Молочная кассета.

Он помнил одно светлое воспоминание. Когда они с Линчем — только они и больше никто — пошли в лес под предлогом, что Джон просто хочет погулять. Не каждый же день им на задания и так далее выезжать, верно? Вот писатель и решил устроить своему товарищу «отдых». — Ну и нахрен ты притащил нас сюда?! Комаров дофигища, ты чем думал-то! — Линч отчаянно отмахивался, уже шестнадцать минут борясь с роем. — Да потерпи ты немного, сказал же — скоро придем, — отвечал зачинщик, спокойно идя следом и наблюдая, как над Линчем летает свора голодных комаров. Они шли долго. На каждый вопрос журналиста «сколько ещё?» звучал один и тот же ответ: «скоро». — Почему именно в пять утра? Почему именно этот лес? И почему, твою мать, без спрея?! — Линч готов был кричать на весь лес, чувствуя, как каждая капля его терпения испаряется с каждым новым укусом. — Че ты бубнишь, как бабка старая, Линч? Утро — самое время. Воздух чистый, солнце встаёт… Красота. А про спрей — сорян, запамятовал. — Он развёл руками, словно приглашая оглянуться: «Вот же, смотри, как тут прекрасно!» Но Линч видел только комаров, чащу леса и зря потраченные часы сна. Однако дальше возмущаться помешали комары, которые нагло лезли даже в лицо. А Джон в это время спокойно и размеренно шёл сзади, и комары его совсем не тревожили, как и прочая «нечисть». Он смотрел по сторонам, разглядывая лес, в котором, к сожалению, бывал нечасто. — Стой, погоди, — скомандовал он Егору и внезапно шагнул в сторону к чему-то, за что его наверняка прибьют. — Джон, ты… Это что ещё?! Брось и пошли! — О, смотри-ка, «Посуда Центр» собственной персоной! — Он поднял с земли табличку от остановки, шлёпнул по ней ладонью и, не слушая возмущений, закинул на плечо, пойдя вперёд. — Ты серьёзно?! Тащить эту хрень?! Она же с тебя ростом! Ты совсем- — Линч замолчал, едва увернувшись от резкого поворота — табличка чуть не снесла ему голову. — Во-первых, это теперь наша религия — молиться будем на неё, получше спреев твоих будет. Во-вторых, на балкон поставлю. Или на стену. В-третьих… Видишь вон тот колесный диск? Его тоже возьму. — Нет уж, давай без этого. Господи, за что мне это… — За то что- — Заткнись!

。

。。

。。。

— Ну? Как тебе? — Джон остановился, раздвинув ветви ели. Линч, пробормотав «Идиот», вышел следом. — Если скажешь, что ради этого мы сюда перлись, я закопаю тебя твоим же «Посуда Центром». — Тогда поставь его на могилу, как крест, — усмехнулся Джон, щурясь от солнца. — Ну, согласись, красиво же? Егор только вздохнул и, пройдя мимо, двинулся по тропинке вдоль поля, к которому Джон их и вёл. — Эй, ну Линч! Да стой ты! Солнце, бледное и нереальное, будто нехотя поднималось над горизонтом. Воздух дрожал в утреннем свете, еловые лапы казались неестественно мягкими. Тишину на поле, что находилось вдалеке от города, дорога к которому вилась зигзагами, разбивали двое незваных гостей — для одного это было чем-то прекрасным, для другого — между «красиво» и «зачем?». Они продолжали идти, но Джон не смотрел вперёд — его взгляд скользил по полю, охваченному лучами, а затем перешёл на спину друга, время от времени оглядывающегося по сторонам. И вдруг он остановился. Сам не заметил, как всё это время на его губах играла улыбка. Писатель не понимал до конца, отчего она — от рассвета или от того, что рядом человек, который не развернулся, а прошёл путь до конца. Он смотрел на удаляющуюся фигуру недолго — Линч обернулся: — Ты чего застыл? Твоя религия идти не позволяет? — крикнул он с сарказмом. Джон молча подошёл, прислонил табличку к дереву, обнял журналиста и хлопнул по спине — Спасибо, что не свалил — взял свою «добычу» и пошёл дальше, не оглядываясь. Оставив товарища в недоумении.

。

。。

。。。

Собственно, Джон больше не оборачивался. Они молчали, пока не вышли к городу. Каждый понимал, что слова тут лишние. И только на асфальте Линч нарушил тишину: — Ты реально это к себе домой заберёшь? — Почему бы и нет. Как воспоминание останется. Если сдохну — будет хоть что вспомнить. — Че ты несёшь? Ты в последнее время вообще странный какой-то: то «смерть», то «пропаду». Что происходит-то? — Просто думаю… Что останется после меня? Надо оставить побольше следов. Всё со мной нормально, не парься. — И двинулся дальше, как ни в чём не бывало. На остановке они разминулись. Джон пошёл домой, а Линч остался ждать автобус.

。

。。

。。。

Табличка эта, конечно же, теперь стояла у него на балконе — как немой свидетель. А вот писателя уже не было. Потому что дорога — штука ненадёжная: то камень с неба, то фары, мелькнувшие так близко, что успеваешь разглядеть лишь ослепительную вспышку… а потом — тишина.