Ёкнуло..

--- Прошла неделя с момента того огромного скандала. Ёшка вспоминал эту ссору с Азом. Впервые в жизни Ёшка не стерпел, а дал отпор этому наглому Азу. Смотря на себя в зеркало, он видел тот же цвет, та же буква, но глаза отличались — не на всю мощь открытые, а более закрыты. Краткий подошёл сзади, положив свою руку на его плечо, и произнёс: — Ты изменился. Ёшка сразу испугался и спросил: — В худшую сторону? — Нет, в лучшую. Ты стал собой, а не тем, как хотят тебя видеть. И, знаешь, ты мне ещё больше нравишься. С того дня, после поддержки Краткого, он стал твёрже и не молчал, когда ему говорили «закатнись». И даже заступился за Яори перед нападками Аза. — Хэй, последний, — сказал Аз, дав подзатыльник Яори. — Что такое, Аз? — В чём твоя проблема? — спросил Ёшка, грозно посмотрев на Аза. — Тебе какое дело, звездоглазый? — Больше не подходи к нему, — сказал Ёшка. И Аз, закатив глаза, ушёл. Ёшка думал, что это из-за него, но сзади него стоял Краткий — явно не с хорошими намерениями. Но главное — Ёшка старался! Краткий во всём поддерживал и помогал Ёшке, но Ёшка сильно начал меняться и даже однажды назвал Краткого «бесячим» и «навязчивым». Странно, ведь недавно этот милый Симболар даже мухи не мог обидеть. Краткий благодаря Ёшке стал мягче, а Ёшка благодаря Краткому — нарциссичным уродом. Даже Яори не узнавал Ёшку. И пришёл тот момент, когда Краткий набрался сил и сказал Ёшке, когда тот уходил гулять с «просто друзьями»: — Мы вообще любим друг друга? — Что? — обернулся Ёшка уже с другим взглядом. — Ты вообще любишь меня? Ёшка промолчал и пожал плечами. У Краткого словно ком в горле. — Я так и догадывался… — сказал Краткий с безумно жалким голосом, будто у него отжали сердце. Хотя «будто»? Буквально отжали. Ёшка оставил Краткого стоять в пустом коридоре. Краткий лежал у себя в кровати в слезах, но потом вспоминал себя старого — сильным, независимым — и после этого сжал руку в кулак и занялся собой. Через неделю он стал пофигистом и стал собой. Ёшка офигел от такого и был слегка недоволен этим, потому что, по его мнению, его стали копировать. Но в глубине себя он боялся Краткого и, может, даже привязался к нему. Он всегда знал: «Да куда этот Краткий денется?» — но после его изменений Ёшка боялся потерять его и решился поговорить. — Хэй… Краткий, ты изменился. — В худшую сторону? — сказал Краткий, обуваясь и закатил глаза. — Да. И мне это не нравится. — А я ожидал: «Ты наконец стал собой! Я тебя буду поддерживать!!» — передразнивая себя из прошлого. И впервые не Краткий, а Ёшка обнял его первым. У него потекли слёзы — он боялся, что Краткий уйдёт. — Я боюсь тебя потерять, — прошептал Ёшка сквозь слёзы. — Вау, вот это да. А я уже не боюсь тебя потерять. И, знаешь, ты был прав: мы не любим друг друга, — сказал с насмешкой Краткий и немного оттолкнул Ёшку, ушёл, оставив Ёшку сидеть на полу — рыдающего и кричащего, чтобы тот остался. ---