Unhealthy Obsession

— Джон, ты скоро? Мы ждать тебя не будем, — раздался раздражённый голос Джодаха. Парень с оранжевым шарфом стоял у края стола, погружённый в свои записи. Его карандаш царапал страницы блокнота, стараясь угнаться за мыслями. Он не ответил. Даже не поднял голову. Ему было всё равно на Джодаха, на лабораторию, на то, что в который раз он рискует остаться здесь до самого утра. Всё это давно перестало иметь значение. Он думал только об одном. Лололошка. Сколько уже прошло с тех пор, как тот исчез? Месяцы? Годы? Или... вечность? Казалось, Ло просто испарился, растворился в пустоте, стёрт с лица вселенной. Из-за него. Всё это время Джон чувствовал его. Его искру. Где-то внутри, в глубине — тонкий, хрупкий сигнал, как слабое биение сердца. Он знал, что Ло страдает. Он чувствовал каждую его эмоцию. Страх, злость, боль. Это давало надежду — что он справится, что сможет вернуть своего мироходца. Но недавно это чувство исчезло. Внезапно. Резко. Паника тогда накрыла его с головы до ног. Но он не показал этого. Ни звука. Ни жеста. Только продолжил искать. Перебирать формулы. Строить теории. Цепляться за призрачный шанс. Потому что другого выбора у него не осталось. Он не мог поверить, что Ло больше нет. Это невозможно. Правда ведь? — Джон! — голос Джодаха стал резче, ближе. — Ты вообще слышишь меня? Парень моргнул, медленно отрывая взгляд от блокнота. Его глаза были покрасневшими — не от слёз, а от бессонных ночей и слишком долгих часов, проведённых за расчётами. Он посмотрел на Джодаха, будто только сейчас вспомнил, что тот вообще существует. — Я почти закончил, — хрипло сказал он. — Идите, я скоро буду. Джодах хмыкнул, но ничего не ответил. Он просто покинул комнату. Не спросил, как Джон, всё ли в порядке. Они. Все. Винят его. Такое отношение не удивляет. Джон вздохнул, снова оборачиваясь к записям, чтобы в который раз перечитать их. — Джон? — послышался женский голос сзади. — Ты как? Это была Райа. Единственная, кто хоть как-то интересовалась его самочувствием и успехами. Только она знала, как тяжело Джону. — Нормально, — бросил шатен, оборачиваясь к синеволосой. Она стояла в полутьме, прислонившись к косяку двери с кружкой чая в руках. Запах мяты наполнил комнату, навевая воспоминания. Лололошка любил чай с мятой. — Боже, Ло, сколько можно таскаться за этой мятой? — гений сидел около кристалла скинта, глядя на только что вернувшегося парня. У того в руках было несколько веточек мяты. Свежих, ароматных. Она единственное растение, которое нормально росло в этом мире. Лололошка лишь улыбнулся, садясь рядом с двойником. — Джон, ты ведь умный, знаешь, что мята полезна, — голубоглазый поднёс веточку ближе к лицу, вдыхая её аромат. — Да и тебе она нравится не меньше, чем мне. Джон фыркнул, поднимаясь со своего места. — Да, нравится, — подтвердил он. — Но не тогда, когда ты приходишь весь в крови. Лололошка засмеялся. — Джон, ты... Лололошка... Ты... не туда... Стой!.. Воспоминание обрывается, а его смех исчезает из головы. Рядом стоит Райа, её рука медленно гладит Джона по плечу. Только сейчас он осознаёт, что снова завис в своих мыслях. — Джон, — мягко повторила Райа. — Ты не должен так работать. Ты сходишь с ума. Он молчит. Просто смотрит на блокнот, где цифры начинают расплываться перед глазами. Каждая строка — как крик в пустоту. Он не может остановиться. Не имеет права. Если он отпустит Ло исчезнет. Навсегда. — Я должен. Райа опустила взгляд. Она слышала это уже десятки раз. Но каждый раз — с новой надеждой в его голосе, с новой трещиной в его душе. — Зайдёшь ко мне завтра утром, — сказала она, убирая руку. — И это не обсуждается. Понял? Кареглазый кивнул, провожая взглядом уходящую девушку. Джон снова остался один. В этой тишине, в этих стенах, которые помнили куда больше, чем хотелось бы. Он второй раз спасает его. Из-за себя же. Он закрыл блокнот. Просто закрыл — впервые за последние трое суток. Руки дрожали. Но не от усталости. От страха. Он хотел, чтобы всё это закончилось, и плевать как. Чем дальше он ищет выход, тем больше сходит с ума. Всё настолько плохо, что он начинает видеть галлюцинации. Иногда ему кажется, что это не воображение. А реальность. Но это невозможно. — Лололошка... — голос дрожит. — Вернись... пожалуйста. Одинокая слеза стекает по его лицу, почти сразу размазываемая рукой. Сейчас не время грустить. Вообще нет времени на грусть. Нужно. Сделать. Всё. Чтобы. Вернуть. Его. И Джон сделает всё. Даже если придётся отдать жизнь. В процессе работы над старыми и новыми записями Джон не замечает, что он уже не один. Поток мыслей настолько вскружил голову, что он не слышит хлопка двери, а затем — шагов. Шаги тяжёлые, гулкие, с тихим поскрипыванием — кто-то даже не пытается скрыть своё присутствие, но и не спешит объявить о нём. Джон не отрывает взгляда от формул. До тех пор, пока в отражении стеклянной панели над рабочим столом не замечает движение. Он резко оборачивается. Перед ним стоит он. Лололошка. Галлюцинация? Нет. Слишком реально. Сердце забилось чаще. Одежда другая не та, что он помнил. Шарф исчез. Может, под одеждой? Лололошка делает шаг вперёд. Потом ещё один. — Лоло... — начал Джон, голос дрогнул, но договорить он не успел. Губы Лололошки накрыли его требовательно. Тёплые. Сладкие. Во вкусе лёгкий металлический привкус. Всё, что было до этого, перестало иметь значение. Мысли затихли. Сердце сжалось, но не от страха. От чего-то иного. Первобытного. Сильного. Настоящего. Он не успел отреагировать. Не хотел. Не смог. А потом, как удар тока — по позвоночнику. Джон отшатнулся. Выдох сорвался с губ, судорожный, будто его вытащили из-под воды. Он тяжело дышал, глаза расширены от паники. Перед ним всё тот же Лололошка. И в то же время — не он. Тот же рост, та же осанка. Очки. Те же волосы, но в них теперь отчётливо выделялась белая прядь. Он выглядел... усталым? Опасным? — Лололошка?.. — голос Джона дрогнул. В нём было всё. Шок, Страх. Надежда, которая таяла с каждой секундой. Он сам не знал, чего боится больше — услышать ответ или столкнуться с тишиной, которая всё бы подтвердила. — Что такое, Джонни? — голос был знакомым. До боли. Но в нём было что-то искажённое. Словно звучал он сквозь воду или плотную завесу. Как будто это был не он. Или не совсем он. Что, чёрт возьми, происходит?.. Лололошка стоял в полумраке, освещённый только тусклой лампочкой. Очки — на голове. Его глаза светились неестественным блеском. В них отражалось нечто большее, чем радость от встречи. Там была жажда. Удовлетворение. Он улыбнулся — словно нашёл то, что давно искал. И это была правда. Он давно приходит к нему. Ночью. Втихую. Скрываясь. Чтобы не быть замеченным раньше времени. Но теперь время пришло. Он заберёт то, что ему принадлежит. Во что бы то ни стало. Даже если Джон будет против. Голубоглазый подошёл ближе. Его взгляд был решительным. В нём не было тепла. Только навязчивая потребность. Желание. Что-то тёмное, неотвратимое. Он сделал шаг вперёд. — Теперь ты мой. Мурашки побежали по спине. Джон отступил, хватаясь за край стола, словно мог укрыться за ним. В горле пересохло. — Что?.. Лололошка усмехнулся шире. Без прежней мягкости. Его улыбка была... голодной? — Ты понимаешь, о чём я, — голос стал ниже, почти бархатным. — Думаешь, я не хотел этого? Думал. Долго. И теперь, когда я здесь… я могу сделать гораздо больше. Уж поверь мне. Он снова приблизился. Медленно. Его губы вновь накрыли чужие. На этот раз мягко. Медленно. Словно пробуя вкус. Джон застыл. Не ответил, но и не отстранился. Его тело будто парализовало между желанием и страхом. Голова гудела. Он слышал только своё сердцебиение и дыхание напротив. Это плохо кончится. Пальцы Лололошки, холодные, обвили его запястья, прижимая к столу. Поцелуи становились страстнее. Они были жадными. Словно он хотел не просто почувствовать Джона, а забрать его целиком. Выжать из него тепло. Боль. Всё, что есть. Джон задыхался. Он не понимал, что происходит. Но это нравилось. Чертовски нравилось. И именно поэтому он не мог признаться. — Отпусти, — прошептал он, когда шарф слетел куда-то назад. Но Лололошка не отпустил. Его губы продолжали касаться всего, до чего только могли дотянуться. Чем дольше это длилось, тем реальнее становилась ситуация. И если вначале её исход пугал — сейчас хотелось, чтобы всё продолжалось. Одежда упала на пол, обнажая шрамы у обоих. У Джона их было мало. У Ло множество. Кареглазый прикасался к каждому. Целовал. И это только подогревало напряжение. Пальцы Лололошки гладили, сжимали его бёдра, не давая сосредоточиться. Хотя сосредоточенность сейчас была ни к чему. Стоны. Шлепки. Шёпот. Всё заполнило лабораторию. Впервые здесь было так шумно. И обоим это нравилось. Несмотря на его пугающее поведение, Ло оказался мягким. Заботливым. Он делал всё, чтобы было хорошо им обоим. А ведь всего несколько минут назад он был как хищник. Голубоглазый вновь зацеловал пылающее лицо Джона, пока тот пытался быть тише. В другой ситуации он бы не стеснялся. Но они всё же в лаборатории. Кто-то может войти. Хотя думать об этом уже поздно. Спустя несколько минут они, наконец, замирают, прижавшись друг к другу. Дыхание сбито. Джон почти мгновенно засыпает. А Лололошка... одевает их обоих. Осторожно, стараясь не разбудить. Он пришёл за ним. И он его забирает. Джона поднимают на руки. Ло прижимается к нему ближе. Он слышит, как бьётся его сердце. Медленно. Умиротворённо. Как же ему этого не хватало. На следующее утро все будут в панике от пропажи парня. Но ему плевать. Возможно, он сообщит Райе, что Джон у него. Только она заслуживает знать. Знать, что с ним всё хорошо. И с Джоном тоже. Но это — потом. А сейчас — спящий мироходец.