Разговор

Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит.

Мф 12:43

      — Сакура-кун, что-то ты сонный. Ты ночью вообще спал?       — Спал... и хочу ещё.       — Говорят, есть демон, который высасывает из людей энергию, пока они спят. Может, это его проделки?       — Чë? Правда?       И даже несмотря на волнительные убеждения Нирэя об игривом настроении Хаято и его очередной шутливой лжи, Суоу почему-то хочется верить. Хочется угодить в ловушку этой мысли.

***

      Футон плотный, жёсткий, впивается в выпирающие лопатки и тазовые кости; Сакура взглядом бродит по неровному потолку, следя за уносящимися полосками света от проезжающих машин извне. Сна ни в одном глазу.       Харука немного наврал друзьям, что спит – как только он закрывает глаза, пытаясь потонуть в объятьях Морфея, сразу вспыхивают огненные пугающие картины, встречают нечеловеческие ужасающие крики, неимоверный жар обжигает кожу, и беспокойство поселяется в духе. Открыв глаза, он убеждается, что в полной безопасности: в своей квартире, на дешёвом футоне, смотрит в потолок. Тишина; а под веками расцветает бездна.       Слова Суоу невольно всплывают в голове; о том, что какой-то дух может тревожить его сон, истощая недостаточным восстановлением организма.       Перевернувшись на бок и подложив ладони под подушку, Харука пытается снова – болотистая зелена словно лианами оплетает его крепкой хваткой, удерживая над голодной расщелиной лавы; внизу ликуют бесы, – и распахивает глаза, пряча голову под подушку.       Очередная бессонная ночь.

***

      Нирэи по-настоящему начинает переживать, когда под глазами Харуки поселяется сирень.       — Сакура-сан, может, ты сходишь к врачу? Попросишь выписать таблетки от бессонницы.       Врачи, хах, он им не доверяет, но, подняв взор на друга, благодарно улыбается.       — Нирэи, спасибо за заботу, но я как-нибудь сам.       Хаято оказывается за спиной внезапно и неожиданно. Бесшумно. Фантомное присутствие ощущается лёгким толчком плечом в плечо, мол, замри, пропусти через себя это касание, это необыкновенное тепло; скажи, чего ты хочешь.       Для людей эта правда не раскрывается, но Сакура, кажется, понимает. Он аккуратно поворачивает голову в сторону Хаято, что так приветливо, неподдельно доброжелательно ему улыбается.       Нечистая сила.       — Хотя, Нирэи, возможно, я послушаюсь твоего совета, — блондин радостью светится, чуть ли не хлопая в ладони, а Харука не спускает взгляда с Суоу, будет следить за его каждым шагом, намерением. Хаято бьёт своим интенсивным взором в ответ. Воздух накалëн напряжением, но по-прежнему в коридоре школы обитает безмятежность и неугомонность подростков, пока в их взглядах разжигается война.       — Суоу, давай пройдëмся.       Уголки губ напротив дрогают довольно.       — Конечно, Сакура-кун.       Они машут Нирэи на прощание, проскальзывая по коридору без конкретного направления, не спеша прогуливаясь. Суоу прячет ладони за спину, оказывается на шаг позади Сакуры и всё время заглядывает ему в лицо – будто ему любопытно, к чему приведёт предстоящий разговор, а о том, что они будут беседовать, предельно ясно.       Как только они оказываются в старом крыле школы, затерявшись в лабиринтах здания, Сакура разворачивается. Суоу, что всё это время поспевал рядом, замирает в половине фута от него; упирается взглядом, делит дыхание. Сакура не может взглянуть в лицо напротив и смотрит на чужой изящный воротник.       — Сакура-кун, ты что-то хотел?       Пальцы непроизвольно стискиваются в кулаки, тела не покидает странная дрожь – чего ты боишься? Ты нутром чувствуешь, что на верном пути, но правда страшит? Харука делает глубокий вздох, наконец поднимая глаза на Хаято.       — Суоу, скажи, в твоём глазу правда запечатан демон?       Хаято вскидывает брови с лёгкой улыбкой, после прыская от смеха. Его лучистое веселье сотрясает пыльный воздух. Суоу, расцепив ладони за спиной, опускает их на плечи Харуки и сам льнëт лбом к чужой шее. Смеётся там, распространяет тепло.       — Ах, Сакура-кун, ты такой шутник!       Харука, вынудив старшего отстраниться одним передёргиванием плеч, не оценивает веселье; смотрит тяжело, свинцово, требовательно. Хаято испускает довольный вздох, склонив голову, но руки не убирает.       — Всё-таки догадался.       — Ты прямым текстом говоришь, тут думать особо не надо.       — Но ведь другие не понимают, не верят, — улыбка не сползает с его уст. Выглядит безумно довольным. — Рад, что ты другой.       Ещё один толчок плечами, и Хаято в поражении и капитуляции убирает ладони.       — Зачем ты это делаешь? — Суоу изображает изумлëнное недоумение, и Сакура начинает терять терпение. Он резко вскидывает кулак, ударяя куда-то в солнечное сплетение, и Хаято позволяет этому произойти – пусть выпустит пар, если ему полегчает. — Зачем ты отбираешь мой сон.       — Потому что ты мне нравишься, Сакура.       Всё ещё полный злобы, Харука дёргается от смущающего выражения. Нет, не время отвлекаться.       — Это не причина!       Суоу легко вздыхает, мягко разглядывая Харуку, от этого нежного взора становится более неуютно, чем просто присутствие старшего.       — Я питаюсь снами. Любыми: и добрыми, и кошмарными. Человек, который становится моим сосудом, выбирается наислучайнейшим образом, и так вышло, что это ты, — проговаривает истинно нежно. — Я могу избавить тебя от неприятных снов.       И от обычных, как выясняется, тоже.       — Ты не можешь контролировать свои аппетиты? Пожалей меня – я совсем не сплю!       — Хорошо, — Сакура удивляется такому скорому поражению. — Сегодня я подарю тебе сон.

***

      Суоу не врёт. Как только Харука падает на футон, он мгновенно засыпает.       Но у благословения вкус желчи. Вместо сожжённой земли он видит зелёное поле, вместо дымящегося пространства – серое облачное небо; вместо кричащих бесов наблюдает порхающих бабочек, и, вроде, всё хорошо.       Сакура осматривается, поворачивает голову и замирает, когда носом проскальзывает по чужому лицу, утыкаясь глазами в пламенный взгляд. Ад вмещаем в человека.       Угольные волосы вместо дыма, красный взгляд вместо опаляющей лавы.       У Преисподней появился лик.

***

      Весьма странно видеть сны с участием Суоу, ещё более странно наблюдать за ним в реальности, будто ничего между ними не происходит; будто сам Суоу не подозревает, какую игру затевает.       В компании друзей они ведут себя как обычно, но стоит появиться шансу побыть наедине, Сакура хватает эту возможность как быка за рога.       Хаято издаёт болезненное оханье, когда Харука толкает его в стену в заброшенной части школы. Суоу поправляет одежду, будто его внешний вид беспокоит больше интенсивного взгляда младшего. Он деликатно взглянет на Харуку, по-обыденному улыбаясь обворожительно.       Сакура хочет стереть эту улыбку кулаком (или губами, к собственному смущению).       — Сакура-кун, ты выглядишь намного лучше!       — Отбрось эти формальности. Что ты забыл в моём сне?!       — О? — в озорном удивлении прозвучит из уст. — Сакура-кун, так ты обо мне мечтаешь?       Удар в плечо, но для Хаято это новый повод для веселья. Он мягко обхватывает запястье наносящей урон руки, несильно сжимает, а потом укладывает поверх неё свою ладонь, прижимая к своей ключице. Даже сквозь ткани – одежды и костей – Сакура улавливает сумасшедшее сердцебиение. Кажется, больше даже собственное.       Харуку передёргивает от стеснения, он пытается вырваться из хватки, но Хаято не позволяет ему сбежать.       — Почему?.. — глухо спрашивает Сакура, его злость мгновенно растворяется в их небольшом пространстве. — Почему ты так со мной поступаешь?..       Ладони скользят по телу, находя пристанище на драгоценном лице. Суоу аккуратно приподнимает его, вглядывается в красивые глаза и счастливо, влюблённо выдыхает:       — Потому что я хочу быть с тобой везде, Сакура. Быть первым, к кому ты обратишься за помощью, принять горе или разделить радость. Просто хочу делать тебя счастливым.       — Суоу... — на глазах задерживаются хрустальные слëзы, — ты мне правда дорог, но я просто хочу нормально спать. Не видеть кошмаров, — не видеть дьявольского тебя, кричат в голове.       — Хорошо, Сакура, я услышал, — и как клятву закрепляет её целомудренным поцелуем в лоб. Харука достойно выдерживает напор нежности, но сейчас это ощущается чем-то эфемерным, более возвышенным, чем любовь.

***

      Сакура отныне высыпается.

***

      — Суоу-сан, что с тобой?       Сакура как раз подходит к началу разговора к товарищам, окружившим поникшего Хаято. После их рокового разговора прошло две недели.       Харука пробирается через одноклассников, чтобы приблизиться настолько, насколько это возможно; он припадает бедром к парте, всем корпусом потянувшись к Суоу, обеими ладонями приподнимает его за подбородок и рассматривает. Класс мгновенно оказывается по ту сторону слышимости, сейчас всё внимание Сакуры направлено на Хаято.       Старший выглядит ослабленным, чересчур бледным; в его некогда пламенном глазу тает затухающий костёр. И это пугает.       Одноклассники не комментируют, как Сакура держит Суоу, они словно растворяются – Кирю всем даёт понять ретироваться отсюда, дать этим двоим побыть наедине – и теперь они поистине остаются вдвоём в классе. Суоу усмехается, но в звучании сквозит горечь.       — Какое жалкое представление я устроил.       — Суоу, ты дурак.       Хаято поднимает взгляд и криво улыбается. Сакуре не нравится видеть его сломленность.       — Я знаю, Сакура, я знаю...       — Ты не ел... все эти две недели? Ты совсем себя убьёшь! — Суоу молчит, отводит взор, поджимает губы. — Неужели нельзя найти другой сосуд или иметь несколько?       Хаято снова смотрит на Харуку, с всеобомляющей теплотой и преданностью.       — Мне нравишься только ты, Сакура, — Сакура стискивает зубы.       — Опять ты за своё.       — Так это правда.       — И я верю.       Харука ловит в Суоу изумление, удивление, ту самую радость, проскальзывающую в нём повсеместно.       Со смиренным вздохом Сакура притягивает Суоу, крепко обнимает его голову; позволяет уткнуться в грудь и беззвучно всплакнуть – у самого на глазах стоят слëзы.       

***

      Сакура разрешает приходить Суоу во сне. Хаято появляется нечастно, не пересекает границы, но уже на третью их встречу Харука обеими руками вцепляется в старшего и не позволяет ему уйти.       Он питается не только снами, но и приятными впечатлениями, которые он испытывает в чужом сновидении.       — А ты видишь сны, когда сам ложишься?       — Я вижу пустоту, поэтому не имею привычки спать, тем более демон, — Суоу указывает на повязку, — питает меня, даёт энергию и позволяет долгое время быть бодрым.       — Сумасшедший.       — Скорее, ходячий мертвец.       — Ещё и проклятый, — глухо, со смутным отрешением добавляет Сакура, а Хаято почему-то это очень веселит. Совсем искренно. Он сцепляет их руки, кладёт на свою грудь и вдыхает воздух. Пахнет, как после грозы с дождём.       — Сакура, спасибо тебе за заботу.       Харука вскидывает корпус, оторопевше поглядывая на беспечного лежащего Суоу. Хаято смотрит на него с игривой улыбкой, легко целуя их сплетённые пальцы. На чужом лице распыляется его любимая заря.       — Ничерта это не забота! Я просто выполняю свои обязанности капитана!       Хаято зеркалит его позу, когда приподнимается; притягивает младшего к своему плечу, умиротворëнно утыкаясь носом в висок.       — И за это тебе тоже огромное спасибо.

***

      Нирэи с детским недоумением поглядывает на прогуливающихся за руки Сакуру и Суоу, быстро раскрывает свой блокнот и неряшливо в нëм чиркает.       «Лучшее средство от бессонницы – это разговоры...»

***

      — Суоу, почему тебе нельзя касаться морской воды?       — Я не умею плавать.       — Что, правда?       — Нет, конечно. Просто для меня вода – это жизнь. Даже если она морская, она может навредить моему внутреннему аду. Огонь и вода, как ты знаешь, вещи несовместимые.       — Но ты же пьëшь воду... И чай.       Хаято не сдерживает доброго смеха.       — Глупыш Сакура, чай – это мёртвая вода, а воду, которую я пью, кипятят, поэтому она безвредна.       Сакура смотрит на бутылку воды в магазине, трясёт головой и тянет Суоу за руку к автомату с чаем. Хаято над ним смеётся, крепко обнимает за плечо, покупая два стаканчика с горячим напитком.       — Может ещё хочешь спросить, почему на пляже я никогда не раздеваюсь? — с ребяческим озорством начинает Суоу, а Сакура сдерживается, чтобы не выплеснуть чай кое-кому в лицо.       — Ни за что!       Хаято дарит ему любезную улыбку.       Хорошо, тогда он покажет.