Душевное равновесие

Необычно было видеть Раэля в простой льняной рубахе, кожаных сандалиях и бриджах, открывающих его сильные ноги. Еще более необычно было видеть его здесь, на девственном Явине, а не на шумных, изъязвленных пороком улицах Корусанта. — Там стало слишком… тесно, — ответил Лютен на молчаливый вопрос в глазах Кассиана. — Клея с тобой? — Нет. Она заведует магазином на время моего отсутствия. А где Бикс? — задал Раэль встречный вопрос. Андор поджал губы и спрятал взгляд. — Она ушла, — коротко. Лютен глубокомысленно хмыкнул на это. Он медленно обошел хижину, по-хозяйски безмятежно дотрагиваясь до ламп и тонко звенящих поющих ветров. Понаблюдав за ним пару минут, Кассиан не выдержал: — Зачем ты здесь? Ты прекрасно знаешь, что я теперь не могу свободно пользоваться крестокрылами, чтобы летать по твоим поручениям. Додонна… — Просто прилетел повидать тебя. Кассиан фыркнул и сложил руки на груди в защитной позе. — Оставь этот треп для новичков. Ты никогда не приходишь просто так. — Времена меняются, и люди тоже, — пожал плечами Лютен, и заявил без обиняков: — Мне тебя не хватало, Кас. Подпрыгивающая крышка на закипающем бронзовом чайнике немного отсрочила эмоциональную тираду Кассиана. — Да что ты? И ты будешь торчать здесь, страдая от влажности и духоты, поедаемый москитами, вместо того, чтобы дергать за ниточки, как сраный бог? Ты потеряешь весь свой выстраданный годами контроль ради меня? — Оставлять Клею одну надолго в самом логовище Империи действительно было бы опрометчиво. Но ей помогают. И я, быть может, вернусь на Корусант, после того, как восстановлю свое душевное равновесие. Но не сегодня и не завтра. Слова «душевное равновесие» настолько выбили Кассиана из колеи, что он не нашелся, что ответить. Он снял с плиты чайничек и водрузил его на стол. — Что здесь? — То, что я нашел в тех жестяных банках. — Я надеюсь, крайней справа? Не хочу пить воду с приправой для рыбы. Лютен усмехнулся, и от его улыбки, пусть и кривой, на душе у Кассиана немного потеплело. — Попробуй и узнаешь. Мокрая густая ночь спускалась на Явин. Капель не смолкала здесь ни на секунду, разбавляемая протяжными выкриками неизвестных птиц. Андор на миг оторвался от жестких губ, чтобы глотнуть сырого, застоявшегося воздуха. Обнаженный Лютен лежал на прежнем месте Бикс, крепкий, сухой и статный, как старый ясень. Обычно пылкий и страстный с ней, с ним Кассиан всегда чувствовал себя будто парализованным. В его холодных, серьезных глазах сквозила нежность, и она сбивала Андора с толку. Как хрустальная сердцевина в уродливом сером булыжнике. — Я ведь хотел с тобой попрощаться, тогда, когда привел сенатора Мотму… — Нужно было завершить кое-какие дела и собрать вещи. Лететь сюда без средства от комаров было бы самоубийством. Кассиан тихо рассмеялся, и его скованность постепенно начала сходить на нет. Это странно, не знать человека полностью, при этом безоговорочно доверяя ему собственную жизнь. Хотя, наверное, в этом и есть суть доверия. Видя, что он колеблется, Лютен осторожно протянул руку вперед, проводя по чуть влажным волосам. — Я сейчас полностью в твоей власти, Кассиан. Будь я проклят, но я противился своим чувствам слишком долго. Я запрещал себе быть человеком ради Восстания, но это сильнее меня. — Разве не во имя любви мы сражаемся? — Андор мягко улыбнулся, тоже проникая рукой в седые волосы, — Чтобы иметь возможность открыто выражать наши чувства. — Порой я боюсь потерять себя, — продолжал Раэль, его обрамленные скорбными морщинками глаза странно блестели, — Забыть о том, что кроме бесконечной борьбы в жизни есть что-то еще. — Я не дам тебе забыть, обещаю, — пальцы Кассиана нежно смахнули только начавшую формироваться слезинку. Он вновь поцеловал твердые и холодные, как гранит, губы напротив, и они смягчились, отвечая лаской. Андор сдавленно застонал, когда Лютен навалился на него, целуя более откровенно. Его сильные пальцы сомкнулись на тонких, изящных запястьях, заводя их за голову, колено вторглось промеж бедер Кассиана. — Лютен… — удерживая кисти Андора одной рукой, второй Раэль исследовал молодое поджарое тело. — Ты весь дрожишь, — тем самым низким хрипловатым полушепотом, от которого у Кассиана пальцы подворачивались на ногах. Мозолистые подушечки прижались к упругой плоти правого соска, массируя его, заставляя Андора с силой выгнуться. Может, он и ответил бы что-нибудь, если бы смог собрать расползающиеся мысли в кучу, но язык, распутно ласкающий его рот, все равно не дал бы ему этого сделать. Восхитительные пальцы перебрались на второй сосок, пощипывая его, и Кассиан начал звонко хныкать, подбрасывая бедра. — Смазка, — жаркое рычание на ухо. — Здесь, — Лютен позволил ему выпростать одну руку, чтобы порыться в подушках и достать тюбик. Затем он послушно вернул запястье под приятное давление его ладони, широко распахнутыми глазами следя за каждым движением любовника. Отвинтив крышку зубами, Раэль вытряхнул прохладное содержимое тюбика на живот Кассиану, и под жалобное хныканье принялся заталкивать смазку в сжимающийся анус. — Чшшшш… расслабь его… вот так, мой мальчик, прими меня в себя… — его рокочущий голос действовал на Кассиана, словно медленный яд, посылая слабость в его распростертое тело. Его божественные пальцы, бережно растягивающие стенки отвыкшего от такого обращения анала, едва не заставили его отлететь прямиком в космос. Затуманенными глазами он смотрел, как Лютен сгребает остатки лубриканта с его живота и наносит на свой твердый большой член. Сладкий спазм охватывает его живот, когда крупная головка тычется в него и слегка проникает внутрь, касаясь обнаженной плоти. С Лютеном всегда так. Словно Кассиан без кожи. Словно его огрубевшие пальцы скользят прямиком по оголенным нервам и мышцам. Словно его блеклые глаза выковыривают душу из него, и ей, бьющейся, точно рыба на крючке его взгляда, уже некуда деваться от его всепроникающей мощи. Сила и энергия этого человека буквально сжигают Кассиана заживо, как радиация. Он искренне не понимает, как все это помещается в Раэле и не сводит его с ума. Андор чувствует, как по виску стекает капелька горячего пота. Лютен выпускает его руки, чтобы развести его ноги и войти как следует. Из-под ребер вырывается вскрик. — Тебе больно? — Раэль озабоченно хмурится. Кассиан мотает головой и притягивает его к себе. Губы Лютена на его шее, считают лихорадочный пульс. Их бедра спаиваются, Кассиан жаждет, чтобы его член проник в него до самого горла, пронзая бессмысленно трепещущее сердце. Чтобы жгучее семя смешалось с его кровью и металось по обугленному от страсти телу. Чтобы Лютен наполнял каждую его пору, каждую его клетку, каждую его мысль. И пусть столь безумные фантазии немного пугают, Андор нажимает пальцами на ебущий его таз, понукая Лютена входить в него как можно глубже. — Мой мальчик, я люблю тебя, — это бархатное мурлыканье срывает с Кассиана скальп. Жесткие, выверенные толчки становятся невыносимо прекрасными, они разжигают в животе пожар. Когда тяжело дышащий рот ложится на его собственный, врывается в пространство Андора жадными ласками ловкого языка, когда горячее семя орошает его изнутри, Кассиану окончательно срывает крышу. Он вонзает ногти в сильную спину, располосовывая ее до крови. Лютен даже не морщится. Отвечая на глубокий, страстный, почти яростный поцелуй, Андор чувствует синхронное, затухающее биение их сплетенной плоти. С видимым усилием оторвавшись от него, Раэль перекатывается на бок и затем прижимается лбом к его лбу. — Это было потрясающе, — признался Кассиан, заставив его улыбнуться. — Будь я чуть помоложе, я бы трахал тебя, как животное, — в светлых глазах бурлит незатухающая страсть, седые волосы взъерошены, густые брови блестят от испарины. Ни следа от того сдержанно-жеманного благородного старичка, которого он играл на публике. — Не останавливаясь. Часами, днями и ночами. Я очень давно не испытывал подобного, знаешь, когда даже волосы потеют. Кассиан фыркнул и перевернул Лютена на спину, его член все еще внутри него. Ему, черт возьми, нравится этот безумный блеск в его глазах. — Не прибедняйся. Теперь запястья Раэля были обездвижены горячими потными пальцами, и он издал низкий гортанный полурык-полустон на плавные, танцующие движения бедер Андора. — О да, детка, да, пожалуйста, — умолял Лютен, желание разгорелось в нем с утроенной силой, — Хочу быть внутри тебя всегда. Протяжный сладостный стон был ему ответом и ругательства на мелодичном кенарийском языке. Раэль жаждал зацеловать этот грязный, очаровательно картавящий рот. Стоило Кассиану ослабить хватку, как он тут же обвил его обеими руками, завоевывая вожделенные губы, подаваясь тазом навстречу. Теперь настала очередь Кассиана умолять, шлепки тела о тело становились все интенсивнее. Ночь обещала быть долгой и жаркой, несмотря на бесконечный Явинский дождь. — Лютен, твой член… — Да, детка? — прокурлыкал он в дрожащие, хватающие воздух губы. — Он… ааххх… просто аахххуительный… — Да, мой мальчик, попользуйся им, проласкай хорошенько свою глубокую жопку… у меня нахрен мурашки от тебя по всему телу, даже на заднице, мой сладкий, мой медовый Кассиан. Андор ныл и скулил сквозь стиснутые зубы, насаживаясь на багровую сосиску Лютена, как сумасшедший, стискивая белеющими пальцами его плечи, и чувствуя, как такие же скрюченные пальцы вонзаются в его ягодицы, помогая наращивать и без того бешеный темп. Когда удовольствие загоняет его в угол, когда он прорывается громким, плаксивым стоном, Лютен практически сразу кончает в его зад с негромким: — О звезды, детка… обожаю тебя, мммммммм… После второго раза Кассиан практически не может дышать. Он лежит на твердой груди, как тряпочка, тихонько-тихонько постанывая. — У тебя завтра брифинг? — Д-да… — Разбуди меня тоже, чтобы я привел себя в порядок. Хочу послушать, чем вы тут занимаетесь. Кассиан? Измученный любовник уже отключился, даже не потрудившись достать член из задницы. Лютен хмыкнул и закрыл глаза, надеясь, что если они чуток опоздают, Вел не придет читать им нотации.