Да здравствует Белтейн!

      Уён уже седьмой раз за утро задумывается, неотрывно смотря в одну точку. Потратить единственные выходные на то, чтобы податься в какую-то глушь в сотнях километров от дома? В принципе, план, конечно, неплохой. Радует то, что там будет Сонхва.       Уён складывает последние вещи в рюкзак и, закинув ключи от машины в карман куртки, закрывает квартиру. Отправив сообщение Сонхва о том, что подъедет через пятнадцать минут, он выходит на улицу и смотрит на небо — на горизонте начинают собираться дождевые тучи, значит, вечером будет дождь. Не зря он захватил с собой дождевик.       Когда радостный Сонхва запрыгивает на переднее сиденье, Уён уточняет адрес и вбивает его в навигатор. Путь займёт шесть часов.       — Напомни, зачем я этим всем занимаюсь? — спрашивает Уён, выезжая на бесконечно тянущуюся трассу, пролегающую между такими же бесконечными полями.       — Потому что ты мой друг, — отвечает Сонхва и загибает один палец, — потому что у меня нет машины, а ещё ты бы просидел все выходные безвылазно за компьютером, — он загибает ещё два пальца. — Кому бы я ещё мог доверить транспортировку своей драгоценной задницы!       — Судя по количество потраченного бензина, она уж точно у тебя недешёвая, — усмехается Уён. — Ты говорил, что там они собираются что-то праздновать. У них Новый Год в середине мая?       — Они язычники. Сегодня вечером будет празднование Белтейн, считая по юлианскому календарю. 13 мая — день поклонения богу солнца Беленоса. Белтейн — переломная точка года, начало лета, поэтому жители деревни проводят обряды, чтобы воздать похвалы природе и попросить плодородный урожай.       — Не думал, что в наше время ещё есть люди, которые настолько серьёзно относятся к праздникам двухтысячелетней давности… А ты-то что там забыл?       — Моей прабабушке недавно исполнилось девяносто лет, поэтому она будет рада видеть меня, ещё и в такой важный для них день, — отвечает Сонхва и тепло улыбается. — В раннем возрасте меня увезли из деревни, поэтому я только поверхностно знаю про обычаи родной деревни. Но, уверяю тебя, это будет очень запоминающаяся ночь.       Уён неоднозначно хмыкает, потому что не воспринимает всерьёз такое отношение к древним богам, и возвращает взгляд на дорогу. Ближе к вечеру они наконец-то подъезжают к небольшой деревушке, которая находится на краю расстилающегося до горизонта поля и могучим океаном тёмного леса. Десяток старых деревянных домов и множество узких тропинок между дворовыми огородами и загонами для домашних птиц создают ощущение центра муравейника.       Когда Сонхва выходит из машины, к нему тут же подбегает маленькая девочка и прыгает прямо в объятия, на что тот радостно улыбается и прижимает ближе к себе.       — Это Суа, моя двоюродная сестрёнка, — знакомит Сонхва. — Суа, а это мой лучший друг Уён.       — Вы приехали на праздник? — спрашивает Суа. Сонхва несколько раз кивает, после чего девочка с радостными криками убегает.       — Какая очаровашка, даже немного на тебя похожа, — усмехается Уён, поставив машину на сигнализацию. — Ну что, веди меня.       После знакомства с бóльшей частью населения деревушки гостей почти сразу же зовут за всеобщее застолье, знаменующее начало празднования Белтейна. После того как все рассаживаются за большим столом, на котором стоят традиционные салаты и закуски, Уён мельком осматривает всех присутствующих и замечает, что во главе стола сидят парень с девушкой необычайной красоты. На девушке пышный венок из белых цветов, в длинные волнистые волосы вплетены цветные ленты, а парень одет в белую рубашку, украшенную множеством витиеватых узоров.       — Кто они? — тихо спрашивает Уён у Сонхва.       — Это Майские Король и Королева. Дочь главы соседнего поселения — Со Ха Ын, и сын главной жрицы нашей деревни — Чхве Сан, — также шепотом отвечает Сонхва. — Они считаются живым воплощением бога и богини плодородия, которые на день становятся парой и руководят праздником.       Уён присматривается и хмурится. Сан по сути должен вместе со всеми радоваться и праздновать, вкушая угощения, но он выглядит напряжённым, а его улыбка вынужденной. Едва Уён хочет спросить об этом друга, как вдруг высокий мужчина на другом конце стола встаёт и громогласно произносит:       — Дорогая моя семья, родственники и уважаемые гости, давайте же выпьем за очищение наших душ от всего дурного во имя Беленоса! — следом за ним все поднимают стаканы и повторяют: — Во имя Беленоса!       Уён в дань уважения делает небольшой глоток горячего напитка, по вкусу похожий на сладкий чай, смешанный с ромом, и удивлённо поднимает брови. Вкусно!       Когда все закуски были съедены, а жители деревни уже слегка захмелели, как сказал Сонхва, пришло время готовить основное ритуальное блюдо — лепёшки из овса. Главное правило: их нельзя класть на тарелки или на стол. Их раздают прямо в руки, и очень важно удержать горячий хлеб, чтобы с его жаром в тело вошли тепло и жар Солнца.       Спешно перекладывая лепёшку с одной ладони на другую, Уён откусывает кусок и представляет, как солнечная энергия проникает в каждую клеточку его тела. Он усмехается, думая, насколько окружение и атмосфера легко затягивали в празднование, хотя ещё утром он скептически к этому относился. Вокруг уличной печки, на горячих углях которой пекут хлеб, крутятся дети, стоит Ха Ын и разговаривает с бабушкой Сонхва, пожилой мужчина замешивает тесто, но кого-то не хватает.       Уён подходит к женщине, спрашивает, где же Сан, почему он со всеми не празднует, на что та лишь загадочно улыбается, вкладывает в его руки горячую лепёшку и указывает на поле.       Когда он выходит на пределы деревни, в лицо тут же ударяет сильный поток ветра, заставляя на секунду зажмуриться. Тёмные тучи висят тяжёлым грузом на небосводе, предупреждая о надвигающемся урагане. Ветер раздувает высокие колосья, которые колышутся как волны на море в непогоду, а в центре этого хаоса стоит фигура. Уён присматривается и понимает, что это Сан, но теперь он обнажён по пояс и стоит спиной к деревне, возведя руки вверх. Сделав несколько шагов в его сторону, Уён чувствует, как несколько крупных капель падает на макушку. Он поднимает взгляд, и в этот момент горизонт разрезает длинная ветвистая молния, следом слышится резкий раскат грома, из-за чего Уён вздрагивает и замирает.       Словно после сигнала Сан, стоявший до этого неподвижно, начинает двигаться в танце. Плавные движения рук, будто он управляет ветрами и грозой, накрапывающий дождь, изящные узоры, разрисованные синей краской вдоль спины, груди и рук, взволнованное выражение лица. Всё это завораживает, вводит в транс, заставляет ни за что на свете не отрывать взгляда от этого божественного танца. Один взмах левой рукой — резкий поток ветра, второй взмах правой рукой — вспышка молнии.       После очередного раската грома Уён отмирает, подходит чуть ближе и видит, что вокруг Сана выжжена трава, из-за чего в воздухе витает гарь вперемешку с влажным запахом дождя. Сан вовлечён в ритуал, не замечает никого и ничего вокруг, но на его лице виднеется многовековая скорбь. Что с ним? Они его принуждают?..       — Сан?.. — едва Уён произносит имя, его тут же ослепляет яркий свет молнии. А когда он вновь открывает глаза, видит, как Сан неподвижно лежит на земле.       — Сан!!! — он подбегает и встаёт на колени на влажную землю, хватая его за мокрые плечи. — С тобой всё в порядке?       В бесконечном потоке всполохов молний Уён смотрит на узоры на коже Сана, которые, кажется, светятся, а следом переводит взгляд на его глаза. Зрачки закатились, а белки покрыты алой вязью красных капилляров. Только он собирается позвать на помощь, как чувствует на плече чью-то тёплую крепкую ладонь.       — Отойди, мальчик, — произносит мужчина, и Уёна тут же оттаскивают подальше от Сана.       — Что за?!       — Тише, тише, с ним всё в порядке, — шепчет Сонхва, обхватив его обеими руками за пояс, чтобы удержать на месте. — Таковы традиции.       Уён не отводит глаз от лежащего Сана, вокруг которого жители деревни образовали большой круг. Со всех сторон слышится песнопение на неизвестном языке, некоторые люди стоят с зажжёнными факелами, кто-то выстукивает ритм на глухом барабане, а на небосводе всё так же вспыхивает молния. В один момент из толпы выходит женщина в длинном пальто и, возведя руки вверх, начинает выкрикивать какие-то фразы. Затем в её руке мелькает острое лезвие с выгравированной рукояткой.       — Постой, она же не?.. — Уён резко поворачивается к Сонхва, но тот неотрывно смотрит лишь вперёд.       — Она его мать, она не причинит ему вреда.       Уён вновь переводит взгляд на толпу и видит, как женщина берёт в руки ладонь Сана и проводит лезвием по коже, окропляя землю тёмной кровью. Следом к ней подходит Ха Ын и опускает в землю семя, засыпая его окровавленной горстью.       — Пусть Белтейн обеспечит нам хорошую жизнь, плодородные земли и хороший урожай! — произносит мужчина, и конец его фразы тонет в раскатах грома.       — Хва, это какое-то сумасшествие! — восклицает Уён, когда они всей толпой возвращаются в деревню. После конца ритуала Сан благополучно приходит в себя, а Сонхва успокаивает Уёна, что тот всего лишь ненадолго упал в обморок, потому что проведение такого сложного танца требует немало усилий.       — Таковы традиции, — снова повторяет Сонхва. Уён в ответ лишь молчит. Проведение таких обрядов, безусловно, красивое празднество, но ритуальное кровопускание — это уже как-то слишком. Тем более, Уёна волнует состояние Сана, с ним что-то не так.       Лёжа на узкой кровати в тёмной комнате, Уён всё никак не может сомкнуть глаз. Пролежав ещё полчаса, он всё-таки встаёт и выходит на улицу. На небе уже начинают расходиться тучи, и луна сопровождает его фигуру мягким холодным светом. Уён оставляет позади нескольких домов и выходит на небольшую поляну, посреди которой вкопан колодец, а рядом с ним находится старая, покосившаяся от времени скамейка. Не сразу заметив на ней Сана, Уён вздрагивает, когда тот поворачивается к нему лицом.       — Ты меня напугал… — тихо говорит Уён, подходя и присаживаясь рядом.       — Что ты тут делаешь?       — Не спится, — отвечает Уён и пристально смотрит в глаза Сану. — Как ты себя чувствуешь?       Сан в ответ лишь опускает взгляд на перевязанную тёмной тканью ладонь.       — Каково это, жить в городе? Ездить на автобусах в парки, гулять с друзьями, ходить в кофейни?       — Это значит жить настоящей жизнью, Сан. Нужно ли тебе это всё? Ритуалы, огороды, одни и те же пожилые лица вокруг? — Уён обводит рукой пустую поляну, будто здесь собрались все жители деревни. — Я и представить не могу, как ты здесь живёшь.       — Но здесь я провёл всю свою жизнь, кроме этого у меня ничего больше нет.       — Но будет! Будет, Сан. Поехали со мной? Я помогу тебе. Первое время поживёшь у меня, устроишься куда-нибудь работать, познакомлю тебя со своими друзьями. Уверен, тебе понравится!       — Но как я могу?.. А Сонхва?       — Запросто! — Уён вскакивает и протягивает ему ладонь. — Поехали. А Сонхва возьмёт такси!       Несколько долгих секунд Сан смотрит на протянутую руку, поджимает губы и, зажмурившись, хватается за неё.       Над деревней разносится счастливый смех Уёна.