Маффины

В доме стоит насыщенный запах свежей выпечки, граничащий с горькими нотками подгоревшего теста. С кухни доносится жужжание печки, периодическое пищание таймера, когда оставляют блюдо готовиться чуть дольше, и шум воды. Гэвин на все это почти не обращает внимания, потягиваясь и переваливаясь на другой бок, чтобы удобней сгрести под себя одеяло и провалиться в сон дальше. Денег на умный дом у него не было, но был вполне неглупый андроид, который мог справиться со всем сам. Так он думал. Второй раз Гэвин проснулся минут через двадцать, если верить часам на прикроватной тумбочке, а слух снова разрезал настойчиво пищащий таймер. Ничем новым в доме не пахло, если не считать усилившийся запах горелого. Прислушавшись, Гэвин попытался представить, что можно так долго готовить в духовке с такими небольшими промежутками, но на ум ничего не лезло, зато в груди закрадывалось некое волнение, что еще немного и ему спалят либо печку, либо все настолько пропитается гарью, что проще будет сменить дом. Нехотя сползая с кровати, Гэвин потянулся, разминая затекшие мышцы, и зевнул. Утро, начатое в обеденное время, вполне приемлемое утро, чтобы называться добрым, если бы еще в доме не было угрозы возгорания. Но утренние нужды были сильнее беспокойств, поэтому пришлось оставить все проблемы за дверьми ванной комнаты. А минут через десять он уже был на кухне. Волнений в душе стало значительно меньше, когда первым, что бросилось в глаза, была широкая спина в свободной синей футболке и идеально ровный бантик от фартука, завязанный на пояснице. Это была довольно милая картина, приятным теплом растекающаяся в груди, если бы не стойкий запах подгоревшего теста, который был слишком явный, чтобы его игнорировать. На приготовление выпечки намекало все — открытая упаковка муки, скорлупа от яиц, пустой пакетик из-под разрыхлителя, откуда-то взявшиеся абрикосы и куча посуды, какую только можно было найти. Гэвин с минуты любовался на весь этот процесс, а потом молча подошел к андроиду, легко отпихивая его бедром и включая вытяжку. По кухне разнеслось громкое гудение. — Доброе…утро, — Ричард так удивился его появлению, что резко забыл, чем занимался. — Было бы добрым, если бы меня разбудили более приятным способом, чем попытка спалить мой дом, — он ухмыльнулся, приваливаясь к кухонной стойке боком. Оправдаться андроид не успел. Только открыл рот, чтобы разъяснить сложившуюся ситуацию, как духовка снова запищала, и он поспешил ее выключить. Ловко подцепив одну прихватку, он открыл дверцу и вытащил противень наполовину, пристально осматривая дюжину небольших маффинов. Ну или то, что должно было ими стать. Слишком человеческий разочарованный вздох вырвался у него сам собой. Гэвин даже удивленно приподнял брови. Что, прямо настолько расстроен? Подойдя чуть ближе, Гэвин окинул взглядом подрумянившиеся макушки, которые в некоторых местах уже начали сильно темнеть, и не заметил никакого другого подвоха, кроме того, что тесто совсем не поднялось — маффины больше напоминали панкейки. Но стоило Ричарду разрезать один, заглядывая в середину, все стало на свои места — они были сырые. И вселенская печаль по этому случаю также отражалась в глазах андроида, который уперся в них взглядом, мигая желтым диодом. Искал свои ошибки, не иначе. Гэвин тяжело вздохнул. — И по какому поводу такой праздник? — он сложил руки на груди, заставляя Ричарда отвлечься от своих анализов. — Твое пробуждение. Гэвин удивленно выгнул бровь. — У меня вроде ни одного весомого повода не просыпаться не было за последний месяц, чтобы отмечать это событие, — на последнем слове он не сдержал ухмылки. — Нет, я имел в виду- — Я понял, — Гэвин прервал его жестом, едва вздыхая. С распознанием сарказма или иронии все еще было тяжело. Они помолчали, не сговариваясь переведя взгляд на недомаффины, и Ричард наконец продолжил, звуча так обреченно, будто от этого завтрака зависела вся его жизнь. А теперь ему придется отбывать наказание где-нибудь на задворках Детройта, потому что в его полицейской программе не вшито приготовление маффинов из пяти ингредиентов. — В холодильнике были абрикосы. Я подумал, что можно сделать маффины на завтрак, но они не получаются, — последняя фраза прозвучала так обиженно, отчего Гэвину стало его жаль. Ну и в топку эти дурацкие маффины. Только вот Ричард так не думал. И, нахмурившись, вновь схватился за противень, собираясь в очередной раз засунуть его в духовку. Ловить его пришлось на полпути к очевидной катастрофе. — Так, стоп, еще пару раз и ты окончательно превратишь их в угли, а запах впитается во все поверхности, тогда тебе придется заниматься еще и ремонтом, — он вынул противень, выключая духовку и оборачиваясь вновь к андроиду. — Какой рецепт ты использовал? Ричард замялся. Отвел взгляд, быстро пробежавшись им по кухне, что не укрылось от цепкого взгляда детектива, который уже заподозрил неладное. Это был далеко не первый раз, когда выяснять причину катастрофы приходилось прямо в моменте, пока все не стало только хуже, только обычно они были по одну сторону, а по другую — преступники. Сегодня сцена задержания разыгрывалась прямо на его кухне. — Я не использовал рецепт, только общую технологию приготовления… — То есть, смешать все и бросить в духовку? Ричард кивнул. — Если совсем упростить, то да. Посмотрев в потолок, Гэвин очень тяжело вздохнул. Еще год назад они бы точно поругались. Громко, конечно же со стороны Гэвина, активно жестикулируя руками и бросаясь нелестными эпитетами. Два года назад они бы подрались, хотя точно не оказались бы на одной кухне в принципе, особенно в квартире Гэвина. Сейчас же, пройдя через столько всего вместе, как на работе, так и в бытовом плане, они пришли к такому душевному пониманию, что Гэвин мог беситься только от усталости и то недолго и несерьезно, почти сразу сдаваясь на милость его рукам. — Тебе повезло, что моей мамы здесь нет. Иначе вот этим венчиком ты бы получил по лбу, — он пригрозил ему прибором, измазанном в тесте. — Я тебе даже навскидку могу сказать, что скорее всего у тебя получилось очень жидкое тесто, в которое нужно было добавить побольше муки, а абрикосы отжать от лишней влаги, или вложить их в качестве начинки, или оставить кусочками, а не перемалывать в пюре. А ко всему прочему ты, скорее всего, яйца не взбивал, и, — он попробовал кусочек теста, которое оказалось вовсе не сладким, — даже не добавил сахар. Молча выслушав чужие доводы, Ричард поразился, насколько точными они оказались. Не то чтобы он сомневался в детективных способностях своего напарника, но не думал, что они будут применимы по части выпечки. Все же в Детройте было полно других проблем, в которых требовалась осведомленность в иной области. Диод даже мигнул желтым, анализируя полученную информацию и заполняя пробелы в данных, корректируя рецепт (или его отсутствие). Новые сведения об его партнере были также помечены как «важное». — Откуда- — Теряешь хватку, детектив, — Гэвин легонько похлопал его по щеке, — Мог бы давно пробить, что у моей мамы пекарня, а я все свое детство провел с ней на кухне. Нет, про пекарню он знал давно. Но совсем не срастил, что маленький Гэвин мог находиться там тоже. Такое занятие настолько не вязалось с его характером, что он бы больше поверил, что Гэвин по пекарне бегал и подъедал вкусности, играя в машинки или самолетики, чем действительно принимал участие в готовке. Не то чтобы Ричард не видел его у плиты, но ни разу это не была выпечка, только что-нибудь из рецептов, начинающихся со слов «ленивые». Гэвин краем глаза проследил за чужим мыслительным процессом, убирая лишнюю посуду по местам. Ричард не сдвинулся с места. Только сейчас Гэвин заметил, что тот был весь перепачкан в муке, а фартук спасал больше номинально, чем функционально. Всегда идеальная укладка была растрепанна, а на щеке красовалось заметная капля от абрикосового пюре. Как только смог так перепачкаться? Эта картина была настолько живая, что он почти залюбовался, выдавая себя с потрохами. Ричард, заметив это, улыбнулся. Гэвин отвел взгляд. — А что с этим делать? — окинув несчастные маффины печальным взглядом, андроид просканировал один, убедившись, что полностью облажался. — Увы, но выкинуть. И давай на будущее договоримся, что ты будешь следовать рецептам? Могу спросить у мамы копию ее собственных. Ричард буквально засиял, утвердительно кивая несколько раз, как болванчик на приборной панели. Предложение звучало даже лучше, чем он мог себе представить. Не скрывая поднявшегося настроения, пришедшего на смену трауру по маффинам, Ричард шагнул к Гэвину ближе, наваливаясь на него со спины и заключая в объятия. Тот что-то скрипит наигранно недовольное, но не вырывается, ожидая, пока у андроида пройдет приступ любви. А сам не перестает улыбаться. Простояв так немного, они все же возвращаются к уборке кухни. Точнее, убирается в основном Ричард, как тот, кто и затеял весь этот переполох, а Гэвин сидит неподалеку и рассказывает поэтапное приготовление шоколадных маффинов, которое вспомнил навскидку. Прямо сейчас готовить ему совершенно не хочется, да и уже не из чего, но вот поделиться рецептом, который действительно будет рабочим, ему не жалко. А там кто знает, может, следующее утро выдастся более удачным. Наконец выключив воду, Ричард развязывает фартук, аккуратно складывая и убирая в ящик. Все остальные пятна муки на одежде остаются им проигнорированны. — Теперь у тебя нет завтрака, — просто заключает он. Гэвин окидывает его взглядом и пожимает плечами. — Что-нибудь придумаем, — а затем тянет его на себя, сцеловывая с щеки абрикосовое варенье. Вкусно.