготовленные для встречи с Дурслями заклинания. Не взять грех на душу. Кобылёнки мгновенно всё понимают и перестраиваются в защитный порядок, прикрывая своего жеребчика. Свити быстро берёт мальчика за руку и сжимает запястье тёплой ладонью. — Пожалуйста, не надо, — одними губами шепчет она. — Я знаю, ты и сам с ними справишься, но лучше, если это сделаем мы. Не стоят они того. Хорошо? — Хорошо, — нехотя отвечает он, чувствуя неимоверное облегчение. — Что ты там шепчешь? Молишься? — смеётся Дадли, надевая на руку огромный, не по размеру кастет. — А вы, сучки, валите к себе в притон, если не хотите получить. Ну что парни, начнём Охоту на Гарр… Договорить он не успевает. Эппл Блум прыгает вперед, и её ступня втыкается толстяку в живот. Будь вместо босой пятки усиленное подковой копыто, на этом жизнь несносного кузена благополучно завершилось бы, а так он просто отлетает на несколько шагов назад и валится на землю, словно гигантская жаба. — Эпплы навсегда! — проносится над улицей её боевой клич. — Перья и молнии! — вторит ей Скуталу, обрушивая град ударов на второго хулигана, неумело пытающегося раскрутить над головой нунчаки. Сбитый с ног, он катится по асфальту как кегля. Свити Белль атакует молча и её противник, вытащивший было нож-бабочку, вопит от боли в сломанном запястье. — Извини, — огорчённо говорит превращённая единорожка, замерев на месте. — Я не знала что у вас такие хрупкие кости. Но её противник лишь скулит, баюкая повреждённую руку. Четвёртый «герой» — самый осторожный (а может самый трусливый) из банды, правильно оценив диспозицию, уносится прочь, теряя подошвы. Звучит ещё серия лёгких, добивающих ударов, после чего жеребята отправляются дальше. Несколько минут спустя, Дадли садится, вытаскивает пальцами из десны выбитый зуб, сплёвывает кровавую слюну, и важно говорит: — А знаете, почему они нас не убили? Потому что мы — БАНДА! — И чё теперь делать? — спрашивает второй, брезгливо отбрасывая в сторону предавшие его нунчаки. — Снимать трусы и бегать! — зло отвечает кузен Гарри. — Скажем всем, что нарвались на ребят Лысого и те нам наваляли. Главное, не вздумайте сболтнуть, что нас поколотили девчонки, иначе до конца жизни не отмоемся. Дадли цыкает сквозь выбитый зуб и стонет от неожиданной боли, затем задумчиво произносит: — Значит, этот глист связался с хиппарями. Наверное, поселился в одном из их притонов. Родакам эта новость точно не понравится. Ну да ладно, в любом случае, к нам домой он больше не сунется!

* * *

— И что было дальше? — спросила Гермиона, — Получилось снова съездить в центр? — Пару раз нам улыбалась удача, и мы зарабатывали немного денег, — улыбнулся Гарри. — Правда, так далеко больше не забирались. Как правило, просто ходили в кино или на аттракционы в ближайшем торговом центре. — Завидую я вам, — печально улыбнулась девочка. — А моими друзьями в ту пору были только книги. И мне казалось, что так будет всегда.

* * *

Вспомнив тот разговор, мальчик улыбнулся и вновь принялся смотреть на соседний стол. Да, тайной мисс де Риппе следовало заняться ещё в прошлом году. И если бы не дневник Тома Реддла и последовавшие за тем жуткие события он, наверное, уделил бы ей гораздо больше внимания, а так печальные обстоятельства, чуть было не приведшие к смерти Свити Бель и Миртл, отвлекли его на долгие месяцы. Затем, когда кризис благополучно миновал, начались приготовления к дипломатическому визиту и Гарри снова стало не до подозрительной хаффлпафки. В конце года он опять пригласил её посетить Эквестрию и вновь получил такой же формальный отказ, которому совершенно не удивился. Миртл, кстати, чуть не погибнув тогда во второй раз, твёрдо заявила, что учёба в Хогвартсе вредна для здоровья, после чего добилась от Твайлайт перевода в кантерлотскую «Школу для одарённых пони» (бывшую «Школу для одарённых единорогов») где и начала учится с нового учебного года, окончательно переселившись в Эквестрию, чем сильно расстроила своих младших друзей и подруг по табуну. И вот наступило первое сентября 1993 года. Гарри, решив больше не откладывать дело в долгий ящик, принялся следить за Элли с удвоенным вниманием, тем более что причина для того имелась, да ещё какая. Сказать, что мисс де Риппе сильно изменилась за лето, значит не сказать ничего. Она действительно стала другой, при этом внешне оставшись прежней. Тихую скромную серую мышку сменила сильная, уверенная в себе девочка-подросток. От неё словно исходила какая-то аура, заставляющая других слушать и беспрекословно выполнять её приказы. То же самое Гарри ощущал, общаясь с эквестрийскими диархами и даже от мамы начало исходить нечто подобное после того, как она стала аликорном. Такая метаморфоза не могла не насторожить и даже испугать мальчика. После событий с дневником Тома, Гарри стал очень осторожен и с подозрением относился к людям, которые внезапно начали вести себя иначе, чем раньше. Вдруг их подменили? Кто знает, что случилось с Элли за лето? Возможно, в Хогвартс вернулась уже не она, а нечто совершенно иное, напялившее на себя оболочку скромной девочки, словно карнавальный костюм? Впрочем, изменения в поведении мисс де Риппе заметил не только он один. Некоторые знакомые с хаффлпафа стали жаловаться, что «эта выскочка» очень много о себе возомнила, что она ведёт себя со своими одногрупниками так, словно имеет полное право командовать. Дошло до того, что Элли временами стала давать указания старостам и те, что самое интересное, беспрекословно их выполняют. Услышав это, Гарри твёрдо решил, что как только главное дипломатическое событие осени подойдёт к концу, он обязательно напишет обо всём Твайлайт и поделится своими опасениями. Предыдущий случай научил его одной простой мудрости: лучше перебдеть чем недобдеть. Лучше проявить осторожность сейчас, чем потом кусать локти, проклиная собственную дурость. Мальчик тяжело вздохнул и потянулся за стаканом с тыквенным соком. Если так пойдёт и дальше, то он станет завзятым параноиком. А что делать, раз жизнь бьёт ключом и всё время по голове? Но в тот момент, когда его пальцы сомкнулись на холодном стекле, он внезапно получил страшный удар куда-то в солнечное сплетение и, резко согнувшись, стукнулся лицом о стол. Опрокинутый стакан покатился, разбрызгивая своё оранжевое содержимое. Гарри корчился, пытаясь сделать хоть вдох, но это у него получилось далеко не сразу. Мальчик уже успел отвыкнуть от физической боли, да ещё последовавшей в результате столь стремительной, ничем не мотивированной атаки. Кое-как продышавшись, он разогнулся и, смахнув с глаз слезы, огляделся по сторонам. По ушам ударил громкий, многоголосый крик. Кричали отовсюду, большинство учеников корчились кто, лёжа на столе кто, свалившись на пол. Некоторые студенты, также как он держались за грудь, другие раскачивались из стороны в сторону, обхватив головы руками и лишь немногие, с изумлением оглядывались по сторонам, явно не понимая, что собственно происходит. Похоже, нападению подверглись все находящиеся в Большом зале. Но кто это сделал? Кто мог одновременно отлупить сразу несколько сотен человек? А он-то, дурак, посмел подумать, что никаких крупных неприятностей в этом году не случится. И вот, на тебе! Получи и распишись!