Жёлтый

Солнечно-пыльный

В обычный пятничный вечер Мин Юнги вряд ли застали бы в квартире. Он не из тех, кто сидит дома. Но этот вечер... стал исключением. Пак Чимин всегда был исключением. В последнее время Юнги был на грани. Экзамены, давка со стороны агентства — не было ни минуты на передышку. Вместо времяпровождения с парнем или посиделок с друзьями — библиотека с конспектами по психологии или долгие вечера в студии. Этот вечер начался как все, пока Чимин не появился в его укромном библиотечном уголке. С охапкой ромашек и решимостью сорвать учёбу. Юнги широко улыбался при виде такого милого жеста от младшего, позволив увести себя домой. Без машины они шли пешком пятнадцать минут. И это было... исцеляюще. Чимин без умолку рассказывал, как Тэхён снова что-то учудил на паре. Именно то, что нужно было Юнги — глоток воздуха среди формул и дат. В безопасности квартиры быстро разобрали вещи, приготовили простой ужин. Юнги нашёл высокий стеклянный стакан для цветов. Любовался, как бледные лепестки контрастируют со стеблями. Он был бесконечно благодарен Чимину за эту чуткость — парень словно чувствовал, когда Юнги тонет. Даже маленький букет растапливал лёд усталости. Теперь они вдвоём на крыше их многоквартирного дома, поджидая закат. Вид — главная причина, по которой они выбрали этот район. И ни разу не пожалели, даже когда аренда выжимала все соки. Порыв ветра заставляет Чимина вжаться спиной в чужую грудь. Тот крепче обнимает его за талию, чувствуя, как младший идеально вписывается в его контуры. Чимин прижимается тёплыми губами к его шее, оставляя лёгкий поцелуй. В ответ Юнги разворачивает его и целует — коротко, но нежно. Идеально. Юнги вдыхает полной грудью. В нос бьёт смесь морозца и роз, растущих в зелёном садике на крыше. Солнце тонет, заливая небо огнём и персиком, но он видит только светящегося мальчика в своих руках. — Я люблю тебя, — пальцы Чимина вплетаются в его. — Я тебя тоже, — Юнги прижимает губы к его виску. Голос тише шелеста ветра, но твёрже городского камня под ногами.

Мёдно-нежный

Юнги проснулся от нежных пальцев в волосах и аромата шоколада, витающего в воздухе. Приятное покалывание пробежало по коже головы и позвоночнику, вырвав у него довольное мурлыканье. Над ним рассыпался тихий смешок — конечно, это был Чимин. Усталые глаза Юнги распахнулись, встретив приглушённый свет их гостиной и великолепные карие глаза напротив. На миг ему показалось, что шоколадный аромат исходит от самого Чимина, но затем он нахмурился, заметив две кружки дымящегося какао на столике. — Подумал, тебе нужно, — улыбнулся Пак, целуя старшего в лоб. Юнги улыбнулся в ответ, глубже уткнувшись в чужие волосы. — Ладно, большой ребёнок, подъём. Расскажу, что сегодня приключилось. И просто так, под весёлый поток слов Чимина, тревоги Юнги растаяли. Осознание проваленного теста по психологии испарилось, угроза потерять работу в агентстве отошла на задний план, когда блондин потащил его на кухню. Юнги не мог не восхищаться: как расплывалась улыбка Чимина при воспоминании о вспыльчивой девочке из соседнего подъезда; как он носился по квартире, заливаясь смехом без причины. Сам Юнги светился, когда Чимин осыпал его лицо поцелуями-бабочками, бормоча что-то про «а ты знаешь, с чем связывают каталоговый номер Плутона», и буквально взбирался по его крепкому телу. Вечер тёк дальше. Они доели вчерашний ужин, потягивая кокосовое молоко и болтая обо всём на свете. Юнги слушал, как Чимин страстно разглагольствует об очередном просмотренном мультике Disney, с нежностью сжимая его пальцы. Потом они зарылись под большое пуховое одеяло, прильнув друг к другу, даже если было жарковато. А когда Юнги поцеловал его — с благодарной страстью, любовью и нежностью, что переполняли его до краёв, — пусть лунный свет, ласково льющийся в окно, стал немым свидетелем их тайн. Хранителем этой ночи, где пахло шоколадом и счастьем.

Медово-золотистый

Юнги думал, виноват матрас — спина утопала в нём, мешая погрузиться в долгожданный сон. После двух почти бессонных ночей в студии разум должен был отключиться мгновенно. Но тело восстало. Он перевернулся на бок, остановив взгляд на лице спящего младшего. Полоска городского света, пробившаяся сквозь шторы, выхватывала скульптурные скулы Чимина. «Как мне достался такой человек?» — пронеслось в голове. — Чую твой взгляд, — пробормотал тот, не открывая глаз. Чимин протянул руку, нащупал Юнги и притянул к себе, прилипнув к его груди как коала. Тёплые губы коснулись кожи над сердцем. Юнги виновато усмехнулся, обвив Пака рукой, пока пальцы бессознательно вплетались в светлые волосы. Они пролежали так полчаса, пока Чимин вдруг не сполз с кровати и, шатаясь, не побрёл в сторону кухни. Юнги следил за звуками: шарканье босых ног по коридору, щелчок выключателя. Он сбросил одеяло, потянулся до хруста в суставах. Чимин наверняка заваривал чай, судя по звону посуды. Старший молча устроился за кухонным столом, наблюдая, как Пак возится у плиты. Вода закипала, а он всё смотрел: как взъерошенные пряди падают на лоб, как шевелятся пухлые губы в немой песенке из мультика. Даже в полумраке, даже в помятой пижаме — этот человек сводил его с ума. Невероятно. Чимин протянул дымящуюся кружку и кивнул в сторону гостиной. Юнги взял чай с благодарностью и последовал за ним на балкон. Порыв ночного воздуха обжёг лица, когда они устроились на узком диванчике. Город внизу пульсировал огнями, словно живой организм. «Совсем как он», — мелькнуло у Юнги, когда Чимин прижался к его боку. Они пили чай молча. Первые лучи солнца золотили горизонт, когда Чимин опустил голову на его плечо. И Юнги наконец понял: вот она — любовь. Не в громких словах, а в этой тишине между ними, в тепле кружки в руках, в тяжести доверчивой головы под его щекой.

Ванильно-мягкий

Мягкий свет торшера в гостиной рисовал узоры теней на стенах. По квартире струились негромкие аккорды романтических баллад, прерываемые смехом. В центре комнаты Юнги обвил руки вокруг талии Чимина, а тот запрокинул ладони ему на шею. Они покачивались в такт музыке, купаясь в янтарных лучах заката, пробивавшихся сквозь шторы. — Знаешь, это до невозможного банально, — дразняще улыбнулся Чимин. Юнги в ответ притянул его ближе, запечатлев на его губах долгий поцелуй. — Но тебе нравится, — бросил он дерзко, когда их губы разомкнулись. Чимин прижался подбородком к изгибу его шеи, легонько прикусив кожу: — Именно так. Даже когда умолкла музыка, солнце скрылось, а их тела замерли — они остались в объятиях. Без слов. Без движения. Только дыхание, сплетённое в такт уходящему дню.

Песочно-яркий

Юнги наблюдал, как Чимин носится по мокрому песку, вздымая брызги и швыряя скользкие водоросли в ничего не подозревающих друзей. Солнце золотило кожу, и Мин почувствовал жар на щеках, когда Чимин бросил ему сияющую улыбку, прежде чем наброситься на Чонгука. В этом человеке всё было прекрасно. Даже хихиканье, когда он тащил к воде грозно ворчащего Джина. Особенно в такие мгновения Юнги не мог — да и не хотел — оторвать от него восхищённого взгляда. Вскоре младшему надоело, что его парень отсиживается под нагромождением пляжных зонтов. Он буквально втащил Юнги в ледяные объятия моря. Тот вскрикнул, моля о пощаде, но тщетно — от температурного шока у него перехватило дыхание. Хосок с Намджуном, кажется, получали садистское удовольствие от его мучений, что обернулось новой волной брызг и толчков. И снова, посреди хаоса, где семь взрослых парней резвились, как дети, Юнги выхватил момент. Заметил, как мокрые пряди Чимина липли ко лбу. Как он запрокидывал голову, смеясь так, будто солнце научилось звучать. Каждая его клеточка излучала красоту. «У меня уже есть всё», — подумал Юнги, глотая солёный ветер. Мечтать о большем было бы кощунством.

Карамельно-лёгкий

Тихая ночь. Время снова замедлило ход. Окно их спальни с видом на просторы города было прикрыто. В маленькой квартире царила глубокая, уютная тишина, нарушаемая только их дыханием. Юнги обнимал Чимина, лежащего на нём; их ноги вплетались друг в друга под мятым одеялом. Было душно, но какое это имело значение, когда они обменивались шёпотами и поцелуями, горячими как угольки? Никто не чувствовал усталости, хотя весь день провели на улице. «Наверное, виноват тот кофе», — мелькнуло у Юнги, и он мысленно поблагодарил горячий напиток нескольких часов назад. Чимин, бормотавший что-то себе под нос, спросил, что он думает о новом сериале. Завязался простой разговор, прерываемый смешливыми вздохами и приглушённым хихиканьем. Но постепенно веки отяжелели. Звонкий смех сменился зевками. Они заснули, сплетённые воедино. А если утром у Юнги заболят рёбра — ну что ж, виной тому будет Чимин, любивший прижиматься к нему во сне так крепко, будто боялся потерять.

Абрикосово-глубокий

Оглядываясь в прошлое, Юнги размышляет: возможно, это и была та самая любовь с первого взгляда. Он вспоминает то кафе, где работал несколько лет назад. Тогда там было гораздо тише, и лишь немногие забегали, чтобы взять утренний кофе. Эта спокойная атмосфера позволяла ему уделять каждому посетителю всё свое внимание. Возможно, пухлые щёки и милая объёмная толстовка заставили его задержать взгляд на блондине у стойки дольше обычного. А может, причина была в тех медовых глазах. Юнги и сам точно не знает. Но он абсолютно уверен в другом: когда этот парень, которого позже он узнал как Чимина, улыбнулся, получая свой заказанный чизкейк, Юнги понял – у него проблемы. И, к счастью, несмотря на все его последующие нытьё и жалобы друзьям, Чимин продолжал приходить изо дня в день. Он появлялся снова, пока однажды Юнги не набрался смелости для решительного шага. Когда Чимин заказал кофе навынос, Мин дрожащей рукой написал свой номер на бумажном стаканчике. В ту ночь Юнги лёг спать с необычайно лёгким сердцем и сладкой надеждой на завтрашний день. Так что да, Юнги твёрдо верит: это была любовь с первого взгляда.

Солнечно-тихий

Совершенно очевидно, что Юнги постоянно думает о его милом Чимине. Он то и дело застывает на месте, уставившись на какую-нибудь случайную вещь, что вдруг напомнила ему о парне. Или ловит себя на мысли, не купить ли что-то, мимо чего только что прошёл по дороге домой. Даже когда он рядом с младшим, Юнги неосознанно находит мгновения, чтобы просто полюбоваться. Поэтому неудивительно, что, увидев, как Чимин с предельной серьёзностью погружён в чтение книги на их уютном оконном уголке, Юнги замирает и наблюдает. Ему нравится, как Чимин бережно переворачивает каждую страницу, как его стройная фигура в лучах закатного солнца кажется почти неземной. Юнги предпочитает верить, что солнце искренне любит младшего, ведь оно неизменно выбирает лучшие моменты, чтобы одарить своим сиянием светлые волосы и мягкую кожу. Через несколько мгновений Юнги подходит ближе и нежно целует его в макушку. — Загляделся на тебя, — тихо произносит он. Чимин отрывается от книги и смотрит на него сияющими глазами, тут же наклоняясь, чтобы чмокнуть Юнги прямо в щёку. Мин устраивается рядом и начинает читать вслух, убаюкивая партнёра своим мягким голосом.

Сливочно-жёлтый

Юнги никогда не думал о дне, когда он сможет назвать Чимина своим женихом, но вот он стоит на одном колене перед любовью всей своей жизни. Младший всхлипывает, прикрыв рот рукой, пока Мин произносит всё, что годами носил в сердце. Юнги говорит, как им гордится, как восхищается его красотой и талантом, как безмерно его любит и как страстно желает прожить с ним все свои дни. Едва он замолкает, блондин стремительно бросается к нему, выкрикивая яркое «да» с такой силой, будто этим словом можно вернуть кого-то к жизни. Юнги смеется сквозь слёзы, а Чимин крепко прижимается к нему и целует с непривычной, но бесконечно приятной страстью. Чимин кружится в объятиях от счастья, пока смех и слёзы постепенно стихают. Тогда Юнги бережно надевает изящное кольцо, всё это время зажатое в ладони, на палец возлюбленного, и слёзы вновь начинают катиться по щекам. Юнги мягко улыбается и, как истинный джентльмен, нежно целует дрожащую руку младшего, легонько поглаживая пальцем тыльную сторону крохотной ладони. — Я так безумно тебя люблю. Чимин отвечает ему шёпотом и сияющей сквозь слёзы улыбкой: — Я тоже тебя люблю.