Держи мою запись,когда меня не будет

> "здесь всё дышит паузами. даже сердце. особенно — сердце." --- В холле пахнет автоматным кофе, который никто не пьёт, и шёпотом, который все делают вид, что не слышат. Джисон сидит на подоконнике — его больничная койка смотрит в стену, а тут хоть что-то меняется. Хотя бы пейзаж за окном. Хотя бы люди, которые приходят и уходят. Хотя бы мигающие табло с очередями в кабинеты — как график чьего-то конца. Он слушает плеер. Старенький “Sony”, с батарейками, которые нужно крутить пальцем, чтобы они проснулись. На кассете — его голос. Немного хриплый. Немного уставший. Там не песни — там он читает самого себя. > «...мне двадцать, и я не знаю, как быть живым, когда внутри — инструкция по самоуничтожению.» Рядом садится парень в чёрном худи. Не здоровается. Не улыбается. Просто сидит. Молчит. Но это молчание — не про неловкость. Оно — как общее дыхание, когда на двоих — не хватает кислорода. Джисон не смотрит, но слышит — тот дышит чуть тяжелее. Не кашляет — просто втягивает воздух устало. Этот звук ему знаком. Такой же — в его записи №4. Парень всё-таки говорит. Словно просто проверяет, есть ли у него ещё голос: — У тебя в кармане "Сони". Значит, живёшь прошлым. — Или просто записываю то, чего уже не будет. Пауза. Никто не вздыхает. Тут все экономят дыхание. — Что слушаешь? — снова он. — Себя. Чтобы не забыть, как я звучу. — Хм. Самовлюблённый. — Самосохранённый. Он улыбается. Совсем чуть-чуть. Так, будто от этого может отвалиться голова. Джисон впервые смотрит на него. И видит — он не боится. Не боится смотреть. Не боится усталости. Не боится его ответов. — Как тебя зовут? — спрашивает Джисон. — Минхо. — Что ты здесь делаешь? — Умираю. А ты? — То же самое. Только медленнее. Я дышу на повторе. Минхо слегка кивает. У него глаза — как ночь в сыром мегаполисе. Не светятся, но глубокие. В руке — пустая бутылка из-под воды. Он сжимает и разжимает её, как сердце. — Хочешь? — Джисон протягивает наушник. — Если там ты — то хочу. Они слушают вместе. Не про любовь. Не про жизнь. Просто — голос, читающий строки на диктофон: > «и даже если тебя не станет — твой шум останется во мне.» --- Это ещё не привязанность. Это ещё не трепет. Но уже — не одиночество. Это не любовь. Это то лько её черновик. Но написанный на самой точной бумаге — на лёгких и молчании.