Глава первая и последняя
21 июня 2025 г., 23:45
Вербовщик бродил по станции Тэджон, высматривая подходящего кандидата, но тот так и не появился — как выяснилось позже, его скрутил приступ диареи в туалете какой-то забегаловки. До прибытия поезда оставалось время, а следующую цель он должен был встретить через две остановки, когда та выйдет из своего привычного игорного заведения.
В этот час станция была пустынна — лишь безработные да те, чья работа предполагала бесконечное скитание между районами.
И вот в тоннель со ступеней спустился молодой человек, бросил взгляд на вокзальные часы и опустился на скамью рядом с Вербовщиком.
Тот тут же прикинул его на глаз. Парень лет двадцати пяти, явно не похожий на местных бездельников, околачивающихся у вокзала. Походка уверенная, целеустремлённая — либо серьёзный малый, либо ещё на службе.
Простая, без затей стрижка, неброская повседневная одежда, нарочито скучная, чтобы не привлекать внимания. Полицейский. Или сыщик.
А главное — он был как раз по вкусу Вербовщику. Сдержанный, без дурацких закидонов, крепкий орешек, который так приятно расколоть.
Пока молодой человек сверялся с дешёвыми часами Casio, Вербовщик отметил, что у предполагаемого мента весьма приятные руки — ухоженные, с длинными пальцами.
— Извините за бестактность, — Вербовщик включил обаяние на полную. Мужчина обернулся — лицо оказалось приятным, с правильными чертами. — Но не могу не заметить, какие у вас красивые руки. Вы, случайно, не позируете для ювелирных каталогов?
Молодой человек удивлённо посмотрел на него, затем на свои руки и отрицательно мотнул головой.
— Нет, не позирую.
— А жаль. По-моему, вам бы шло что-нибудь… из благородного металла.
— Я… я полицейский, — пробормотал собеседник, и по его щекам разлился румянец.
Как будто это автоматически исключало всякую роскошь. О, нет-нет — иногда стражи порядка как раз легче всего ведутся на дорогие безделушки: Rolex, золотые запонки… Но Вербовщик чувствовал, что этого парня подобные намёки лишь коробят.
— Мне это ни к чему. Только мешает, — отрезал полицейский.
— Какая досада, — с напускной грустью протянул Вербовщик. — Будь ты мой, я бы украшал тебя только лучшим. Каждый день.
— Я… могу вас задержать за домогательства, — выдавил полицейский.
Вербовщик наклонился вперёд так близко, что тот инстинктивно отпрянул и чуть не свалился со скамьи, если бы ловкая рука не поддержала его за спину.
— Тогда арестуйте меня, офицер. Если, конечно, выдержите, пока я буду нахваливать Вашу красоту на глазах у всего вокзала.
Полицейский аж пискнул от смущения, и Вербовщику его покрасневшее лицо показалось до смешного милым. Пользуясь замешательством, он притянул парня ближе, ощутив под пиджаком упругие мышцы.
Одной рукой он не давал ему вырваться, а другой поднял его ошеломлённую ладонь.
— А тут у тебя родинка, — Вербовщик провёл большим пальцем по правой руке парня, выделяя крошечное тёмное пятнышко. — Ты не знал? — продолжил он, медленно поглаживая ладонь. Его собственные пальцы, несмотря на ухоженность, были грубоватыми, покрытыми лёгкими мозолями. — Родинка на правой руке — знак упорства. Так что, если бы тебе действительно было неприятно, ты бы уже давно оттолкнул меня.
Глаза Вербовщика весело блеснули. Он поднёс руку полицейского к губам и поцеловал точно в то место, где была родинка.
— Я… — молодой человек запнулся, а его уши и щёки пылали.
В этот момент на платформу подкатил поезд, двери открылись, выпуская пассажиров. Полицейский выпрямился, будто его ударило током, но так и не оттолкнул Вербовщика.
Тот рассмеялся, достал из кармана визитку и сунул её в нагрудный карман клетчатой рубашки полицейского. Лёгкий хлопок по плечу, и тёплый шёпот:
— У меня две визитки. Это мой личный номер.
— Звони, если захочешь развлечься.
— До скорого.
И прежде чем Чжун Хо опомнился, Вербовщик уже шагнул в вагон. Поезд тронулся, оставив ошеломлённого полицейского ждать следующий.
