In captivity of the snake

После падения с трона Меридиана, лишения власти и бегства в другой мир, принц-колдун Фобос оказался в положении, которого никогда не мог себе представить. Элион, его сестра и законная королева, тщетно искала его, не подозревая, что он покинул их измерение. Но побег дорого обошелся Фобосу. В новом мире его магические силы иссякли, оставив лишь жалкие крохи, достаточные для ухода за внешностью и поддержания остаточных магических сил с помощью воды. Этим воспользовался Седрик, его бывший слуга, змея-оборотень. Память о заточении, на которое его обрек Фобос, горела в его сердце жаждой мести. Он заточил ослабленного принца в заброшенном замке, отплатив ему той же монетой. Теперь Седрик был хозяином, а Фобос — пленником. Стены замка, казалось, впитали в себя всю скорбь Меридиана. Серый камень, изъеденный ветрами и временем, сочился сыростью, проникавшей в кости, как воспоминания о былом величии. Здесь, в этом мрачном пристанище, Фобос, бывший принц, князь, властитель, теперь был лишь тенью себя прежнего. Лишенный почти всей своей магии, он бродил по бесконечным коридорам, словно призрак, запертый в лабиринте собственной немощи. Но он был по-прежнему хрупок и красив, что нравилось его пленителю. — Как же ты красив, Фобос, — шипел ему иногда на ухо Седрик. — Оставь меня одного, — просил Фобос бывшего слугу. И тот мог оставить его в спальне одного. Оставшись один, Фобос предавался воспоминаниям. Воспоминания о роскошных залах дворца Меридиана, о склоняющихся подданных, о власти, которую он держал в своих руках… Теперь это лишь пыль, призрачная дымка, заслоняющая унылую реальность. Седрик… его змеиный слуга, теперь его господин. Ирония судьбы, горькая насмешка над всем, что он когда-то олицетворял. Фобос чувствовал на себе его взгляд, липкий и навязчивый, словно паутина. Седрик любил его, в своей извращенной, болезненной манере. Любовь, сотканная из контроля и власти, из унижения и зависимости. Фобос ненавидел его за это, всей своей душой, но в то же время… в глубине души, он чувствовал что-то, чего не мог понять. Может быть, это просто страх. Может быть, отголосок былой привязанности. Он всегда думал о Седрике, и не представлял себе жизни без него. Очередной день в замке. В полумраке спальни, Фобос, с распущенными светлыми волосами, пытался найти утешение в книге. Но Седрик не позволил ему забыть о своем положении. Он выхватил книгу из рук принца, завязал ему глаза и обвил своим змеиным телом. Это был лишь хвост при полном человеческом обличии, но от этого объятия не становились менее властными. Седрик шептал ему на ухо слова о принадлежности, о том, что теперь Фобос — его собственность. Его поцелуи были одновременно ласковыми и подавляющими. Его длинный тонкий змеиный язык с раздвоением на конце ласкал шею блондина. — Ты мой, Фобос, — змеино шипел Седрик. Фобос мысленно вздыхал, но ничего не мог поделать. Змей уложил Фобоса на кровать, и принц, лишенный сил сопротивляться, принимал ласки своего тюремщика. Фобос чувствовал себя словно бабочка, попавшая в паутину. Красивая, но беспомощная. Он помнил времена, когда Седрик преклонялся перед ним, исполняя любой каприз. Теперь же роли поменялись, и змея наслаждалась своей властью. В каждом прикосновении, в каждом шепоте сквозила не только похоть, но и торжество. Фобос ненавидел это, но не мог ничего противопоставить. Его магия, его сила, его власть — все это осталось в Меридиане, погребенное под обломками его амбиций. Он пытался анализировать ситуацию, искать выход. Может быть, если он будет достаточно покладист, достаточно… приятен Седрику, тот ослабит хватку? Или, наоборот, жестокость заставит змея потерять интерес? Фобос перебирал варианты, словно четки, но ни один из них не казался надежным. Седрик был слишком хитер, слишком злопамятен. Он играл с Фобосом, как кошка с мышкой, наслаждаясь его отчаянием. Ночь сменялась днем, дни складывались в недели. Замок стал его тюрьмой, а Седрик — его единственным компаньоном. Фобос привыкал к полумраку, к прикосновениям змеи, к его собственническим речам. Он даже начал замечать в Седрике что-то, кроме ненависти и жажды мести. Иногда в его глазах мелькала… тоска? Или это лишь игра воображения, порожденная одиночеством? Однажды, после особенно страстной ночи, когда Седрик уснул рядом с ним, Фобос осторожно высвободился из его объятий. Он тихо встал с кровати и подошел к окну. Лунный свет заливал комнату, освещая его бледное лицо. Он смотрел на далекие звезды, вспоминая Меридиан, свой трон, свою сестру. Он не любил ее, ведь она отняла его власть. Элион, наверное, все еще ищет его. Она бы пришла ему на помощь, если бы он только попросил ее. А попросит ли он, отбросит ли свою гордость? Его положение незавидное и он не очень хотел, чтобы его видели таким. Внезапно Фобос почувствовал прикосновение к своей спине. Он вздрогнул и обернулся. Седрик стоял за ним, его глаза светились в полумраке. — Куда это ты собрался, принц? — прошептал он, обвивая его талию своим хвостом. Фобос молчал, не зная, что ответить. Он не собирался никуда бежать. Просто хотел немного побыть один, подумать. Но Седрик не поверил бы ему. — Ты думаешь, я позволю тебе уйти? — продолжал змей, притягивая его к себе. — Ты мой, Фобос. Навсегда. Он впился в его губы поцелуем, полным страсти и собственничества. Фобос ответил на поцелуй, не сопротивляясь. Он знал, что это бесполезно. Шелковистая кожа змеиного хвоста скользнула по обнаженной спине Фобоса, вызывая мурашки. Запах Седрика — терпкий аромат влажной земли и диких трав — опьянял, но не приносил облегчения. Прикосновения, хотя и ласковые на первый взгляд, были пронизаны холодом властвования, беспощадным контролем. Фобос, когда-то могущественный колдун, теперь был лишь беззащитной игрушкой в руках своего бывшего подчинённого. Книга с Меридиана, лежавшая на полу, была единственным напоминанием о его прежней жизни, о власти и знаниях, которые теперь казались недосягаемыми. Он пытался сопротивляться, но был слишком слаб, его воля была словно парализована. Даже магия, когда-то служившая ему щитом и оружием, была истощена. Только вода давала ему хоть какую-то силу, но Седрик тщательно следил за тем, чтобы доступ к ней был строго ограничен. Змеиные объятия сжимались, вызывая болезненное напряжение в мышцах. Шепот Седрика, близкий и властный, проникал в самое сердце, напоминая о его полной зависимости. — Мой, Фобос, вечно мой, — прошептал Седрик, целуя его в шею. Поцелуй был нежен, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Эта смесь нежности и жестокости сводила Фобоса с ума. Он пытался сосредоточиться на воспоминаниях, на образе Элион, надежда на спасение постепенно угасала, сменяясь привыканием к своей новой роли. Седрик лег рядом, его тело прижималось к телу Фобоса. Змеиный хвост снова обвился вокруг талии, легко, но неотступно. Фобос закрыл глаза, предаваясь горькой сладости запретного удовольствия. В этот момент он не чувствовал ненависти, только глубокое отчаяние и беззащитность. Он знал, что Седрик пользуется его слабостью, наслаждается его покорностью. Но в то же время Фобос чувствовал странную привязанность к змею, смесь страха и непонятного притяжения. Было ли это следствием магического влияния, или же в этом заключён более глубокий симбиоз, он не мог понять. Ночи проходили в этих объятиях, днём же Седрик терпеливо, но жестоко следил за тем, чтобы Фобос не попытался бежать, не попытался вернуть себе силу. Он приводил принца в полную покорность, играя на его слабостях и используя его остатки магической силы лишь для собственного удовольствия. В глубине души Фобос лелеял надежду на спасение. Он мечтал о том, чтобы однажды попросить помощи у Элион и Стражниц, лишь бы вырваться из этой змеиной клетки. Но пока он был вынужден подчиняться воле Седрика, принимая его прикосновения с горьким привкусом безысходности. Он был пленником Седрика, и его единственная надежда — найти способ перехитрить змея, прежде чем тот окончательно сломает его. Но как это сделать, он пока не знал.