Овечка

«Ребенок, сломленный родными, Забитый в угол, словно зверь, Глазами мокрыми, пустыми Сверлил изношенную дверь. Холодный нож врезался в кожу, Босые ноги вжались в пол, А тело, судорожно ёжась, Свернулось маленьким клубком. Потерты в кровь подушки пальцев, И ногти вырваны под ноль. Дрожит малыш как будто заяц, Держа в себе истошный вой. Кричать теперь уже не смысла — Охрип навеки его глас. И смерть над ним давно нависла, Но не спешила жизнь забрать. Она смотрела, как страдает, Гниёт живьём его душа. И шаг за шагом настигает, Его старанья в пыль кроша. Разбитый горестным испугом, Не понимающий за что, Он заслужил такие муки, Скулит отрывисто в бедро. Руками мокрыми от крови Сжимает проткнутый живот, В окно так хочется от боли, Но он, увы, не доползёт. За дверью го́лоса не слышно, Но марш шагов не утихал. За день избили его трижды, И жаль, что он не умирал. Терпел всю боль и униженье. Взгляд уводил от мерзких глаз. И продолжал свое сраженье, Но то хватило лишь на час. Он умолял его отпрянуть, Не трогать ниже живота. Но тот вспорол его ногтями Смеясь победе, как дитя. Юнец хватал как рыба воздух, Не мог поверить слуху он: Услышал хруст — ломались кости — И полный скорби тихий стон. Воспоминанья угнетали, Мальчишка вырос на глазах. Его невинность вмиг забрали, Оставив лишь животный страх. Встав с окровавленного пола, Он обхватил сильнее нож, Собрал в себе всю силу воли, Унял поток горячих слез. Оставлен волку на съеденье И брошен, словно сирота. Такому мусору и место — Зачем спасать его со дна? Мне было семь», - усталый голос Враз дрогнул словно тонкий лёд, В глазах растаял прежний холод, Казалось, он вот-вот уйдет. «И ты поверил», — очень тихо Сообразил бледнющий Нил. «Поверил», - вдруг кивнул гоклипер И резко двинулся за ним. Нил обхватил его за руки И вмиг прижал к своей груди. Губами бледными от грусти Сказал: "прошу, не уходи".