One last kiss | Протокол «Зеркало»

Кабинет Эбардо был святыней цитадели — место, где рождались приказы, ломавшие судьбы миров, и где царил его неумолимый, идеальный порядок. Ни пылинки, ни намёка на личные привязанности. Всё должно было работать на образ непогрешимого, безэмоционального божества новой эры. Именно поэтому Джон Дейви Харрис, получивший наконец временный доступ для "координации учебных планов наследника с имперскими стандартами", чувствовал лёгкое раздражение. Его аналитический ум искал изъяны, слабые места, намёки на истинную сущность властителя, скрытую под маской абсолютной власти. Но кабинет был стерилен. Голый металл, полированный камень, экраны с бегущими данными. Ничего лишнего. Он уже собирался закончить свой беглый осмотр, удовлетворившись тем, что подтвердил свой вывод о тотальном контроле, как его взгляд упал на узкую, почти незаметную панель встроенного в стену шкафа. Она была чуть темнее остальной поверхности и не имела видимой ручки. Чисто инстинктивно, движением, отточенным за годы взлома куда более сложных систем, Джон провёл пальцами по её краю. Раздался тихий щелчок, и панель бесшумно отъехала в сторону. Внутри лежала стопка старых, потёртых на краях голографических снимков. Джон почувствовал лёгкое разочарование. Личные фото? Банальная слабость. Он собирался уже закрыть панель, но любопытство, его главный двигатель, заставило взять верхнюю фотографию.

И мир перевернулся.

На снимке, слегка мерцая, был запечатлен шумный, пёстрый зал, наполненный людьми в разнородной, практичной одежде. Где-то вдали виднелась арка из перламутрового камня, а в воздухе висели гирлянды из мерцающих огней. Поэна. Узнаваемо даже по обрывочным данным. Но Джон не рассматривал архитектуру. В центре снимка, облокотившись на стойку бара, заваленную какими-то механическими деталями и кружками, стояла группа людей. Высокая девушка со звёздными глазами и хриплой улыбкой — Ашра. Кто-то, похожий на вспыльчивого эльфа-мага. И ещё несколько лиц. А в центре — он. Лололошка. Но не тот, которого Джон видел каждый день — сгорбленный, лишённый воли к жизни, с пустыми глазами. Этот был заряжен энергией, словно живой проводник. Он застыл в момент заливистого смеха, голову запрокинул, глаза, яркие и полные огня, щурились от радости. Одной рукой он обнимал за плечи Ашру, в другой зажал кружку с чем-то пенящимся. Он был весь в движении, в жизни. Яркий, харизматичный, невероятно живой. Джон не дышал. Его пальцы сжали край голограммы так, что она затрещала, искажая изображение.

Он был так похож.

Не чертами — хотя и они, конечно, имели знакомый оттенок. Сходство было глубже. В этой безудержной, заразительной радости. В этом свете, который, казалось, исходил изнутри и озарял всё вокруг. В этой позе победителя, хозяина своей жизни, своей судьбы. Перед глазами Джона, поверх улыбающегося лица Лололошки, на мгновение проступил другой образ. Девочка с такими же лучистыми глазами, с таким же беззаботным, озорным смехом. Девочка, которая тащила его, ещё юного и угрюмого, на крышу их старого дома смотреть на падающие звёзды. Которая воровала для него детали из лаборатории отца. Которая верила, что они изменят мир. Саша. Его сестра. Его любимая погибшая сестра, чью смерть он так и не смог ни предотвратить, ни принять. Чью потерю он пытался компенсировать бесконечным познанием, контролем, стремлением стать богом в мире, который позволил ей умереть. И этот человек… этот сломанный, униженный сосуд… он когда-то был таким же. В нём горел тот же огонь. Тот же дух. Джон медленно, почти машинально, перебрал остальные снимки. Вот Ло за штурвалом небольшого разведчика в Междумирье, лицо сосредоточено, но глаза горят азартом. Вот он спорит с кем-то, энергично жестикулируя. Вот просто сидит с книгой, но не согнувшись, а с прямой спиной, с умным, заинтересованным взглядом. Каждый снимок был ударом молота по стеклянной стене, которую Джон выстроил между собой и "Образцом №1". Учёный интерес трещал по швам. То, что он видел, уже не было просто "регрессивной версией" самого себя. Уничтожение. Осквернение. Акт бессмысленной жестокости, который привёл к тому, что от того яркого, живого существа осталась лишь пустая, дрожащая оболочка. И самый главный, самый страшный вопрос: зачем? Зачем Эбардо, этот чёрный паук в центре своей паутины, хранил эти снимки? Как трофеи? Нет. Трофеи выставляют напоказ, а эти были бережно спрятаны. Как напоминание о своей победе? Или как что-то ещё? Что-то, что даже сам Повелитель не мог до конца осознать и выбросить на свалку? Джон аккуратно, с неожиданной для него самого аккуратностью, положил снимки обратно. Закрыл панель. Его лицо было каменной маской. Но внутри бушевал ураган. Он вышел из кабинета, его шаги были такими же мерными и уверенными. Но сейчас они вели не к новой лекции или эксперименту. Они вели к переосмыслению всего. Протокол «Зеркало» внезапно приобрёл личную, жгучую актуальность. Цель сместилась с холодного "понять" на яростное "вернуть". Вернуть свет. То, что так безнадёшно напоминало ему о самом важном человеке в его жизни, безвозвратно утраченном. В своей лаборатории он запустил планшет. Взял стилус. Долгое время он просто смотрел на пустой экран. Потом его пальцы вывели не цифры и не формулы.

Запись 047.

Дата: [date] Объект: №1. Стимул: обнаружение визуальных доказательств исходного состояния Образца до вмешательства субъекта «Эбардо». Наблюдения: глубина повреждений оценена некорректно. Предыдущий вывод о «регрессе» ошибочен. Имеет место быть целенаправленное уничтожение личности высочайшей пробы. Уровень варварства превышает все расчётные модели. Гипотеза: под слоями подавления сохранился не «исходник», а руины чего-то значительно более ценного, чем предполагалось. Новая цель: реставрация. Восстановление исходного кода личности вопреки системе подавления.

Примечание: методы требуют пересмотра. Агрессивные стимулы недопустимы. Необходим поиск эмоциональных «якорей». Требуется доступ к архивам. Любой ценой.

Он отложил планшет и подошёл к окну, глядя на бездушные башни цитадели. В его глазах, всегда таких холодных и расчётливых, горел новый огонь. Бешеное, всепоглощающее желание откопать сокровище, которое кто-то другой закопал в грязи, и отомстить тому, кто посмел его сломать.