Время тишины

На восьмой курс вернулись не все. Те немногие, кто решился снова переступить порог Хогвартса, хотели прожить этот год как обычные студенты, а не дети войны. Удивительно, но среди них оказался и Драко Малфой — вернулся, правда, скорее из необходимости, чем из желания. Вряд ли можно было ожидать, что его кто-то здесь ждал. Ни собственный факультет, ни преподаватели, ни уж тем более другие ученики — кому вообще придётся по душе общество бывшего Пожирателя Смерти? И взгляды это только подтверждали. Но, учитывая теперешнее положение его семьи — отец в Азкабане, мать заперлась в поместье, пытаясь прийти в себя после краха привычной жизни, — Драко оставалось лишь одно: закончить обучение. Хотя бы хорошие оценки могли стать тем хлипким мостиком к будущему. Шансы, что кто-то возьмёт его на работу, были призрачными, но держаться хоть за что-то было необходимо. Только этим он и оправдывал своё возвращение. Учиться было несложно — почти весь материал седьмого курса он знал, а теперь мог сосредоточиться на тех предметах, в которых раньше чувствовал себя неуверенно. Всё это отвлекало от реальности. Было одиноко без привычных лиц — Пенси, Блейза… Но, пожалуй, одиночество даже нравилось. После месяцев, проведённых в особняке, полном шипящих Пожирателей и Нагайны, тишина стала настоящим спасением. Он находил уединённые уголки замка, выбирал коридоры, по которым почти никто не ходил, прятался в самых дальних закоулках библиотеки. Даже на уроках говорил лишь по необходимости. Никто не заводил с ним разговоров — да и он сам не искал компании. Хогвартс, на удивление, стал домом. Не Мэнор, пропитанный ужасом, смертью и отголосками заклинаний, от которых ещё долго вздрагивала кожа. Там было мучительно. Здесь — спокойно. Здесь пахло чернилами и пергаментом, а не кровью и тьмой. Вот и сейчас Драко сидел в одной из башен, куда редко заглядывали даже преподаватели. Конспекты аккуратно разложены на коленях, пальцы лениво скользят по строкам, время от времени оставляя пометки на полях. Солнечный свет мягко ложился на лицо, смягчая резкие черты, согревая кожу. Воздух играл пыльными сполохами, за окном пели птицы. Этот мир казался почти ненастоящим, бутафорским, но таким желанным. Здесь он не Малфой. Здесь он просто — Драко. Именно поэтому звук шагов в коридоре, разбивший эту хрупкую иллюзию, прозвучал как удар грома. Он только успел подумать кто бы это мог быть, как из-за поворота вышел Поттер. Конечно. Кто же ещё. Гарри Поттер. Национальный герой. Спаситель волшебного мира. Человек, который вытащил Драко и его мать с того света на суде, произнёс в его защиту ту самую речь, которую теперь можно было переслушивать в памяти, как старую пластинку. После этого Драко его почти не видел — только отправил короткое письмо с благодарностью, как велели приличия… и мать. А потом — восьмой курс. И Малфой всеми силами избегал встреч. Где Поттер, там всегда неприятности. Но, похоже, жизнь обожала испытывать его терпение. Сейчас Поттер стоял на ступенях, мялся, как провинившийся первокурсник, бросая на него быстрые, нерешительные взгляды. Драко вглядывался в это зрелище пару секунд, решая, стоит ли сейчас приложить ладонь ко лбу или просто сбежать. Но, в конечном итоге, махнул рукой. В мыслях пронеслось усталое пускай будет, как будет. Он отодвинул конспекты ближе к стене и похлопал по месту рядом, мол, садись, раз уж пришёл. Поттер сел. Тихо. Осторожно. Как будто боялся спугнуть кого-то или что-то внутри себя. Драко не спрашивал — зачем, почему, откуда взялся — он не хотел знать. Поттер — это всегда лишние объяснения, лишние чувства, лишние проблемы. Гарри же… Гарри давно ловил себя на странном ощущении пустоты. Без вечных перепалок с Малфоем, без насмешек, язв и вечного мелькания белобрысой головы в толпе — было непривычно. Слишком тихо. Слишком пусто. Он и сам не понимал, зачем его снова и снова тянуло искать Малфоя. Просто… казалось, что так правильно. Его жизнь всегда крутилась вокруг борьбы. Без этой борьбы, как оказалось, становилось странно. Одиноко. Даже рядом с Гермионой и Роном. Может быть, особенно рядом с ними. Они начинали жить, улыбаться, строить планы. А он застрял. И кошмары. Бесконечные ночные кошмары. Война, Воландеморт, крики, смерти. Рассказать друзьям? Нет. Они заслужили счастье. А вот ему оставались ночные бдения, бесконечная усталость и чувство, что что-то упущено. Вот и сейчас, только благодаря Карте Мародёров, он нашёл Малфоя. Как и всегда — в труднодоступном месте, подальше от всех. И теперь, сидя рядом, слушая тихий шорох пера по пергаменту, Поттер вдруг почувствовал, как глаза тяжелеют. Солнечный свет, тепло, мягкое дыхание рядом — всё это вытягивало из него остатки сил. Он пытался бороться с этим, но вскоре сон всё-таки одержал победу. Малфой заметил это только тогда, когда Гарри тихо и абсолютно беззвучно завалился ему на плечо. Внутри всё сжалось. Он резко повернулся, глядя на спящего, как на бомбу с таймером. И что теперь? Поднять, оттолкнуть, разбудить?.. Или… Вдох. Выдох. Ладно. Он осторожно придержал Поттера, устроив его голову у себя на коленях. Внутри всё бунтовало, но разум холодно отмахнулся: Нельзя же, чтобы национальный герой спал на полу. Некрасиво. Отличное оправдание, правда? Только вот самообман больше не работал. Особенно когда Гарри тихо вздохнул во сне и прижался ближе. Через секунду рука Поттера легла на его талию, а нос уткнулся куда-то в живот. Драко перестал дышать. Всё тело похолодело, как от ледяной воды, только лицо горело. Это вообще что сейчас такое? Где камера? Шутка? Сон? Он пару минут просто сидел, уставившись на темноволосую макушку, а потом, совершенно бессильно, вздохнул. — Ладно, — прошептал он. — Ладно. Ладно. Блять. Что за цирк вообще… И всё же, подняв руку, Драко аккуратно зарылся пальцами в каштановые волосы. Осторожно, будто боялся сломать что-то хрупкое. Они оказались мягче, чем он представлял. Чёрт. Чем дольше он это делал, тем больше неуместных мыслей нахлынувало. Тех самых, которые он пытался закапывать глубже всё время после войны. Тех, которые объясняли, почему Малфой всегда первым начинал цепляться к Поттеру. Почему невозможно было не смотреть, когда он проходил мимо. Почему тогда, в мэноре, стоило Поттеру оказаться на грани смерти — всё внутри рухнуло. И сейчас, несмотря на весь мрак, что они пережили, Гарри Поттер снова нашёл его. И снова влез ему под кожу. И снова Драко ничего не мог с этим поделать. Он гипнотизировал взглядом тёмные вихры, не понимая — как так вышло, что великий Гарри Поттер теперь мирно сопит у него на коленях, обняв за талию, как будто… как будто так и надо. — Ладно, — шёпотом повторил он. — Ладно. Сквозь всю эту внутреннюю панику вдруг пробилась глупая, предательская улыбка. Какая-то тёплая, мягкая, беззлобная. И ничего уже не оставалось, кроме как осторожно продолжить перебор волос, позволяя пальцам зарываться в мягкие непослушные кудри. Раз за разом. Словно гипноз. Словно без этого уже невозможно. И чем дольше он это делал, тем яснее осознавал: всё, хватит. Больше врать себе бесполезно. Ему нравится Поттер. Нравится — до тихой ярости. До горечи, что разливалась в груди. До злости на самого себя за эти чувства, до боли за годы, потраченные на нелепую ненависть. Нравится настолько, что он пытался исчезнуть из его поля зрения, затеряться в коридорах, лишь бы снова не оказаться вот так — рядом. А всё вышло наоборот. Поттер сам пришёл. Бессмысленный, невозможный человек, — раздражённо подумал Драко. Но от этого пальцы не перестали мягко скользить по волосам. И всё было бы почти терпимо, почти спокойно… если бы Поттер внезапно не открыл глаза. Зелёные. Удивлённые. Прямо на него. Малфой, как ошпаренный, отдёрнул руку, словно его поймали за чем-то неприличным. Сердце бешено колотилось. На щеках вспыхнул румянец — противный, предательский. Но… он был не один в этом позоре. Когда Поттер понял, где он лежит, и в каком положении — с рукой, обвившей Малфоя за талию, — на его лице сначала промелькнул шок, а потом всё тело будто застыло в нерешительности. Секунды тянулись, как вязкий мёд. Они просто смотрели друг на друга, молча, боясь шевельнуться. Словно любое движение могло разрушить хрупкое равновесие этого странного мира, где Поттер спал на коленях у Малфоя, а Малфой перебирал его волосы. И, как всегда, первым решился Поттер. Не оттолкнуть. Не сбежать. Нет, он поступил куда хуже для самообладания Драко. Он медленно, осторожно потянулся к его ладони, легко, будто прощупывая границы дозволенного, взял её в свои пальцы… и мягко уложил обратно себе на голову. Аккуратно, почти ласково. Словно говорил этим движением: я не против. Продолжай. Драко выдохнул прерывисто, не в силах совладать с телом. Лицо стало красным, дыхание сбилось, разум метался, как загнанная птица в клетке. Но Поттер смотрел на него так… спокойно. Почти умиротворённо. И, самое ужасное, он ещё и улыбнулся. Неловко, криво, по-детски. И этой улыбкой окончательно добил Малфоя. Гарри провёл большим пальцем по тыльной стороне его ладони и вновь закрыл глаза, будто давая Драко время смириться с происходящим. Или просто скрывая собственное смущение. А Драко сидел, как полная идиотская версия самого себя, и не знал — это вообще реально? Это сон? Или он сошёл с ума? Всё внутри было как перевёрнутый вверх дном Хогвартс: коридоры знакомые, но лестницы ведут не туда, стены дышат, воздух вибрирует, а ты не знаешь, упадёшь сейчас или полетишь. Но пальцы всё же дрогнули… и вновь зарылись в эти чёртовы волосы. Осторожно. Как будто нащупывал почву под ногами, боясь провалиться. Гарри тихо выдохнул, довольно улыбнувшись. Послышалось мягкое, почти мурлыкающее мычание. И с этим звуком вернулось давно забытое чувство покоя. Того самого — настоящего. Когда нет ни прошлого, ни войны, ни боли, ни Круцио, ни мертвенно-бледных лиц. Только этот странный момент. Только тепло другого человека рядом. Только лёгкий ветерок, свет пыли в лучах солнца и касания пальцев по волосам. И Драко поймал себя на мысли: ему никогда ещё не было так спокойно в молчании с кем-то. И как же хорошо, что этим кем-то оказался Поттер. Они так и остались сидеть вместе, растворяясь в редком, почти хрупком спокойствии, пока солнце не начало окрашивать стены тёплым золотисто-алым светом. Всё вокруг становилось мягким, размытым, будто само время решило замедлиться ради них. Драко, поддавшись приятной дремоте, незаметно уснул. Проснулся только под вечер — лениво зевнув, сонно потянулся и опустил взгляд на Поттера, всё ещё спящего у него на коленях. Лицо Гарри казалось умиротворённым, даже по-детски беззащитным. Драко не удержался — поддался порыву, скользнув пальцами по тёплой щеке. Реакция была мгновенной — его ладонь тут же перехватили, крепко, но бережно, и прижали к губам. Тёплый, осторожный поцелуй в чувствительную кожу ладони заставил кровь приливом хлынуть к лицу. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. — Ты такой красивый, Драко… — едва слышно прошептал Гарри, и от этих слов у блондина будто вырвали воздух из лёгких. Драко тяжело сглотнул, сбивчиво дыша, чувствуя, как его ладонь всё ещё прижата к губам Поттера. Он смотрел на него — такого красивого, живого, настоящего, подсвеченного последними лучами заходящего солнца. И вдруг внутри вспыхнуло острое, почти болезненное желание: чтобы Поттера таким видел только он. Эта мысль вспыхнула и тут же растворилась в голове, стоило Гарри вновь коснуться его кожи губами — уже чуть выше, ближе к запястью, чуть смелее. — Ты постоянно куда-то исчезаешь, — продолжал Поттер тем же тихим, интимным тоном, глядя в серые глаза. — Я, кажется, уже привык искать тебя взглядом. Возьми за это ответственность. — За что? — выдавил Малфой, почти не осознавая, что говорит. Голова кружилась. Тёплое дыхание Гарри касалось кожи, иногда горячие губы поднимались выше по руке, и каждая вспышка этого прикосновения отзывалась волной мурашек по позвоночнику. — За всё, — Гарри слабо улыбнулся, глядя на него снизу вверх. — Все эти годы — ты всегда заставлял меня смотреть на тебя. Даже когда я злился, даже когда ненавидел. А потом… потом на шестом курсе я едва не сошёл с ума, потому что тебя вдруг стало слишком мало. И как бы я ни прикрывался слежкой и подозрениями — это была ложь. Даже себе больше врать не могу, — он чуть опустил голову, переплетая их пальцы. — Возьми ответственность за то, что без тебя я… просто не могу. У Драко закружилась голова. Мир плыл, расплывался, терял очертания. Всё, что оставалось реальным — это Поттер. Поттер, его глаза, его ладонь, переплетённая с его пальцами. Его тепло. — Я… — голос дрогнул. Сердце забилось где-то в горле, сбиваясь с ритма. — Хорошо… Он едва успел закончить, как Гарри улыбнулся — широко, искренне, так, как никто и никогда прежде. Даже закат померк рядом с этой улыбкой. Он наклонился ближе, медленно, будто боясь спугнуть момент, и завис так близко, что Малфой мог рассмотреть каждую ресничку, каждую веснушку на его носу. — Тогда… могу ли я тебя поцеловать? — прошептал Поттер так тихо, будто это была их общая тайна. — Да, — Малфой почти не слышал собственный голос, но уже сам потянулся вперёд, укорачивая остатки расстояния между ними. Поцелуй оказался именно таким, каким должен был быть первый поцелуй после стольких лет — немного неуверенным, чуть жадным, сдержанным ровно на ту степень, чтобы не сорваться сразу. Терпкий вкус губ Поттера напоминал пряности и сладость мёда, смешанные с чем-то знакомым — с тем, что всегда было рядом, всегда бесило, всегда манило. Гарри притянул его ближе, почти прижимая к себе, руками обвивая талию и шею. Целовал жадно, словно хотел заполнить пустоту внутри этим одним движением. Трепетно, с лёгким дрожанием, с затаённой тоской по несбывшемуся. Язык скользнул вдоль губ, осторожно, будто спрашивая разрешения, и Драко без раздумий впустил его, сливаясь в долгом, страстном танце. И с каждой секундой становилось понятно: они оба слишком долго ждали этого момента. Поцелуи становились более смелыми — сминающими, горячими, губы то покусывали, то скользили по щеке, подбородку, снова возвращаясь. Воздуха катастрофически не хватало, в голове гудело. Хорошо, что они сидели, иначе ноги давно бы отказались их держать. Драко зарывался пальцами в любимые, мягкие волосы Поттера, другой рукой поглаживал горячую кожу на затылке. Его собственная кожа тоже горела — смущением, желанием, долгожданным освобождением. Каждое касание, каждое движение было как драгоценность — бесценно, жадно впитываемое телом и разумом. Они отстранились только когда дыхание окончательно сбилось, и даже тогда не хотели отпускать друг друга. Башня окуталась мягким полумраком, но даже это казалось уютным. — Уже начался ужин, — негромко заметил Драко, очерчивая пальцами чужие скулы. — Наверное, стоит пойти… — отозвался Гарри, но тут же вновь заключил его в объятия. — Только ещё немного. Пожалуйста. — Хорошо, — выдохнул Драко, склоняя голову ему на плечо. И в тот момент весь мир перестал существовать. Остались только они. Поттер был источником всех проблем в его жизни, и одновременно — их единственным решением. *** Неудивительно, что все головы в Большом зале повернулись к дверям, когда два вечных соперника вошли вместе. Но куда забавнее было другое — как именно они вошли. Бок о бок. Ближе, чем друзья. Гораздо ближе. Рон, увидев их, так резко вдохнул, что подавился куриной ножкой и закашлялся, хлопая себя по груди. Гарри едва заметно усмехнулся, не отводя взгляда от Драко. Тот лишь насмешливо вскинул бровь, демонстративно игнорируя чужие реакции. А вот Гермиона, в отличие от всех, лишь мягко улыбнулась, склонив голову чуть вбок. Казалось, она знала всё задолго до них обоих. Наконец-то эти два идиота нормально поговорили, — мелькнуло у неё в голове. И да, пожалуй, это действительно было началом чего-то настоящего.