Эндрю не проигрывает

Эндрю Миньярд не проигрывает. Это не просто привычка или вопрос гордости- это стена, которую он выстроил, чтобы держать мир под контролем. Но Нил Джостен, как всегда, находит трещины в этой стене, и делает это с такой легкостью, что Эндрю хочется одновременно задушить его и притянуть ближе. Они сидят на диване в комнате общежития,у них геймпады в руках, экран телевизора мигает от дурацкой файтинг-игры, которую Ники притащил неделю назад. Эндрю не любит видеоигры . В них слишком много хаоса, слишком мало смысла. Но Нил настоял, и Эндрю, сам не зная почему, согласился. Возможно, потому что в глазах Нила мелькнула искра, которая всегда предвещает что-то опасное. — Ты проиграл, — голос Нила звучит спокойно, но в нем скользит насмешка. Его персонаж на экране стоит над поверженным аватаром Эндрю, а сам Нил откидывается на спинку дивана, скрестив руки. — Снова. Эндрю сжимает джойстик так, что пластик почти скрипит. Его лицо неподвижно, но внутри кипит раздражение, смешанное с чем-то, что он не хочет называть. Нил смотрит на него, и его голубые глаза видят слишком много. — Ты жульничал, — говорит Эндрю, и его голос ровный, но острый, как лезвие. — Я? Жульничал? — Нил приподнимает бровь, и уголок его рта дергается в ухмылке. — Это ты пытался пихнуть меня локтем. Не сработало, да? Эндрю молчит, но его взгляд тяжелый, почти осязаемый. Он ненавидит проигрывать, но еще больше ненавидит, когда Нил смотрит так будто знает, что может вывести его из равновесия, и наслаждается этим. — Назови свое желание, Джостен, — говорит Эндрю, и его тон -предупреждение, вызов и что-то еще, что он не хочет признавать. Нил наклоняется ближе, так близко, что Эндрю чувствует тепло его дыхания на шее. Это не прикосновение, но вызывает холодок по коже. Нил говорит тихо, но четко: — Завтра весь день ты носишь анальную пробку. Ту, с вибрацией. И пульт будет у меня. Эндрю замирает. Его лицо непроницаемо, но внутри сжимается раздражение, любопытство и предвкушение, которое он ненавидит в себе. Он смотрит на Нила, изучая его. Нил не отводит взгляд, и в его глазах нет насмешки, только уверенность и тепло, предназначенное только для Эндрю. Это доверие, которое Нил всегда предлагает, даже когда играет в свои игры. — Да или нет, Эндрю, — добавляет Нил, и его голос мягче, почти успокаивающий. Эндрю молчит, взвешивая. Он знает, что Нил не переступит черту. Это одна из причин, почему он позволяет ему быть так близко. Но мысль о таком контроле вызывает бурю . Его одна часть хочет отказаться, другая хочет узнать, насколько далеко это зайдет. — Да, — говорит он, и его голос звучит как выстрел в тишине. Нил улыбается. Эндрю чувствует, как его сердце делает лишний удар, и это раздражает больше, чем проигрыш. Утро начинается с тишины. Эндрю сидит на краю кровати, руки на коленях, пальцы слегка сжаты. Он смотрит в стену, но мысли где-то в другом месте. Нил стоит перед ним, держа черную коробку, в которой лежит пробка. Гладкая, с легким изгибом, и пульт, который он вертит в пальцах. Эндрю следит за его движениями, и что-то внутри напрягается. — Если это будет слишком, скажи, — говорит Нил, и его голос серьезен, без тени насмешки. — Я не шучу, Эндрю. Эндрю бросает взгляд, который мог бы заставить отступить кого угодно. Но Нил не отступает. Никогда. — Заткнись и делай, — отвечает Эндрю, и его голос резче, чем хотел. Но Нил знает его достаточно, чтобы понять, что это не злость, а защита. Нил кивает и опускается на колени. Его движения выверены, почти ритуальны. Он открывает тюбик с лубрикантом, и Эндрю чувствует прохладу жидкости на коже. Нил действует медленно, его пальцы уверенные, но не торопливые. Он знает, что Эндрю ненавидит неожиданности, поэтому каждое движение предсказуемо, каждый шаг с согласия. Один палец, затем второй, и Нил следит за реакцией Эндрю, готовый остановиться. Эндрю не издает звуков, но его дыхание становится глубже, когда Нил находит нужную точку. Ощущение острое, почти слишком интенсивное, и Эндрю стискивает зубы, чтобы не выдать себя. Он ненавидит, как тело реагирует, но не может отрицать, что это не неприятно. Нил замечает и его пальцы двигаются медленнее, растягивая момент, давая время привыкнуть. — Хорошо? — спрашивает Нил, и его голос мягкий, но уверенный. Эндрю кивает, не доверяя голосу. Нил убирает пальцы и берет пробку, смазывая ее щедро. Когда он медленно вводит ее, Эндрю напрягается, чувствуя, как она занимает место. Ощущение странное, наполняющее, с легким давлением, которое напоминает о себе при каждом движении. Пробка сидит плотно, ее изгиб касается простаты, посылая слабые импульсы тепла по телу. Эндрю сжимает челюсти, привыкая, и смотрит на Нила, который проверяет, все ли в порядке, затем встает, держа пульт. — Пойдем на тренировку, — говорит Нил, и в его голосе скользит вызов. Эндрю смотрит на него, взгляд обещает расправу, но он встает, поправляет одежду и идет к двери, игнорируя давление внутри, которое уже отвлекает. *** Тренировка - это ад. Эндрю стоит у ворот, тело напряжено, как всегда, но сегодня в этом напряжении есть что-то новое. Пробка -постоянное напоминание о Ниле, о его контроле, о том, что Эндрю отдал ему часть себя. Она давит на простату при каждом шаге, каждом повороте, и это ощущение -как тлеющий уголь, который не дает покоя. Он ненавидит это. И в то же время... черт, это будоражит. А хуже всего то, что его тело реагирует слишком очевидно . Он чувствует, как кровь приливает вниз, как эрекция начинает натягивать спортивные шорты. Эндрю стискивает зубы, стараясь скрыть это, поправляя форму, чтобы никто не заметил. Он ненавидит Нила за это. И себя за то, что позволяет этому продолжаться. Нил, как назло, играет грязно. Первый раз он включает вибрацию, когда Эндрю готовится отбить мяч. Пульсация пробки посылает волну жара по телу, и он замирает на долю секунды. Мяч пролетает в миллиметре от перчатки, и Кевин орет о его невнимательности. Эндрю бросает взгляд на Нила, который стоит на другом конце поля, поправляя наколенник с невинным видом. Но Эндрю знает,что этот ублюдок наслаждается. Вибрация усиливается, и пробка начинает давить сильнее, посылая искры удовольствия, которые заставляют его ноги дрожать. Его возбуждение становится заметнее, и он вынужден повернуться к воротам, делая вид, что проверяет сетку, чтобы скрыть это от команды. Нил выключает вибрацию, оставляя его на грани, с ощущением, которое слишком сильно, чтобы игнорировать, и слишком слабое, чтобы удовлетворить. Второй раз - во время бега. Нил снова увеличивает интенсивность, и пробка вибрирует, надавливая на простату. Эндрю чувствует, как его тело напрягается, как жар разливается по венам, и почти спотыкается. Он замедляется, чтобы не упасть, и его пальцы сжимаются в кулаки. Внизу живота все пульсирует, и он мысленно клянется, что Нил заплатит. Но Нил выключает вибрацию, и это не облегчение, а пытка .Эндрю остается в подвешенном состоянии, с телом, которое требует разрядки, и разумом, который борется за контроль. Он ненавидит, как Нил знает, где надавить, чтобы вывести его из равновесия. Но где-то в глубине души ему это нравится -контроль, который он отдал, и доверие, которое позволяет это сделать. Самый опасный момент произошел в раздевалке. Тренировка закончилась, и Эндрю садится на скамью, чтобы перевести дыхание. Он не думает о пробке, пока не опускается на жесткую поверхность. Пробка смещается, надавливая прямо на простату, и волна удовольствия прокатывается так резко, что он едва сдерживает выдох. Его эрекция, которую он старался игнорировать, становится болезненно очевидной, и он сжимает бедра, надеясь, что шорты скроют это. Пальцы впиваются в край скамьи, и он замирает, стараясь дышать ровно. Нил, сидящий неподалеку, замечает и нажимает на пульт, увеличивая вибрацию. Пробка пульсирует, каждый импульс бьет по простате, и Эндрю чувствует, как его тело предает его. Жар разливается, и он борется с желанием закрыть глаза, сжать бедра и позволить ощущениям взять верх. Он стискивает челюсти, лицо неподвижно, но внутри у него буря. Нил выключает вибрацию, и Эндрю почти рычит, застряв на грани без разрядки. — Эй, Эндрю , ты в порядке? — голос Ники раздается рядом, и Эндрю бросает на него взгляд, который мог бы испепелить. — Заткнись, — рычит он, и Ники, привыкший к его резкости, пожимает плечами и уходит. Нил смотрит на него, и в его глазах мелькает что-то хищное. Он вертит пульт в пальцах, и Эндрю знает, что это не конец К вечеру Эндрю на грани. Его тело гудит от напряжения, от давления пробки, от вибраций, которые Нил включает и выключает, играя на его нервах, как на струнах. Эрекция не отступает, и он чувствует себя уязвимым, что ненавидит больше всего. Он хочет убить Нила. Хочет притянуть его и заставить закончить это. Хочет, чтобы это прекратилось, и в то же время не хочет. Они возвращаются в комнату, и Нил закрывает дверь на замок. Эндрю стоит у стены, скрестив руки, и смотрит на него с холодной яростью. Но под яростью скрывается желание, уязвимость, доверие. — Ты доволен? — спрашивает он, и его голос — лезвие, но в нем дрожит что-то, что он не может скрыть. — Очень, — отвечает Нил, подходя ближе. Его голос мягкий, но стальной. — Но я еще не закончил. Он опускается перед Эндрю, пальцы касаются ремня джинсов. Эндрю не двигается, позволяя Нилу расстегнуть их и стянуть вниз. Нил действует медленно, давая время остановить его, но Эндрю не останавливает. Нил осторожно убирает пробку, и Эндрю выдыхает, чувствуя облегчение и пустоту. Ощущение потери раздражает, но Нил не дает задуматься . Его пальцы, смазанные лубрикантом, возвращаются, растягивая еще больше. Эндрю стискивает зубы, дыхание тяжелее, и он ненавидит, как тепло разливается по венам, как пальцы сжимаются, чтобы не вцепиться в Нила. — Нил, — голос Эндрю как предупреждение, почти мольба. — Да или нет? — Нил смотрит в глаза, взгляд твердый, но теплый. — Да, — отвечает Эндрю, и слово вырывается быстрее, чем хотел. Нил встает, стягивает одежду и прижимает Эндрю к кровати. Эндрю лежит на спине, тело напряжено, но он позволяет Нилу взять контроль. Нил входит медленно, давая время привыкнуть. Пробка весь день дразнила, оставляя на грани, и теперь каждое движение Нила как освобождение. Эндрю чувствует, как тело поддается, как жар нарастает, и это почти слишком. Он не издает звуков, но пальцы впиваются в простыни, дыхание рваное. Нил наклоняется, губы парят над шеей, но не касаются -он знает границы. Вместо этого шепчет: — Ты держался весь день. Я горжусь тобой. Эндрю хочет ответить резко, но Нил делает толчок, и слова застревают. Нил доводит его до края, и это ощущение - освобождение, которого он ждал. Нил следует за ним, и они замирают, тяжело дыша. Они лежат на кровати, и Эндрю смотрит в потолок, возвращая контроль над дыханием. Нил рядом, повернувшись к нему, но не касается. Тишина комфортная, но заряженная. — Еще ставка? — спрашивает Нил, и в голосе скользит вызов. Эндрю смотрит на него, глаза сужаются, но в них мелькает что-то, что Нил знает. — Ты пожалеешь, Джостен, — говорит он. Нил смеется, и Эндрю думает, что проигрывать не так уж плохо. Особенно если это Нил.