Шмилк, Отшельник и вибратор

      — Дорогуша, — обращается к своему знакомому Этёрнал Шугар, — я всё понимаю, ты пришёл нашкодить в моём саду… Но зачем тебе понадобился вибратор?       — Ахах, должно быть ты меня с кем-то путаешь, я тебя впервые вижу, — произнесла голубая светловолосая леди, будто сошедшая с книжных страниц, — И, к твоему сведению, это не для меня, — печенька деликатно прячет прибор в свою корзинку, уже собираясь отступать.       — Шэдоу Милк, неужели это для твоей второй половинки? — вновь вопрошает Шугар, но другой печеньки уже и след простыл.

***

      Да, конечно. Это никогда не предназначалось для Шэдоу Милка. Эта маленькая вибрирующая штучка всегда была для Пьюр Ваниллы.       С тех самых пор, как Ванилла ступил на земли Бист–Иста Шэдоу Милк наблюдал за ним, за каждым его действием, за тем, как он спит, за тем, как он бодрствует, за тем, как он… Он уже у дверей Шпиля Обмана!       Шэдоу прячет прибор, стащенный из райского сада Шугар, в будущую комнату Пьюр Ваниллы, а сам торопится начать шоу.

***

      Игры сыграны, Пьюр Ванилла принял ложь, пора бы ему отдохнуть в его новой комнате.       — Теперь ты будешь жить здесь, присаживайся, — Милк подводит его к постели, на которой покоится маленькая плюшевая копия Зверя Обмана.       Отшельник дерзко плюхается на кровать, отчего игрушка подлетает и падает в ноги к оригиналу.       — Ой, больно же, ​​— Шмилк потирает голову — место ушиба игрушки, сам не осознавая, что только что непроизвольно выдал их связь.       Отшельник схватил плюш и сдавил. Тело Шэдоу Милка будто сковало, а горло отказывалось дышать.       — Интересно. — Задумчиво произнёс отшельник и посадил игрушку себе на колени. Шэдоу наконец смог вдохнуть полной грудью, но времени отдышаться ему не дали, затянув в жадный поцелуй.       Милк пытался отстраниться, но его жалкие протесты были подавлены крепкими руками Ваниллы. В какой-то момент тело меньшего печенья пронзила боль.       Отшельник кусался. Изо рта шёл джем, язык был повреждён клыками загорелого лжеца, который в данный момент зловеще облизывался, явно наслаждаясь всем этим. Такая перспектива не нравилась шуту, используя посох, он опрокинул того на кровать, поднял плащ и достал из ящика прикроватной тумбы заветную вещицу.       Это совсем не напугало блондина, наоборот, лишь подогревало интерес. Он сделал вид, будто не сопротивляется, чтобы его начали медленно раздевать, снимать все эти слои тёмной одежды, испещрённых золотыми узорами.       И вот, когда Ванилька оказался в том, в чём мать родила, полуприкрытые глаза сверкнули азартом, а недовольная гримаса сменилась ухмылкой.       — Ты правда поверил, что я так просто сдамся, Шэдоу Милк? — отбирая право на ответ у другого печенья, он меняет их местами, кладёт Шмилка спиной на кровать и нависает над ним, сильнее ухмыляясь, будто в его голове созрел какой-то план.       Сначала Шэдоу Милк дёргается, пытается вырваться из-под фигуры другого, но быстро бросает это дело, как только его начинают раздевать, ему, банально, нужно было прикрыться.       Тощее, измученное, слабое и хрупкое тесто блистало своей бледностью, под ним отчётливо видны кости, суставы, хрящи… У Лживого Отшельника текут слюнки от этого вида. Какая жалость что пышные одеяния шута мешают наблюдать эту картину постоянно.       Шэдоу ожидал что угодно, но не то, что Отшельник начнёт кусаться. Больно… больно до дрожи, прокушенный слой теста в месте ключицы жжёт, пока в нём двигаются острые зубы другого. Так больно… что даже приятно, до стонов.       Неожиданная реакция Шэдоу Милка заставляет отпрянуть Ваниллу и удивлённо посмотреть. Он только что простонал или это слуховые галлюцинации? В любом случае более высокое и подтянутое печенье потянулось за куклой, как вдруг ему на глаза попался округлый розовый предмет с переключателем. Это то, о чём он подумал?       — Не смей! — заметив взгляд Отшельника, Милк уже понял, к чему всё идёт, и отчаянно сплёл ноги.       — Посмотрите–ка, кто смеет командовать в таком положении! — Блондин пугающе лыбится, разводя ноги жалкого печенья под ним одним движением. Шмилк вздрагивает от резкости действий и уже молит ведьм о прощении, но они никогда его не услышат. Ведь трагичные мысли заглушает болезненный стон. Вибратор оказался внутри.       Вибратор, который по плану Шэдоу Милка должен был оказаться в заднице Глупого–Ванильного, оказался в нём. Отвратительно… Ванилла включил аккуратно всунутую в Шмилка розовую штучку, от чего тот стал постанывать.       Если до этого член Шэдоу был совсем равнодушен к происходящему, то после заветного приспособления производства райского сада, он затвердел, а на кончике образовалась маленькая капелька крема.       Ванилле было недостаточно этой картины, он взял плюш Зверя, ласково и нежно, нащупал у него внизу отверстие и деликатно просунул в него язык. Глаза Шэдоу тут же расширились от ощущений внизу. Склизкий дряной язык целителя из-за использования куклы ощущался огромным скользким щупальцем, бороздящим просторы Шмилка.       Это ощущалось невероятно, хозяин Шпиля даже мечтать об этом не мог, все его мысли были поглощены доминированием над Пьюр Ваниллой, пока тот не обратился во Лживого Отшельника и разрушил все грёзы.       Пусть так, пусть Шэдоу стонет, пока печенье помладше играется с его оболочкой и слушает звуки удовольствия, воспроизводящиеся глоткой меньшей печеньки. Главное, что они вместе, им суждено быть вместе, две печенья обмана, два хранителя половинок одного соулджема… Это судьба.       Из мыслей Милка вырывает укус. Огромный и сильный укус. На его торсе красовался отпечаток зубов большей печеньки. Это выглядело так, будто ещё немного и оттуда польётся джем.       Шэдоу посмотрел на Отшельника, у него во рту была кукла Зверя. Момент и он сдавливает челюсти сильнее. От боли Милк кричит, на теле открываются новые раны, джем пачкает постельное бельё, которое было специально подобрано по стилю к Ванилле. Зубы впиваются глубже и Шмилк испытывает неимоверное сочетание боли и удовольствия, внутренности кипят, а крем изливается наружу, пачкая живот, который уже был весь в джеме.       Вибратор любезно выключен, кукла, как ни в чём не бывало, восседает на тумбочке, а Ванилла, проводит по свежим ранам, размазывая тёмный джем по всему телу шута. Лживый Отшельник безумно улыбался, рисуя занятные узоры, пока печенье под ним даже не сопротивлялось, не было сил, а если бы и были, то это всё равно бы было бесполезно.       В какой-то момент руки замерли, Шэдоу уставше посмотрел на Ваниллу, что сверлил его жутким взглядом, будто пряча искренние чувства под маской. Его руки плавно двигались в сантиметре от ран, заставляя раны снова жечь, Милк шипит, но не протестует, он понимает — целитель выполняет свою работу.       Вот и всё, почти все последствия их близости были устранены, когда же дело доходит до вибратора, он выдёргивает эту маленькую круглую штуку за хвост от переключателя, от чего милк болезненно мычит, и кладёт куда подальше, в следующий раз он справится сам.       Они раскладываются на кровати поудобнее, Шэдоу Милк засыпает настолько быстро, что не успевает возразить насчёт запятнанного джемом постельного белья. Отшельник обнимает его, прижимая к себе поближе, шепча в острое ушко другого печенья, — Прости… — и целуя в лоб.