Вечер страстей

Вечер страстей

            «Смысл жизни — в мелочах: ужин вместе при свечах, роза в спальне на рассвете, радость, как смеются дети...» - неизвестный автор.

Покои бессмертного

***

      Покои бессмертного. Величественное царское ложе было окутано ароматическим уточнённым ароматом пары соевых свечей морской соли и орхидеи. Именно здесь царила на постоянной ежедневной основе атмосфера роскоши и уюта.       Неповторимое сочетание морских запахов в совокупности создавали отделённый ото всех оазис. Тут вы могли ощутить необычайное спокойствие, поглощение дурных мыслей, которые скитались в вашей уставшей голове за пределами золотой спальни, а также вам подарит данное увлекательное место неожиданную свежесть, прилив недостающих сил, так порой обязательных для выполнение жестоких для морального состояния заданий. В общем, любой вошедших на порог комнаты мог смело сказать непривычное незнакомое пространство родным домом.       Вероятно, стоит добавить, что для особой изящности и подкрепления цельного умиротворения на каждом элементе декора располагаются по несколько бутонов ещё цветущих тёмно-фиолетовых пионов и дополняющие композицию малых натюрмортов нечастые гости светло-розовые орхидеи. Лепестки пурпурных оттенков аккуратно разбросаны по белой постели, словно каждое их расположение специально и вовсе не идентично друг другу.       Шикарная спальня поделена на несколько практически равных зон – комфортная гостиная с парой-тройкой пуфиков, тусклых светильников, небольшим столиком, ковром с различными древнегреческими узорами и т.д. Но главное, что цепляет внимание постороннего несомненно за бежевых оттенков ширмой с изображениями драконов и подобных мифических существ покоится двухспальная кровать неестественных королевских размеров в выведенном алькове. По бокам стояли белоснежные столбики с балдахинами откуда свисали ткани – тяжелые багрового богатого цвета бархата. Очевидно, что забредший на изысканную постель испытает шквал удовольствия, погружаясь с неряшливым первым заходом в приятный по эмоциям затягивания матрас. Невообразимое тепло встречает и дальше, но сейчас обратил внимание на другое, новшество для тирады произведения чистой истории и непревзойдённого искусства. Парень миловидной внешности – светлое личико, покрывающее распущенные локоны каштановых волос при янтарном свете свечей приобретающих загадочный рыжий оттенок, а ясной голубой морской гаммы глаза поблёскивают ещё незрелым любопытством, подобающим юношам от шестнадцати до двадцати лет, ещё не познакомившиеся с настоящей взрослой жизнью, но опустим этот факт, зная, что ему более миллиона лет, - он по-свойски расположился на краю кровати, сложив одну аккуратную ногу на другую, показывая идеальной формы лодыжки. Со слабым смешком протянул руку вперёд, выставляя внутреннюю сторону ладони, тем приглашая с озорной улыбочкой присоединиться.       Стоит заметить, что при этом действии у него спала с плеча сорочка, оголив кристально чистое, ещё не испорченное плечо, обращая взгляд пришедшего на его безупречный вид. Незапятнанное тело – вот что привлекло больше всего внимание бессмертного помимо спокойного уравновешенного нрава обладателя притягательной, но обыденной наружности.       Порой хочется съесть, насытиться его девственной кровью до отвала, пока клыки буду безудержно впиваться в открытую часть серебряного отлива нетронутой никем кожи. Но подавив столь высокомерное собственническое желание неувядающий эльф забирается на свою постель, заставляя юношу отпрянуть и замереть в ожидании, лукаво усмехаясь и притягивая за ворот рубахи надменного владельца спальни, страстно, без намёка на жалость, упираясь в чужие губы, одаривая их своим тяжёлым горячим дыханием. — На сей раз информация будет стоить куда дороже, - упирается сильнее коленом в белый матрас, не давая тому выбора не опуститься под тушами обоих «первых», Тадмавриэль, тот самый бессмертный, требующий столь высокую плату за несколько своих вспомогательных слов.       Его рука касается светлого покрова шеи «жертвы», сжимая, как истинный «похититель» под твердыми подушечками пальцев, которые ощущались, как лезвие острого ножа, артерии и иные части, без которых любой человек не может обойтись. Вынуждает буквально задыхаться. — Сегодня ты должен заплатить куда больше, нежели, чем раньше. Ставки повышаются вместе с задаваемыми вопросами, - продолжает с притворной нежностью сдавливать чужое горло Тадмавриэль. Затем он небрежно толкает парня в грудь, отпуская его шею и нависая над его лицом. – Ты же правда хочешь узнать о своём прошлом?       Последний вопрос, а скорее утверждение заставляет шатена вздрогнуть, наблюдая, как хозяин комнаты расстёгивает ремень на своих штанах и демонстративно подталкивает пахом вперёд. Явно издевается. Но ничего не остаётся, как сделать глубокий вдох, ощутимый резкий цитрусовый запах от горящих рядом с кроватью свечей, а затем вытянуть розовый язык и его полость коснуться ткани строгих брюк.       Проба прошла замеченной: податливое лицо берут обоими ладонями и надавливают, вынуждая упереться густо покрасневшими щеками в ткань штанов. — Хорошо, но ответы мне нужны более подробные, - ответил без грамма испуга или боязни за свою собственную жизнь при этом условии Лололошка. Он аккуратно взял зубами замок и потянул его вниз, затем стягивая резинку трусов… - И без всяких шуточек.       Сперва бессмертный издаёт слабый смешок, наклоняя голову шатена в сторону, заставляя того начать работу. С похабным хлюпаньем тот медленно движется по всей длине так, словно делает это не в первый раз, но подходя ближе к концу замирает, обхватывая основание всего стержня руками.       По-другому такого огромного размера смертоносное оружие и не назвать. Дрожь берёт лишь от одного взгляда! Хотя, кажется, лёгкое смятение партнёра наоборот доставляет наслаждение зачинщику всего этого: повседневной комнаты, расставленных новых свечей, лежащего под ним парня, да и в целом всей представшей картины. Тело лихорадит при одном лишь шумном вздохе и то, как неумело дальше движется язык, обхватывая головную часть.       Мгновение спустя и руки сами надавливают на неприступного юношу, не давая выбора, как отпрянуть, так и не взять глубже. Наблюдать, как из-за огромного обхвата растягиваются губы и как с презрением туманится чей-то взгляд… Вот именно это доставляет несравнимое ни с чем другим сексуальное удовольствие. — Мгх?! – сквозь минет пытается что-то сказать Лололошка, когда его голову нагло берут и заставляют двигаться в одном и том же ритме, что и толчки внутри. Он закатывает глаза скорее от приступа тошноты, чем от секундного проявленного смятения.              Как вдруг бессмертный останавливается, оттягивая за отдельные пряди волос макушку шатена и с непритворной похотью погружается обратно на всю длину, заполняя своим склизким белым «даром» полностью всю полость чужого рта, но кроме того ещё и часть горла. Приходится глотать, пока ближние руки беспощадно душат, не давая отстраниться.       Уже после «извержения» белобрысый эльфиец отпускает парня, а тот жадно хватает воздух, пока белёсые капли спускаются по его подбородку… Данное зрелище вызывает тихий смешок сверху, а затем тяжесть уходит с ключиц. — Мои вопросы, - вытирает губы кулаком Лололошка и с недовольством смотрит на вставшего с кровати эльфа. Он слегка приподнимается на постели, всё больше окунаясь в её мягкий матрас. – Ответь на них. — Соразмерно с предоставленной платой, - лишь кидает незамысловатую фразу Тадмавриэль, оборачиваясь назад. – Но сначала приди в себя. И после этих слов бессмертный покидает свою спальню, наполненную феромонами морских свечей. Он оставляет свою невинную жертву наедине с мыслями…       Об этом вечере, наполненном стопроцентным подчинением, а также неизбежным смирением, словно даёт понять о том, что дальше следы, оставленные на светлое теле будут становится всё темнее и поистине скрытыми для чужих глаз. Можно сказать это этап медленного присваивания. — Вот же ублюдок… - сквозь стиснутые губы ворчит Лололошка.       Возможно, этот день оставит большее напоминание в памяти парня, живущего несколькими жизнями, наполненными постоянными страданиями.

***

Покои бессмертного

            «Вновь возродившаяся страсть была неутолимой: не раз случалось, уже сев за стол, они посмотрят друг другу в глаза, ни слова не сказав, закроют кастрюли крышками и отправляются в спальню — умирать от голода и от любви, » - Габриэль Гарсиа Маркес.

Вечер страстей