Поле пшеницы

Гусен сидел в поле пшеницы, надеясь, что тут никто его никогда не найдёт. Погода была такой же серой и холодной, как настроение актёра, но даже не смотря на это, он был в один шортах и футболке. Взгляде ничего, сплошная пустота. На лице наблюдалась таже картина. Он лишь сидел, прижав к себе колени. Мысли были такие же серые. Сил, что-то находить в себе хорошее не осталось. Со стороны послышался шелест и брюнет краем глаза посмотрел кто там. — Ты меня никогда не оставишь одного, — произнёс почти шёпотом Гусен, поворачивая голову на фигуру. Это был Копатыч, который держал в руках термос и плед. — Простудишься, — огородник укрыл друга пледом и налил ему чая из термоса, но тот в очередной раз отказался от него. Пчёлов как никто другой заметил изменения в своей друге. Замечал он абсолютно всё: потерю аппетита и как уже Гусен пару дней голодает, как часто он проводил время один в очень удалённых местах и как часто, — Не хочешь поговорить? — голубоглазый сел с ним рядом, но в этот получил лишь фырканье и тяжёлый вздох. Копатыч мягко улыбнулся, выпил чай и закрыл термос, — ушёл так далеко, шобы спокойно убить себя? Гусен распахнул глаза, а сам он задрожал. — У-Уходи! — он отвернулся от него, сцепившись руками в свои волосы, но никаких эмоций от не подавал, — мне не нужна твоя забота! Копатыч даже не пошевелился, тяжко вздыхая. Он медленно положил свою руку на плечо актёра. — Я знаю, как ты убьёшь себя, — произнёс огородник тихо, смотря на то, как брюнет вновь вздрагивает, — недалеко от поля есть обрыв. Гусен молчал, стыдно смотря себе под ноги. Он не знал, что ответить. Но его резко охватила волна смешанных ему эмоций. — Я долгие годы страдаю от боли, которая внутри меня, — прошептал брюнет, сильнее сжимая волосы в своих руках, — я не знаю откуда она, но знаю, что если меня не станет, она пропадёт. Им станет лучше. Тебе станет лучше без меня. — С чего это вдруг ты так решил? — поинтересовался рыжеволосый, медленно пододвигаясь к другу. Он хотел обнять его, но пока не торопился с этим. — Я каждый день повторяю один и тот же сценарий! — брюнет резким движением вырвал у себя немного волос и посмотрел на Копатыча, — все вы помогаете друг другу. А я? Я актёр! Шут, который даже ничем не полезен! Я всё время жалуюсь и вовлекаю в свои страдания других. — Знаешь, все переживают за тебя, — огородник наконец-то обнял актёра, который лишь о чём-то задумался и замолчал, — я переживаю. Я знаю, какой ты. — Я… — Гусен вновь задрожал, начиная всхлипывать. Он прижался к огороднику и уткнулся ему в грудь. — Ты сюда приехал ведь городская жизнь тебя угнетала, но есть кое-шо большее, — Копатыч начал гладить спину брюнету, чтобы тот почувствовал себя комфортнее, — ты приехал сюда, ведь видел здесь что-то родное. Ты знаешь, что всем нужен, что все тебя любят, но вновь бежишь от этого. — Я устал… — по щекам актёра уже рекой начали течь тёплые слёзы, а сам он пытался свернулся колачикам в объятиях друга. — Ты много кому помогаешь, Гусен, даже не замечая этого, — Копатыч немного отстранил от себя брюнета и улыбнулся ему, — с тобой интересно общаться и есть о чём поговорить, — но тут огородник замолчал, перебирая слова. На его щеках появился лёгких румянец, — ты нужен мне. Гусен поднял глаза, чувствую как слезы потихоньку перестают течь, а в сердце стало приятно и так… Радостно? Его серые глаза вновь преобрели живой оттенок, а сам он слабо улыбнулся. — Я люблю тебя, Гусен, — Копатыч положил обе ладони на чужие щёки, — мне плевать какой ты и что-ты думаешь о себе, но я всегда буду считать, что ты должен быть любим и счастлив. Гусен помолчал, а потом на его глазах вновь появляются слезы. Он обнял Копатыча, но на этот раз утыкаясь ему в плечо. — Разве я заслуживаю этого, после такого? — брюнет еле как прошептал эти слова. — Конечно же! Ты заслуживаешь любви, как никто другой, — произнёс огородник, чувствуя как Гусен перестаёт плакать. — Спасибо большое… Тебе за всё, я так благодарен, — актёр отстранился от рыжего и слабо улыбнулся, — правда… Я… Копатыч приблизился к нем и нежно поцеловал в шею, заставляя брюнета вздрогнуть и покраснеть. — Всё ещё есть планы убить себя? — поинтересовался огородник, вставая с земли и протягивая Гусену руку, — аль нет? — Нет, нет, — Гусен бодро улыбнулся и взял чужую руку, давая Копатычу помочь ему встать, — в следующий жизни пожалуй, — произнёс брюнет, не отпуская руку. — Пойдём, нас ждут, тебя ждут, — огородник взял с земли термос и покрепче сжал чужую руку в своей, — Совунья напекла пирогов. — Я бы не отказался…