Их сдержанная любовь

      Шэдоу Милк всегда был сдержан с проявлением любви к Пьюр Ванилле.       — Позволь мне быть твоим… Другом?.. — после всего произошедшего в шпиле обмана, после всех тех слов, что слетали с губ Милка, после всех их действий: неловкие приставания от Отшельника, жадные поцелуи, переросшие в постельную близость, агрессивные укусы его хрупкого теста (их потом залечили, но шрамы… шрамы остались). После всего этого, Ванилла просто… просто предлагает дружбу?       — Друг?.. — где-то глубоко внутри Шэдоу что-то треснуло. И так пошатанное доверие разломилось пополам, а потом раскрошилось на маленькие кусочки.       Хаха, предлагать дружбу после бытия буквально одержимым Зверем обмана? Это какая-то шутка, верно? Но нет, он не шутил. Он слепил взгляд другого печенья, становилось дурно…       Небесный свет выжигал глаза, все до единого. В какой-то момент Шмилк замешкался, пытаясь прикрыть свои глаза под тенью рукава, он замешкался, упустил древнего из виду. “Где… где этот идиот?..” — как только на лицо наконец легла заветная тень и появилась возможность осмотреться его обхватили со спины. Это было слишком неожиданно! Но, точно также, желанно…       Ванилла крепко сжимал руки на груди Шэдоу Милка, настолько крепко, что было больно дышать, настолько крепко, будто хотел разломить его тело пополам, настолько крепко, что…       Внезапный и нежный поцелуй прервал подбор сравнений Шэдоу, он уже полностью перестал понимать происходящее, руки, как тиски, всё ещё сжимали его, но теперь он чувствовал целительное тепло…       Объятия будто стали немного мягче, деликатнее… ласковее?.. Возможно, они на самом деле таковыми были с самого начала, просто кто-то уже привык, что чужие прикосновения по умолчанию доставляют боль… Что изменилось, когда Пьюр Ванилла пробудился? В любом случае, это уже не имеет значения…       Между ним и Отшельником была, хоть и бесконечно абьюзивная и болезненная, но любовь… Теперь же… Шэдоу не знает, что с этим делать, его сердце разбито вдребезги нежностями Ваниллы.       Он не сможет принять это после действий Отшельника. Он полюбил это лживое, жестокое, властное печенье. Он действительно влюбился, сам не зная как. Каждый раз, когда его тесто терпело очередное насилие, когда в конце их своеобразных свиданий (возможно, таковыми их считал только Шмилк) его раны медленно, размеренно, мучительно вылечивали. Он всё это любил…       Идиот. Какой же он был идиот. Поверить в то, что их необыкновенные (если они таковыми являлись) отношения длились бы вечно. Он такой идиот…       Слеза. Слеза покатилась по его щеке и упала прямо на руку Пьюр Ваниллы, который всё это время был там, всё это время ждал, когда же его наконец заметят, когда выйдут из транса, когда обернутся и ответят на объятия, но… он совсем не ожидал, что Шэдоу Милк, который ни разу не проронил слезинку во время того, как Ванилла был Лживым Отшельником, отринувшим всякую мораль, сейчас, сейчас, будет плакать.       Он не издавал лишних звуков, нет, со стороны он совсем не выглядел так, будто сейчас внутри него бушует цунами из чувств, а единственная дамба, сдерживающая стихию, — его глаза. Тихо выдохнув, Пьюр прижимается к Шэдоу утыкаясь лицом в его макушку, наклоняя тем самым голову меньшего печенья. Дамба прорвана, солёная вода хлынула по его лицу, дыхание сбилось, плечи дёргались в такт движению лёгких.       Приторно нежно… это было невозможно больше выносить. Он не мог больше сдерживаться, плакал навзрыд, оглушающе, горько. Уши Пьюр Ваниллы закладывало от всех этих эмоций, когда-то весёлого и терпящего любую боль, шута.       Какой же он был идиот. Как он позволил себе так поступить с Шэдоу Милком, извратить его понятие любви настолько, а потом предложить дружбу. Идиот…       — Шэдоу… — шепчет он в ушко, надеясь, что его наконец заметят, и нежно оглаживает торс другого печенья. — Прости меня, Шэдоу… — снова поцелуй, лёгкий, как ветер, переполненный глубочайшими извинениями, как океан.       Смешок. Смешок заставил Ваниллу отринуть от головы Милка, всё ещё оставаясь в объятиях.       — Ты правда считаешь, что заслуживаешь прощения, да? — шут повернулся к целителю, смотря на него покрасневшими от слёз глазами.       Пьюр глупо поморгал и через время наконец ответил, — Верно, я так считаю. Позволь мне быть твоим другом, — Шмилк уже было хотел возразить, но древнее печенье продолжило свою речь, — Я хочу быть тебе другом, тем, кто сможет ценить все недостатки и неровности в характере, — он берёт прядь волос возле щеки Шэдоу Милка и аккуратно перебирает пальцами, — разделит все горести и радости, — вторая рука гладит щёку, — будет причиной твоей сияющей улыбки, — всё это оканчивается поцелуем в лоб, — будет тем самым спутником по жизни, — наконец завершает он.       — Пф. Ты старый дурак. В моё время это звалось “Любимым печеньем”, либо ты просто уходишь от ответственности.       Ответа не последовало, вместо этого тот получил очередной поцелуй, но в этот раз он был в губы. Шэдоу Милк отпрянул, его больше не сдерживали объятия, он сказал не подумав, он почти признался в своих чувствах, чувствах к Отшельнику…       Было ли это вообще правильно? Он так давно не чувствовал тепла, любви, ласки, нежности, что был готов принять жестокость, лишь бы к нему проявляли внимание, трогали, делали больно физически и морально, только бы быть рядом, только бы быть вместе… вместе… с Пьюр Ваниллой?       Опущенный и задумчивый прежде взгляд загорелся, заблистал, засиял, внутри него по кусочкам разбитое прежде доверие теперь медленно снова срасталось воедино. Это то, что называют замедленным действием исцеления? Если да, то оно сработало.       Шэдоу медленно шагает обратно, ближе к Ванилле. Он боязливо раскрывает руки и, неторопливо прижимаясь к более высокому печенью, трепетно обнимает.       Милк простил его. Пьюр не может поверить в это, будучи слегка в ступоре, не знает, что делать дальше, сам зверь обмана принял его дружбу?       Нет, было что-то глубже чем просто дружба, Ванилла знал это, но не хотел признавать, он тоже полюбил его. Как давно, как сильно? Вопросы захлестнули его мысли, помотав головой, он отринул всё, что могло отвлечь, и всецело отдался моменту.       Пьюр Ванилла всегда был сдержан с проявлением любви к Шэдоу Милку, будучи Лживым Отшельником он доставил ему много боли, но теперь пришло время доставить ему много, много, колоссальное количество так необходимой им двоим любви.