Dissolution

Феликс хотел просто развлечься в клубе, он не планировал с кем-либо спать или принимать что-то, но в его бокале сама собой оказалась быстро растворившаяся таблетка экстази, и теперь его сознание затуманено, в штанах тесно и хочется трахаться. Не просто секса, а грубо, по животному, чтобы наутро всё тело болело. Ёнбок почти падает посреди танцпола, но его подхватывают чьи-то сильные руки. Ли поднимает взгляд, сталкиваясь с ледяным и слегка раздражённым взглядом красавчика и теряясь от аромата дорогого парфюма. — Чего ж ты от меня бегаешь? — он хищно скалится и приближается к лицу Феликса, опаляя его губы горячим дыханием. Хёнджин попросил бармена подмешать этому милашке немного MDMA, чтобы был посговорчивее, а в итоге тот после коктейля затерялся в толпе. — Я никуда не бегал, — лепечет Феликс, плавясь от лёгких прикосновений даже через одежду. Хёнджин ничего не отвечает, лишь тащит Ёнбока в сторону комнат на втором этаже, где гости за определённую плату могут поразвлечься. Хван затаскивает мальчишку в просторную комнату, освещённую лишь фиолетовой диодной лентой, и впивается в его губы. Резко и грубо. Он кусает нежные губы, а руки свободно разгуливают по телу. Феликс задыхается даже от мимолётных касаний к коже через одежду, всё тело словно оголённый нерв. Он скулит в губы Хёнджина и хватается за плечи, боясь упасть. Хван залезает под футболку, руки ласкают рёбра и медленно лезут наверх, когда пальцы находят соски и сжимают их, Феликс громко стонет, для него это всё слишком… Тело реагирует странным образом, во рту сухо в то время, как весь Ёнбок обливается потом, глаза побаливают, когда он смотрит даже на тусклый свет, а тело стало чересчур чувствительным. Феликс где-то далеко в подсознании понимает, что в последнем напитке было что-то кроме алкоголя и сиропов, но голос разума быстро затыкает возбуждение. Хёнджин стаскивает с Феликса одежду и припадает с поцелуями-укусами к нежной коже, доводя до безумства. Он оставляет яркие засосы на шее и ключицах, кусает соски, отчего Феликс кричит. Это больно, но ужасно приятно. Ли не улавливает момент, когда оказывается на кровати, Хёнджин нависает сверху, продолжая свою экзекуцию с поцелуями. Он стаскивает с Ли штаны с бельём и переходит с поцелуями на бёдра и оставляет по лёгкому касанию губами на каждой из коленок. Феликс вскидывает таз, в надежде получить хоть немного касаний к члену, но Хёнджин упорно избегает этого места, тогда Ли сам тянется к органу, но Хван перехватывает его руки, фиксируя запястья над головой. — Терпи, малыш, — шепчет он в самые губы, и Ёнбок тянется за поцелуем, но Хёнджин увиливает. Он кусает его за шею и отпускает, садясь на кровать. Хёнджин, всё ещё одетый, в отличие от Феликса, вальяжно разваливается на мягком матраце, раскидывая свои длинные ноги в разные стороны. Феликс наблюдает за парнем жадным взглядом. Ему пиздецки хочется потрахаться, а охуеть какой сексуальный парень перед ним так жёстко медлит. Ёнбок пытается раздеть Хёнджина, но Хван не позволяет это сделать, отталкивая руки Ли, он продолжает просто наблюдать. Ли садится на колени рядом. — Пожалуйста, — беспомощно всхлипывает Феликс, его мозг улетел далеко и надолго, что вообще нет мыслей, кроме как о разрядке. — Что, «пожалуйста», малыш? — Хёнджин издевается, зная, что Ли сейчас и двух слов связать не сможет. — Трахни, — выдавливает Феликс, — меня, — эта фраза даётся через титанические усилия. — Не-а, — бросает Хёнджин непринуждённо, — умоляй меня и тогда я подумаю. — Прошу, — Феликс задыхается от стыда, — трахните меня, — он почти плачет, но мозг подкидывает идею, — господин… — Господин? — Хёнджин выгибает бровь. А этот мальчик не так прост, как казалось изначально. — Неплохо, но недостаточно. Феликс скулит, падая на кровать и зарываясь носом в покрывало. Когда он поднимает взгляд своих оленьих глаз на Хёнджина, тот ухмыляется и проводит рукой по телу, всё ещё скрытому плотной тканью чёрной рубашки и такой же плотной и тёмной тканью джинсов. — Смотри, — приказывает он и встаёт. Хёнджин мучительно медленно расстёгивает пуговицы рубашки, открывая своё идеальное тело. Он оставляет её просто висеть на нём в распахнутом виде и щёлкает пряжкой ремня, подходя к завороженному парнишке. Хёнджин вытаскивает ремень из штанов и обвивает его вокруг шеи Феликса, притягивая того ближе. Феликс давится и начинает задыхаться, перед глазами всё мутнеет. Это сводит с ума. Кислород почти не поступает в мозг, из которого здравый смысл и так был выгнан наркотиком, посему Феликс вообще перестаёт соображать, лишь сдавленно хрипит и хватается ладошками за бёдра Хёнджина, стоящего перед ним. Ремень больно впивается в нежную кожу на шее, но ладонь Хёнджина нежно гладит его волосы, а сам он шепчет что-то о том, какой же Феликс умничка. Когда Хван отпускает его, то Феликс вдыхает воздух, обжигающий лёгкие и гортань, и закашливается. Хёнджин поднимает его голову за подбородок и притворно нежно проводит пальцами по лицу, собирая слёзы с веснушчатых щёк: — Плачешь? Феликс шумно всхлипывает и тянется к Хёнджину, желая получить касаний, даже грубых, даже если это будет совсем чуть-чуть. Хёнджин не отстраняется и целует Феликса, медленно двигает губами, а рука сползает по шее к груди, где находит соски и сжимает один. Феликс выгибается навстречу ласке и хнычет в губы. Он уже не может терпеть. Всё уже болит от того, насколько ему хочется разрядки. Тело и без того сверхчувствительно, а грубые прикосновения заставляют буквально сходить с ума от желания. Хван сжаливается над Ли и, немного отстранившись, приказывает: — Отсоси мне, если сделаешь это достаточно хорошо, то я подумаю над тем, чтобы трахнуть тебя, — он лениво растягивает слоги и смотрит за реакцией Феликса. Его глаза со зрачками, почти полностью перекрывающими цветную радужку, загораются предвкушением, и он тянется к ширинке перед собой. Его пальцы дрожат, и он довольно долго и неуклюже возится со штанами Хёнджина, но, когда те падают на пол вместе с бельём, он сразу принимается облизывать стоящий колом член. Феликс проводит языком по всей длине, пытаясь помочь себе рукой, за что получает шлепок — Без рук, котик, — мурчит Хёнджин, издевательски смотря на Феликса, тот кивает и, смотря прямо в глаза Хёнджина, вбирает в рот головку, посасывая её, а потом насаживается на всю длину. Феликс чувствует адский стыд, когда делает это, но как же это всё, блядь, приятно. Когда головка члена проскальзывает в узкую глотку, заставляя снова задыхаться, Ли даже не хочет отстраниться, дабы чувствовать это дольше. Хёнджин тихо стонет и откидывает голову назад. — А ты профи, — хрипло смеётся он, хватая Феликса за волосы и принимаясь трахать его рот. Ли просто садится поудобнее, широко открывая рот. Он наслаждается этой грубостью, тем как его рот сейчас использую, тем как сильно Хван впивается в его волосы, тем как жжёт горло, тем как стекает по подбородку слюна вперемешку со смазкой и слезами. Хёнджин кончает ему в рот, а Феликс, смотря при этом прямо в глаза парня глотает его сперму и облизывается, за что получает усмешку и — Ты, блядь, не невинный ангелок, за которого я тебя изначально принял. Ты самая настоящая шлюха, — шепчет Хёнджин, наслаждаясь видом разбитого, но всё ещё пиздецки развратного Феликса. Он толкает его на кровать и нависает над ним, в его руках появляется бутылёк смазки, он выливает немного на пальцы и вводит один. Он двигается без сопротивления, тело расслаблено, поэтому Феликс не чувствует даже толики боли, но вот второй входит туго, с лёгким жжением, отчего Ли рефлекторно двигает бёдрами, в тщетной попытке соскочить, за что получает шлепок по ляжке — Ты же сам этого хотел. Куда собрался? — раздражённо шипит Хёнджин и толкает третий палец, заставляя Феликса кричать от боли. Но, когда он их сгибает, попадая по комку нервов, становится просто невыносимо. Боль смешивается с удовольствием, образуя безумный коктейль. Хёнджин медленно двигает пальцами, растягивать тугие стеночки, иногда массируя простату. Он заставляет Феликса извиваться под ним и хныкать, в надежде получить больше. Когда пальцы исчезают, Феликс разочаровано скулит, но это быстро перетекает в крик, когда Хван резко входит на всю длину. Это больно. Но это до жути приятная боль, приносящая больше удовольствия, чем дискомфорта. Мир сужается до белого шума в ушах и точки, где их тела соединились. Слишком много. Слишком горячо. Феликс жмурится, но пальцы тут же впиваются в его подбородок. — Смотри, — шипит Хёнджин, загнанно дыша, — смотри как принимаешь меня. И Феликс смотрит. Смотрит на свои дрожащие бёдра, на капли пота на животе Хёнджина, на то, как его собственное тело покорно раскрывается. Это зрелище кажется унизительнее любого удара, но заставляющее сознание медленно уплывать от каждого резкого толчка всё дальше и дальше, а когда Хёнджин опускает на его шею руку, надавливая большим пальцем на кадык, а потом и ниже, на яремную впадину, Ли полностью теряется. Хёнджин душит его, перекрывая кислород и заставляя хрипеть и кашлять, но когда Феликс чувствует себя на грани, словно вот-вот потеряет сознание, Хёнджин отпускает, давая доступ к воздуху. Феликс жадно дышит, пытаясь сфокусировать взгляд, но тщетно, и он просто отдаётся действам Хёнджина. Он уже ничего не понимает. Мозг перестал функционировать окончательно. Теперь за него на сто процентов говорит лишь экстази. Он кончает без касаний к члену и почти вырубается, пока Хёнджин продолжает двигаться, в погоне за собственным оргазмом, попутно доводя Феликса до сверхстимуляции. Когда оргазм отступает, но нервы всё ещё горят, каждое движение Хёнджина становится пыткой. Слишком острой, почти болезненной, но всё же… Феликс слабо стонет, когда головка члена проходится по простате. Хёнджин заполняет его спермой и выходит из растраханной дырочки, наблюдая, как семя вытекает из Феликса. Ли чувствует, как жидкость щекочет бёдра, но не шевелится, потому что не может. Просто лежит и прерывисто дышит, а глаза закатываются от перевозбуждения. А Хван наслаждается разбитым видом Феликса. Его лицо заплаканно, губы распухли от укусов, а на шее виднеется чёткий след от ремня. Он наклоняется к Ли, проводит пальцем по мокрому от слёз лицу и нежно целует в лоб. — Ну что, малыш, как себя чувствуешь? — голос Хёнджина хриплый. Ли не отвечает. Просто не может. Его веки тяжелеют, тело кажется чужим, но, когда Хёнджин берёт его на руки, он инстинктивно прижимается к его горячей груди, слушая ритм сердца. — Ты хорошо постарался. Хёнджин относит его в душ, включает тёплую воду и моет Феликса. А тот и не сопротивляется, только падает иногда от усталости, но Хёнджин его подхватывает, не давая получить лишних травм. Он укутывает Феликса в полотенце и относит на кровать, заставляет его выпить немного воды, после чего Ли почти мгновенно засыпает, при этом цепляясь за пальцы Хвана. — Отпусти меня, малыш, — шепчет Хёнджин, пытаясь отцепить от себя мальчишку, но тот начинает плакать и ныть, стоит забрать пальцы. Хван тяжело вздыхает и остаётся сидеть рядом, пока Феликс не проваливается в глубокий сон и сам не отпускает его. Хёнджин уходит, оставляя записку с номером телефона, таблетку от головы и стакан воды.