Тугодум Эгберт

Влюбленности в подростковые годы это необходимая часть взросления. Часть осознания себя, часть юношеской неразберихи и... Такие чувства редко бывают серьезными. Но это точно не про Карката. Он очень серьезен. Всё началось с того, как в 6 классе он проходил мимо дома Джона Эгберта. И очень милый мальчик его возраста продавал лимонад в самодельном магазинчике из коробок. Маленький, юный и доверчивый Каркат отдал 2 доллара чтоб взять этот лимонад. Но он оказался... С ПЕРЦЕМ ЧИЛИ. Джон был счастлив, что наконец-то его розыгрыш сработал. А Каркат вспыхнул яростной руганью на 13-летнего мальчика с дурацкими шутками. Это было так давно. КК уже и не помнит точно, что было после всего... Всё таки, он уже учится в старшей школе и годы потёрли воспоминания. Но как бы он не хотел, годы не смогли потереть эту яркую влюбленность в Джона. Вопреки всему логичному, сердце Вантаса не могло вынести тот факт, что Джон настолько противоположен ему самому. Сердце трепетало от всего: от его тупой улыбки, от дебильных розыгрышей, абсурдного вкуса в фильмах. И вроде, как, они друзья. Да и вообще, признаться парню с которым тебе еще учится в одном классе... Это самоубийство. Гарантированная неловкость и гомофобное осуждение всех, кто прознает. Поэтому Каркат всегда это просто носил в себе. Молча. Под всеми замками. Но Эгберт слишком навязчив, чтоб не посчитать что Вантас его друг. А розыгрыш с лимонадом начало прекрасной крепкой дружбы. *** В очередной день, когда Каркат сидел на математике. Рядом с ним по парте растеклась субстанция из нытья о том, насколько алгебра сложная. — Каркааааат... помоги... — И жертва математических неудач Эгберта лишь хмыкнула. Но стенания продолжились, и пришлось развернуться и всунуть ему свою тетрадку чтоб тот списал. Быстро, чтоб учитель не заметил. Было слышно лишь как тетрадь шуршит, а затем ручка которая быстро всё переписывала в другую тетрадку. Он смотрел, как Джон списывает, и не мог не отметить, как неровно тот держит ручку. Пальцы грязные в чернилах. Щека подпёрта рукой. Уголки губ подрагивают — он явно доволен собой.И вот, треклятые строчки решенных примеров уткнулись в плечо Карката вместе с шепотом... — Спасибо, Каркат! Ты самый лучший. Я тебя обязательно найду как отбла — Но тут в лоб парня заехал мелок учителя, который сердито дулся что его предмет так грубо игнорировался. — Ойййй! И в мыслях Карката уже давно не осталось места размышлениям о формулах. Этот чёртов шепот. Так близко к уху. И он сказал ему, что он самый лучший и всё такое. В стиле Джона. И сердце предательски сжалось. Будто внутри живота бабочки только и ждали пока этот сладкий голосок похвалит их владельца. Да блин, на ушках так и остался этот жар. И из влюбленного транса Карката лишь выводит резкий и громкий противный звонок на перемену. Вот он, Джон стоит и смотрит на него. Чего-то ждёт, намереваясь начать лепетать о своём. Да, опеределенно они оба осознавали что значит этот взгляд. "Ну давай, спроси в чем дело, и я не заткнусь." — Ну чего тебе? — Голос Карката явно не звучал заинтересованно. Очевидно, он не хочет слышать снова что-то вроде "ты знал, что Макконахи тот трюк исполнял сам? Без каскадёра." НО увы... Он услышал нечто интереснее. — Я придумал как тебя отблагодарить за то, какой ты классный друг и... — Очкастый наклонился и сказал на несколько тонов тише. — ...дал списать, хехе. — Звучало так, будто протянутая тетрадка с ответами на все задания это что-то вроде тайных документов ФБР и Каркат только что остановил третью мировую. — Джон, мать твою, это просто примеры. Да ты мог и сам бы решить это всё, не будь у тебя вместо мозга воздушная пробка. Ты просто наныл эту долбаную тетрадку. Мне не нужны твои подачки и — К губам Карката прислонился палец Джона. Весьма нагло. Определенно злит и смущает. Но так же и затыкает. Он даже не сразу понял, что злится — потому что сначала сердце почему-то дрогнуло. Это настолько Джон. Он не думает, что это флирт. А это флирт. — Ты станешь настоящей принцессой, Каркат. — КАКОГО ХРЕНА, ЭГБЕРТ? — Всё таки, будущая принцесса отталкивает руки Джона и с раздражительным недоумением смотрит на него. — Нет, погоди, я серьезно. Прям буквально. Я же в театральном кружке, забыл? Нам нужна принцесса. Наша ногу сломала на занятиях группы поддержки. А выступление завтра. — Каркат слушает что говорит очкарик и просто охереевает с каждым словом сильнее. Нет такой вселенной где Каркат мог бы сойти за классную милую принцесску. И это точно шутка. — Иди к чёрту, Эгберт! Я лучше сдохну чем снова поведусь на твой розыгрыш. — Парень встаёт с парты наконец и сердито топает из класса. Но тут начинается умоляющее преследование... Эгберт идёт за ним по пятам. — Джон, отвали, я сказал нет! — Ну Каркааат, ты будешь такой классной принцессой, и там только одна сцена где в конце принц спасает её из башни. И всё! Ты просто выйдешь в конце и... — Эгберт, исчезни! — И вот, отчаяние горе театрала почти настигло, когда они подошли к шкафчику Вантаса. Он открыл его и копался в учебниках. А Джон так и строил глазки. Вернее даже сказать, поедал глазами сквозь свои огромные очки. Явно не давал и шанса отказаться, но всё равно подавал всё так, будто Каркату нужно согласится по своей воле. — Это не сработает. Свали. — И резкий хлопок дверцой шкафчика. Но как назло, мимо проходила Вриска и Терези. Они тоже в театральном кружке и знают Джона, так что направились к нему поболтать. — Че как? Джон, ты уже нашёл нам принцессу? Ты говорил, у тебя идея. — Терези тут же начала с насущного. Как будто её кто-то подговорил... Но Джон не настолько умный для подобных планов. Однако, брови Карката меньше хмурятся. Вот у его любимого зубастика появились доказательства, что это не розыгрыш. Но идея быть принцессой всё равно абсурда. Пока что... Потому что то, что происходит дальше заставляет предубеждения Карката трескаться. — Ой, девченки... Та извините, не получится... Каркат отказался... — Джон выглядит не на шутку расстроеным и поникшим. Даже склоняет голову как побитый щенок. И Вриска продолжает диалог. — АХхахаха! Джон, ну ты даёшь! Карката позвать на роль принцессы? Ты совсем рихнулся?. И вот тут уже была задета гордость. — Да вышла бы из меня ахеренная принцесса, я просто не хочу... — Не хочешь позориться? — Вриска поддевала чувствительное эго Карката, а Джон лишь вжался в шкафчик за спиной и наблюдал. Крутые ребята разбираются. Вмешиваться опасно. — Позориться? Ты смеешься?! Я бы не... — Тогда почему не согласишься? — И было видно как у Вантаса пар идёт из ушей. Было понятно, что его троллят. И он повёлся. — К чёрту! Я покажу, кто тут самая крутая принцесса. Камень с души Джона упал так резко. Наконец-то у них будет достойная принцесса. Каркат Вантас. *** Пару дней подготовки прошли тяжело. Каркат кричал свою единственную реплику как боевой клич, а не как милая принцесса. Но все просто сдались в попытках это исправить. Платье пришлось перешивать на его размер. Увы, он всё таки парень и не мог натянуть на себя платье миниатюрной девушки. Не сходилось в груди и в бедрах. Еще немного волокиты и вот. День представления. Целая толпа в актовом зале, которую пускай туда и насильно загнали, но ждала. Испытание для тонкой душевной организации нашей принцессы. Если он облажается — увидят все. И он это знал. И он полагал, что Джон где-то в толпе. Всё таки, Эгберт не был актёром. Он в кружке занимался декорациями, светом, костюмами... чем угодно, но не играл на сцене. Как минимум, Каркат ни разу о таком не слышал. И почему-то его глаза нервно бегали по всему залу. Было важно, что же Джон подумает, увидев его в платье. Будет угарать? Ему понравится? Загоны и Вантас как всегда неразлучны и шагают по жизни нога в ногу. На деле парень даже наверное осознавал, что согласился на это вовсе не чтоб доказать что он может это. А потому что... Нет, он даже от лица рассказчика не готов признать то, что хотел помочь Джону Эгберту! Нет нет! А у Карката давно эта слабость. Он будет всеми силами делать вид что его вынудили, но ради своего тупого детского краша сделает что угодно. Как минимум сейчас у Вантаса всплывают флешбеки о презентациях в школу что он делал для него. О той мелочи что он подкидывал Джону на ланч или диски с фильмами. Суммарно там наверное уже сотня баксов собралась за эти год. Иногда он и вовсе соглашался пересмотреть очередной раз воздушную тюрьму. Изображая страдание и ненависть к этому фильму, но соглашался. И вот, кажется, сейчас с ним это сыграло злую шутку. Но всё таки пальцы предательски сжимали подол юбки. Губы были скусаны миллион раз, и даже помада немного слезла от этих нервных махинаций. Пот так и сочился, но макияж еще не съехал. Хорошо. Всё в порядке... Нужно же лишь просто сказать одну фразу и уйти, верно? Каркат же всё таки староста и глава клуба дебатов. Как он может боятся трудностей ради блага учеников этой школы? Он же лидер! А может, просто пытается себя успокоить. Но все его хорошие оценки и одобрение учителей не спасут его сейчас от ПУБЛИЧНОГО ПОЗОРА. Выход принцессы! Нервный стук каблуков на сцену. Все смотрят на него. Сердце стучит. Пот градом. Руки трясутся. Ох чёрт, сколько же мыслей по типу "Я просто ужасно выгляжу сейчас. Пора сиять! — Мой славный принц, ты пришёл и спас меня! Как же мне тебя благодарить? — Отстойно, что Карката не посвящали в нюансы сюжета из-за того, что времени было мало. Так что он просто заучил эту реплику и провыл её будто не его спасли от дракона, а это он дракон. А принцесса сдохла. И казалось бы, должно наступить облегчение. Всё таки же была обговорена одна реплика, так? НО НЕТ. Из тени другого конца сцены вышел ДЖОН, мать его, ЭГБЕРТ. Весь разодетый в нарядный костюм принца. И по дебильному улыбается, пока не заметил ПРИНЦЕССУ. Его глаза тут же заблестели, в груди всё сжалось а бабочки внезапно... появились? Кто бы мог подумать. Наверное, обычная реакция на своего друга в платье. Но оторвать взгляд нельзя. И он даже походу забыл реплики от того, как был очарован. Что вообще не давало Каркату хоть надежды уйти с этой сцены без эмоциональной травмы. Потому что как только Джону что-то шепнули из-за штор, он потряс головой и решительно потопал к принцессе Каркату. Шаг за шагом раздавался в тихом актовом зале на фоне сплетнического шепота. Явно публика обратила внимание на то, что несмотря на то, как Каркату идёт платье... он всё таки парень. И вот, пульс ускоряется. У обоих. Синхронно. Принц-очкарик вот уже в опасной близости и тянется к принцессе-мужику и... На весь актовый зал раздаётся звонкая пощёчина. — ТЫ ИДИОТ! — Орёт Вантас и убегает, срывая с себя платье. Благо, под ним штаны и свитер. Сказать что публика в ауте — ничего не сказать. Шушуканья стали такими громкими, что это уже никак уже за шепот нельзя принять. Скорее ярое обсуждение произошедшего. Со сплетнями и надуманными деталями. А принц так и стоял посреди сцены. Оглушенный пощёчиной и этими странными впечатлениями. Сердце замерло и накатило чувство вины. Джон всегда был тугим в плане понимания чужих чувств. И наверное, пощёчина вставила ему мозги на место. Резко пришло осознание: он постоянно просит Карката с чем-то помочь. Постоянно его достаёт своими капризами. Постоянно ставит его в неловкое положение. Эта пощёчина заслужена. Конечно он бы не полез целоваться на сцене в платье по своей воле... И эта вина так жалила Эгберта внутри. Он же всегда жил с установкой что он славный парень. А в результате... самый лучший парень из всех, что знал Джон так расстроен. По его вине. И ничего нет хуже чем осознание хорошего пай мальчика, что он так сильно облажался. Свет сцены, галдёж публики, довольно сильный удар... Что-то из этого стало причиной звона в ушах и какого-то ужасного чувства тяжести и... решительности? Нужно извиниться, и это очевидно. *** Нашёл Карката Джон в туалете. Запертого в кабинке и сжатого на сидении унитаза как на стуле для пыток. Сначала парень вошёл в помещение аккуратными шагами, боясь спугнуть. Но всё таки спугнул. Краем уха он усплел услышать пару всхлипов, которые внезапно прекратились от звука стука кедов об кафель. И это прошлось как лезвие по нутру экс-принца. Гудящая тишина в уборной делала ситуацию сложнее. Сложнее скзаать всё по факту, что нужно. Но Джон набрав воздуха в грудь постучался в кабинку. — Каркат? Это ты? В ответ тишина. А в ответ на тишину тяжелый вздох. — Извини меня. Мне правда стыдно. Я тебя... не ценил как следет. Ты такой классный друг. Всегда мне помогаешь. А я как придурок. И с математикой мне помог, и с кружком театральным... И со всем вообще всегда помогаешь. Извини. Ты правда такой-такой хороший. Я такой идиот, а ты всегда рядом. Эх... И в платье ты выглядел просто, ну... — И дверь внезапно распахнулась, почти что стукнув Эгберта по лбу, который тот прислонил к ней. Нельзя было позволить этому предложению закончиться. Последствия были бы сокрушительны. И взору превстал заплаканный и пристиженный Каркат. Волосы лохматые, синяки под глазами будто стали еще глубже, взгляд убитый. В голове Джона он плакал, потому что не хотел носить платье. А Каркат видел это как очередной сеанс страдания по Эгберту, который слишком туп, чтоб осознать. Осознать ПОЧЕМУ Вантас делал всё это. — Чувак. Выглядишь... — И в ответ лишь грубое... — Только посмей сказать что я хреново выгляжу. Я тебя прям здесь убью. На атомы разберу и кишки... — И руки Эгберта обхватывают Вантаса не давая ему договорить. Тёплое милое мягкое объятие. Оно разъедало сердце Карката от того, насколько оно было нежным. Крепким, но не принуждающим. Джон обнимался так естественно. Он явно был в этом профессионал, в отличии от второго парня. Ведь тот лишь неуклюже сложил руки на спину в ответ. И мозг чернобрового разъедало от мыслей: это он так всех друзей обнимает когда видит что им хреново? Почему-то хотелось верить что у него... есть особенные друзья. И лишь им полагаются объятия. Но всё таки вся горечь постепенно стала отпускать Карката. Всё мерзкое и грустное внутри заполнялось разлитой лаской. Это как в колбочку с растворимой херней залили кучу самого сладкого и горячего чая, и херня полилась по краям наружу и прочь. В общем-то, раз Джон так намерился успокоить Карката... У него это вышло. Тепло обоих тел прижатых впритык не могло не утешать. Руки обвивали и сжимали. Гладили и Грели. Карката впервые обнимали ТАК. Так, что на коже появляется ощущение что ты лишь маленький маленький комочек близости. Но всё равно почувствовав неловкость от слишком долгих обжиманий — он толкнул парня в грудь. — Ты чего творишь?! — Щеки выдавали настоящие ощущения парня сейчас с потрохами. Но хорошо, что Эгберт достаточно недогадлив. — Извиниии! Ты меня прощаешь? — Пару сбивчивых шагов назад. По правде, он реально выглядел виноватым. Тёр затылок и сминался с ноги на ногу. — ...Ладно. И еще одно радостное объятие для примирения. Но его встретил на этот раз лишь недовольный визг. Будто Каркат мог бы рассматривать вариант не прощать его. Такого тупого, навязчивого, проблемного но... милого, славного, чуткого и доброго парня. Которого он обожает до мозга костей. ...И даже не догадывается, как же его ценит этот парень в ответ. *** С инцидента с выступлением прошло пару недель. Вроде и подзабылось, а вроде в толпе школьной суеты можно услышать шушуканье на эту тему. Но уже не так стыдно. Да и их примирение избавило эту ситуацию от большей части неприятного осадка. Но семя чего-то большего между двумя парнями было заложено. Из головы Джона так и не выходил ни образ Карката на сцене, ни это мягкое нежное объятие после этого. Не то, чтобы в его кореше в платье было что-то такое удивительное. Да, мило, но... зацепило другое. Этот взгляд. В нём читались одновременно и злость, и отчаяние и что-то... Что Эгберт никак не мог определить. И это заставляло об этом думать. А объятие хотелось повторить. Хоть оно и было дружеским. И всё это уже третью неделю не давало покоя бедному парню. Он не мог описать почему и как его восприятие старого приятеля поменялось. Осознание что он ВСЕГДА был рядом чтоб прийти на помощь несмотря недовольное бурчание — грело. И многие давно знакомые действия Карката стали читаться теперь иначе. Вот он снова подаёт Джону ручку на биологии. Молча. Как только заметил, что парень не может найти свою. И раньше бы Джон просто поблагодарил и забыл бы. Но теперь в ответ на такое внутри что-то ёкало. Вот Джон снова забыл ланчбокс дома и Каркат хоть и ругается на его тупасть, но прямо время отчитывания суёт свой сендвич ему в руки. Вот Джон на физре свалился и поцарапал коленку и Каркат закатывая глаза первый идёт к нему чтоб тот не разнылся. И крыша Эгберта просто ехала от того, как много подобного он не замечал всё это время. Каждый день на протяжении этого времени происходило хоть что-то подобное. И это радовало, смущало и ставило в расстеряность. Это было совсем не похоже на то, что у Джона было к Вриске в 7 классе. Она ему просто по детски нравилась потому что красивая и классная. А тут... Эти чувства какие-то сложные и комплексные и зрели так постепенно, что мозг парнишки лопался от попыток дать этому название. — Эй, Каркат! Хочешь на вечеринку? Будет толпа народу! Я всех позвал. — И Каркат поднял взгляд на Джона, что сидел рядом за партой на перемене и строил домик из карандашей. Вот как такой кретин что не может выстроить больше двух карандашей в башню... может звать на вечеринку? Тем более, тяжело поверить, что он вообще хоть раз был на вечеринке. Каркат вскинул бровь. — Ну эй, я серьезно, давай приходи ко мне в пятницу после в 5 вечера. Я отвечаю, будет весело. *** И вот Каркат Вантас стоит напротив двери чужого дома как влитой. Ровно в 17:00. У него нет привычки опаздывать, хотя тут можно было чутка опоздать. Звонок в дверь. Подозрительно, музыка не играет громко... Как-то странно для вечеринки. И вот, дверь открывает Джон. Беззаботно улыбается, одет в то же, что и всегда. А пахнет не алкоголем, а пепси и чипсами. Каркат заглядывает в дом краем глаза и понимает. — Джон. Я официально тебя ненавижу. — И тут же этот Джон ноет. — Эйй, почему? — ПОТОМУ ЧТО ЭТО НЕ ВЕЧЕРИНКА ЕСЛИ НАС ТУТ ДВОЕ, КРЕТИН. — Всмысле?! Так нас трое! — ТРОЕ?!!! Эгберт потянул Карката внутрь дома и захлопнул дверь. Какое-то время парня тянули за рукав в комнату в чужом доме. В комнате был просто музей задротской девственности: плакаты самых тупых и пафосных фильмов. Какие-то атрибуты для фокусников. Целый стеллаж с видеоиграми. Компьютер, который явно активно используют. А так же стеклянный ящик с милой ящеркой, что покоилась на ветвях в искусственном освещении. Мирно и безмятежно. И вот, пред ним встала картина: комната Эгберта в куче рандомного хлама и террариум с жёлтым геконом. — Это Кейси. Так что нас трое! А еще мой папа через пару часов с работы вернется. И нас будет четверо. — Он улыбался так, будто вообще не обратил внимание, что что-то не так. И что у его собеседника уже пульсирует вена на лбу от желания взорваться. — КАКОГО ЧЁРТА, ЭГБЕРТ? ТЫ ПРИГЛАШАЕШЬ МЕНЯ НА ВЕЧЕРИНКУ, ОБЕЩАЕШЬ КУЧУ НАРОДУ А В ИТОГЕ ТУТ ЯЩЕРИЦА И ТВОЙ БАТЯ?! ТЫ СОВСЕМ РИХНУЛСЯ? ТЫ ПРОСТО ТАНЦУЕШЬ ЧЕЧЁТКУ НА КАПЛЯХ МОЕГО ТЕРПЕНИЯ К ТВОЕМУ ИДИОТИЗМУ. ДА ЕСЛИ БЫ СЕЙЧАС ЭТОТ ДОМ ВЗОРВАЛСЯ Я БЫ БЫЛ БЫ РАД ВЗОРВАТЬСЯ ВМЕСТЕ С НИМ, ЛИШЬ БЫ НЕ ВИДЕТЬ ТВОЮ ТУПУЮ РОЖУ!! — И он сердито отходит от террариума и падает на кровать в комнате Эгберта. Да, уходить он не собирается. Лишь расправляет свой свитер, типо "хрен с ним, я тут остаюсь". Джон какое-то время возился с Кейси. Нарезал ей тараканов и кинул в терариум. А потом и вовсе начал сюсюкаться, что играло на нервы Вантаса. — Утютю, моя хорошая, ты такая голодная, да? Моя ты сладкая... — И он не выдерживает. — Почему ты так разговариваешь с ящерицей? — И Джон удивленно оборачивается к Каркату и для наглядности руками обхватывает террариум. — Потому что я её люблю! Почему-то невольно проскачила мысль, а что, если бы Джон так же бы обращался С Каркатом. Мысль проскользнула мимо воли, сгенерировала картинку в голове и оставила бедного влюбленного парнишку мучиться с этим. — А меня ты на кой чёрт позвал? — И в ответ лишь поднятая ладонь вверх, как жест призывающий подождать. Джон удаляется на кухню. И через пару минут он возвращается с тортом в руках и с очками-носо-усами. — КАКОГО ХЕРА?! — ЭЙ! Я просто подумал, что ты так много делаешь для меня. И нужно устроить вечеринку в честь Карката Вантаса, моего самого любимого друга. — И сердце вышеупомянутого делает кувырок, сальто и двойной флип в воздухе. Это настолько мило и в стиле Джона. Просто передоз. Парень ало краснеет и вскакивает с кровати, где нагрел место. Плечи приподняты в каком-то истерическом положении. Глаза яро бегают от торта к дебильным очкам Джона и обратно. — А зачем эти очки?! — Ну так, они же прикольные. Чтоб тебе было весело. Тарелка с тортом с стуком ставиться на тумбочку у кровати и Джон не снимая очков кивает, приглашая приступить к трапезе. — Это мой батёк для тебя испёк. Я ему рассказал про тебя, он сказал, что таких друзей как ты нужно ценить. И сам предложил помочь. — Джон радостно рассказывает и садиться рядом с Каркатом. Локти об колени и щеки на руки. Всё, чтоб любоваться другом, который вот вот радостно захохочет. Наверное... Каркат пилил тарелку с тортом так, что можно было почувствовать как торт сейчас загорится от лазеров из его глаз. И всё таки, парень нерешительно берёт тарелку с одним но большим кусочком с клубничкой сверху. И вилкой по немногу начинает есть. И он молчал. Почему-то, было тяжело придумать фразу в своём стиле. Типо, очень сложно возмущаться и бурчать когда ты рад и умилён до предела. Но всё таки кое что вызывало у него это самое раздражение. — Джон, твои очки совсем не смешные. Сними этот отстой. И Джон удерживает паузу, но после нее решительно отказывается. — Нет. — Всмысле нет? Они полная лажа. Это моя вечеринка и я запрещаю на своей вечеринке такое оскорбление комедии. — Каркат ставит тарелку на тумбочку и тянется снять очки. Но Джон лишь отползает на кровати подальше. И это выглядит как начало войны. Оба парня какое-то время смотрят друг на друга с попыткой убедиться, что это реально вызов. И в голове будто отсчёт от трёх... ОНИ НАЧИНАЮТ ДРАТЬСЯ. — РАДИ БОГА, БОЖАЛУЙСТА, СНИМИ ЭТОТ АНТОНИМ ПРИКОЛЬНОСТИ. — Каркат кричал и пытался рукой зацепить дужки очков. Но не получилось — Джон взял подушку и использовал её как щит. — Нет! Они самое прикольное, что у меня есть. — И Каркат делает решающий ход: берет вторую подушку и дубасит ей Джона. — ОЧЕНЬ ЖАЛЬ ЭТО СЛЫШАТЬ, КРЕТИН. Каждый удар приходился решительно точно по Джону. В попытке оглушить его и снять долбанные очки. В какой-то момент Каркат и вовсе забыл, зачем он дерется с ним. Не настолько уж эти очки и отстойные, просто... Это было весело. Эгберт начал ржать в ответ на удары. И его хохот так ласкает уши. Он смеется заразительно и звонко. И внутри становится будто всё легче и проще. Все хлопоты и заботы Вантаса под шум смеха парня напротив и под глухие удары мягкой перьевой подушкой — испраяются. Появляется ощущение, будто всё и не важно. Можно просто баловаться и бороться как дети малые. Можно не переживать о обязанностях старосты сейчас. Можно не думать о своей отстойной семье что ждёт дома. Просто... веселиться? И это ощущение для Карката что-то новое. И он даже немного счастлив, что испытал его именно с ним. С Джоном. С Джоном, что под силой ударов парня упал на кровать спиной и очки слетели сами. А он и забил на них, лишь продолжал ржать. — ХАХха! Не думал, что тебя они НАСТОЛЬКО бесят! — И очарованный видом неумелого шутника под собой, Каркат даже не заметил как уголок его губ криво дернулся вверх. УЛЫБКА. Улыбка, которую вот увидел Джон, когда проржался. И будто кишки обоих парней связались в общий узел. Чувства синхронизировались. Этот жар внутри и взгляды, что взаимно устремлены друг на друга. Странный вид: один парень стоит на коленях с подушкой в руках на кровати, а под ним другой, на лбу которого дурацкие очки с огромным носом и усами, пытается отдышаться от смеха. И этот момент ощущается так интимно, как никогда. Может, потому что вечно хмурый ворчун улыбнулся. А может, потому что шутник под ним в безумно уязвимом положении. Хотя нет. Они оба безумно уязвимые сейчас. Потому что дружеская борьба подушками открыла какой-то ящик пандоры. Ведь друзья не пяляться друг на друга ТАК во время подобных игр. И это еще один момент, который Джон будет вспоминать всю неделю. Еще один кирпичик в фундамент осознания чего-то. Он так и пытался схватить это осознание за кончик хвоста, но не удавалось. Что-то ускользало. Но в тот вечер они лишь доели торт и разошлись по домам. *** В последний месяц выносить очаровательность Джона стало еще сложнее. Каркат таял, млел и жаждил больше Джона. Но чёрт, нужно было держать всё это в узде. А как чёрт побери это сделать после целой череды стрессов для влюбленного сердца? То они обнимаются, то один другого тортом кормит, то еще что-то. И это пугало Вантаса. Что может быть хуже, чем осознание что и без того сильные чувства — растут? Пока до чёртовго Эгберта так ничего и не дошло. Хотя что-то точно стало ясно: Каркат особенный. Важный. Драгоценный. И было очень интересно и забавно смотреть на лицо бедного парня, когда Джон стал на КАЖДОЙ ДОЛБАНОЙ ПЕРЕМЕНЕ махать тому ручкой либо через весь класс, либо через весь коридор. Если у этого парня такой флирт, то он очень странный... но всё таки милый. Или тот факт, что теперь Эгберт периодически тащил друга в прокат дисков и набирал с ним целую стопку, фантазируя вслух о том, как они точно всё посмотрят вместе. И они правда стали чаще зависать вдвоём. Они всегда дружили, но Джон такой ветрянный. Его внимание тяжело удержать долго. Он то с Дейвом, то С Роуз, то еще с кем-то. Часто его и вовсе нёрды школы звали на какие-то мероприятия в местном магазине комиксов. А он был в каждой бочке затычкой. Лыволить Каркату потусить его — было нереально. Но сейчас... Он сам всё время приходит и будто просит внимания. Тем временем Джону казалось, что вот вот еще немного времени вместе и он сможет придумать название этого чувства внутри. Из отброшенных вариантов: Каркатия головного мозга, Каркатовая фиксация, синдром жара внутри при виде своего кореша и просто: лучший друг, даже более классный и милый, чем Дейв. Внешне казалось, что всё в порядке. И всё было относительно так, до одного момента: вот Вантас как всегда открывает свой шкафчик, а оттуда... выпадает целая волна сердечек оригами и конверт с наклейками с котами. Чей-то почерк тут явно ощущался. Слишком уж много было наклеек с котами. И это сразу отбрасывало первую мысль, что Джон внезапно забыл, что он гетеро. Не смотря на шокированность и ступор, Вантас всё таки аккуратно поднял сердечки и раскрыл конверт. "Дорогой Каркот. Я устала молчать о своих чувствах. Пуррсть ты никогда не узнаешь, коту принадлежит это пурсьмо. Но знай: я влюблена в тебя с 8 класса!" Письмо пахло валерьянкой и кошачим кормом. Почерк был милый и аккуратный, слегка округлый. Видно, что это не был розыгрыш. А в углу записки даже был след от поцелуя с помадой. Каркат еще стоял какое-то время как влитой. Не мог осознать это. Нет ничего более сокрушительного для парня с заниженной самооценкой и безответной любовью, чем получить письмо с признанием от какой-то анонимной девушки. Та впринципе, будем честны. Любой человек что никогда не получал романтической реализации будет с такого одновременно и рад, и в шоке. И расстерянность Карката продолжалась. Он так и уставился стоя в коридоре на этот клочок бумажки. В голове мелькало столько мыслей о человеке, что это написал. Но размышления Каркота были прерваны внезапным объятием другой его романтической напастью. Парень так просто взял и напрыгнул со спины на своего другана и уставился в бумажку. — Чё читаешь? Интересно? Но Джон замолкает, когда пробежавшись глазами по тексту понимает что это признание в любви. — Ого, вау. — И внутри всё перекосилось, а почему? Было довольно таки непонятно. Каркат так и молчал, так что Джон вставил своё слово вновь — Блин, вот бы в меня кто-то тоже так влюбился. — Это не было сказано всерьез. Но внутри была какая-то фрустрация, и он просто выбрал... неверное обозначение её природы. Но тем не менее, это зажгло фетиль внутри мозга Карката. Тот взорвался моментально: — ДА КАКОГО ХРЕНА, ДЖОН?!— И тут же парня сбросили со своих плеч, прерывая эти неловкие объятия посреди коридора. — В ТЕБЯ ЦЕЛАЯ ТОЛПА ВЛЮБЛЕНА! А ТЫ ДАЖЕ НАХЕР НЕ ДОГАДЫВАЕШЬСЯ. КАК ТЫ ВООБЩЕ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ ПОДОБНОЕ? МНЕ ПРИЗНАЛИСЬ В ЛЮБВИ ВПЕРВЫЕ В МОЕЙ ЖИЗНИ, ЧЁРТ, И ПОСЛЕДНЕЕ ЧТО Я ХОЧУ СЛЫШАТЬ ЭТО ТВОЁ НЫТЬЕ! От крика Карката у того сбилось дыхание. Он тяжело дышал. А очкарик напротив лишь испуганно на него уставился. Он обычно не воспринимал всерьез подобные истерики своего приятеля, но в этот раз звучало серьезно — Что с тобой?... Мне тоже не признавались, чего ты взъелся?... — МОЖЕТ ПОТОМУ ЧТО ТЫ КРЕТИН И НЕ ПОНИМАЕШЬ НАМЁКОВ? ЧЁРТ, И ВРИСКА, И РОКСИ И ТЕРЕЗИ БЛЯЯЯТЬь!!! В ТЕБЯ ВЛЮБЛЕНЫ МИНИМУМ 3 ДЕВУШКИ И... еще кое-кто! КАК ТЫ МОГ ЭТОГО НЕ ЗАМЕЧАТЬ?! — Джон ошарашенно уставился на Вантаса, которого порвало. И внутри проступило чувство вины вновь. Опять он ранил его против своей воли. Опять он выглядит с ним несчастным. ОПЯТЬ! И он хотел извиниться, обнять, загладить вину, но Каркат лишь раздраженно провыл и сбежал прочь. *** Вечером того же дня. Дом Карката Вантаса. Джон Эгберт стоит в темноте с бумбоксом в руках. Настроение — отчаянное. Погода — прохладная. И тем не менее, Джон кидает камушек в комнату, где виднелся силуэт Карката сквозь шторы. Тот открывает окно и удивленно уставляется на парня внизу. Раз, два, три: музыка играет. И Джон Эгберт включает самую рокерскую песню про любовь. Там поётся что-то про "прости меня моя детка" и так далее. И было видно как глаза Карката что находится на втором этаже круглеют. Даже слишком испугано круглеют. Тот жестами пытается показать, что стоит выключить музыку и Джон в кои то веки слушается. Вантас лихорадочно быстро бежит вниз по ступенькам в доме. Хватает парня за рукав и тащит его за гараж. Будто прячет. Будто если их сейчас увидят — конец. И страх реально ощущался на лице парня. И он был заразен. А рука что сжимала рукав второго дрожала. Конечно же, это вызывало вопросы. — Каркат, что такое, почему мы... — И рот Джона затыкается рукой, а в ответ на него шикают. Он понимает команду быть тише. На крыльцо где стоял до этого Джон и бумбокс вышел мужчина мексиканской наружности с большим крестом на груди. А в руке у него был дробовик. Мужчина осмотрелся, и вошёл внутрь. И Джон мог ощутить как поубавилось напряжение его друга. Он ослабил хватку и выдохнул. А затем всё таки взялся объяснять. — Это мой отец. Если ты, дурья башка, не знал... я из очень набожной, чокнутой и проблемной мексиканской семьи. — И в груди появилось какое-то странное сожаление. Стало тупо жаль Вантаса за то, что у него семья от которой ему нужно прятаться. Даже если его друг просто притащил рок песню про любовь с собой. Насколько же они набожные и чокнутые? И какого ему с этим жить? Было печально. И невыносимо. Какая-то горькая боль пронзала от мысли через что наверняка проходил Каркат всё это время, но не говорил ни разу. — Мне... жаль... — Мне не нужна твоя ебучая жалость. — Каркат рявкнул. А затем уселся поудобнее на траву. В прохладную ночь было легче остудить голову. — Просто не веди себя как идиот не уважающий их бога при них. А то они... Чёрт, ты вообще представляешь насколько мой батя ненавидит рок музыку? Пораждение дьявола, все дела. А ты просто... вытворяешь такое. Были бы проблемы у нас обоих. — И Джон в кои то веки понимает о чем говорит Каркат. Он лишь спускается вниз спиной по стенке гаража и утыкается щекой в его плечо. По спине Вантаса мурашки, а в голове Эгберта ветер. Всё как всегда. — Мне так хочется забрать тебя к себе. Мой батя конечно не идеальный, но он... адекватный, в общем-то. Он бы нас кормил своими дурацкими тортами. И мы бы днями слушали любую музыку что захо — — Зачем ты это говоришь? — Каркат сказал это так сухо и раздраженно, что Джон удивленно поднял свою щеку с его плеча и наконец взглянул на его лицо. Печальное и горькое лицо до боли. — Ты же знаешь, что так никогда не будет. Так что заткнись. — И было невыносимо в ответ лишь молча соглашаться. Но спорить... Было тяжело. И внутри что-то щёлкнуло. Что-то включилось в голове Джона. Его сердце налилось теплом глядя на сердите брови Карката. Он будто понял, что парень рядом злится не на него, не на его мечтательность. Он злится потому что тоже хочет так. Быть счастливым вместе. И тут все кирпичики в голове очкастого тугодума-романтика сошлись в единое целое. Будто дом наконец-то достроился. ЛЮБОВЬ. ЭТО ЧУВСТВО НАЗЫВАЕТСЯ ЛЮБОВЬ. Хотеть быть с кем-то. Делать его счастливым. Хотеть поцеловать его даже когда он раздражительно дуется. Хотеть его обнимать. Джон просто в момент, сидя рядом с Каркатом на траве и думая, как же его осчастливить осознал. Как молния среди ясного неба. В голове просто появилось "Я его люблю". И это не собиралось уходить. Какое-то ощущение необъяснимой связи с этим мальчиком, с которым вы сейчас делились теплом через прижатые плечи. С которым вы поделились мечтами, поделились страданиями. И хотели поделить еще больше. — Прости меня... — Каркат снова услышал извинения Джона. Ничего нового. Уже традиция за последний месяц. Он надулся и хотел проворчать. — Ты когда-нибудь перестанешь извиняться? — Но Джон не слушал это. Он обхватил руками плечи своего любимого ворчуна и повалил его на траву. — Прости, прости, я такой тупой... — И Каркат послушно падает на мягкий гозон. И щеки наливаются краской против воли. Нутро тарабанит знакомую мелодию в новом ритме. И хотелось остаться в этих руках навсегда. — Хорошо, что ты это понимаешь. — И какой-то необъяснимый порыв заставил Карката чмокнуть Эгберта в щечку. Просто мимолётно и ласково приземлить свои губы на его лицо. Как перья. Лишь на пару милисекунд. Но чёрт возьми, как это было трепетно. Эгберт лишь удивлённо уставился в ответ, ощущая, что свою щеку он не будет мыть еще год. И в этот короткий момент это казалось почти сном. Но в то же время, казалось безмерно правильным и непринужденным. Будто оба понимали, что они этого хотят. После этого Каркат вернулся в свою комнату через окно. А Джон пытался объясниться где же он был посреди ночи с бумбоксом Дейва. Но в ту ночь они оба не спали намного дольше. *** Новое осознание Джона что он любит Карката не давало ему покоя. Чёрт, это же даже не просто тупая влюбленность. Это ЛЮБОВЬ. И это сносило крышу. Хотелось его поцеловать, но не хотелось делать это так, будто это ничего не значит. Хотелось сказать ему, но не хотелось делать это недостаточно романтично. И каждый долбанный день в школе давался им в комбо с смущенными взглядами людей, что знают всё, а еще не огласили официально. Каркат всё время ощущал приподнятое настроение. Окрыленность. Счастье. Джон всё время думал. —Эй, Каркат, ты же домой не спешишь, верно? — Каркат кивнул. — Ну, я говорю родне что постоянно занят школой так что дома я вообще редко появляюсь. — И Джон понимающе покачал головой. Понятное дело что с такой семейкой он там не хочет находиться дольше. — Просто, ну, может, пойдем ко мне тогда? Скажешь было очередное собрание. — И Каркат кивнул второй раз. Парни залезли на крышу дома Эгберта. Сначала Вантас не особо хотел это делать, но Джон убедил. Как всегда. Стремянка стремно шаталась пока они залазили и это немного напугало, но они всё так залезли. И вот. Они сидят на крыше. — И зачем мы сюда залезли? — Голос звучал недовольно. Но Каркат осознавал, что жажда приключений Джона часто приводит в такие места. По типу как крыша его дома в прохладную погоду. Одежда и волосы покачивались на ветру. Было спокойно. Было хорошо. — Просто ну, мне папа сказал, что если хочешь признаться в чувствах то нужно выбрать романтичную атмосферу. А я не придумал ничего лучше. — Парень неловко потёр затылок и его щеки нарумянились. —Эгберт, крыша твоего дома по твоему ро... ПОГОДИ, ЧТО?! — Каркат вскочил. Резко, удивлённо, шокированно. Все его мечты с 6 класса сбылись за одну секунду. За одну оговорку Джона. Это тяжело осознать. Внутри заиграли сверчки, а потом, когда всё таки осознать получилось — чувства накрыли волной. Щеки горели и щипали как проклятые. — Чёрт! Блин, я всё испортил, да? в общем, Каркат, я...— И Каркат его перебил. — Я люблю тебя. Много лет, Эгберт. — Он сказал это на удивление мягко и спокойно. — ЭЙ, Я ХОТЕЛ— И Каркат ловко схватил парня за шиворот и затянул в поцелуй. Неумелый, подростковый, слишком слюнявый, но пиздец какой приятный поцелуй. — Мммфнннхх!! — И оба парня утонули в смущенных звуках. Это было ужасно волнительно. Всё вело к этому так давно. Но осознать такое счастье сразу было безумно сложно. Голова горела и мысли плыли. Они так и сдели все красные и прятали лица в коленях. В тот день они оба наконец стали счастливы. И отучить их постоянно целоваться уже было невозможно... Конец.