))
22 июня 2025 г., 13:13
Дверь захлопнулась с глухим эхом.
Рюджин вошла в полутёмную квартиру — волосы чуть растрёпаны, шаг шаткий, на губах остатки блеска, а в глазах — след усталого веселья. Куртка соскользнула с плеч и осталась лежать где-то у порога. Она зябко повела плечами, прикусив губу. Тихо.
Слишком.
— Я писала тебе, — раздался голос из глубины комнаты.
Глухой. Спокойный. Опасный.
— Час назад. Потом ещё. И снова. Ты не отвечала.
Рюджин замерла, не сразу решаясь заговорить.
— У меня сел телефон, — начала она, тихо. — Я была с Сойон. В клубе. Просто потеряла счёт времени...
— Ты знаешь, сколько сейчас времени?
Голос Йеджи уже звучал ближе. Холоднее. Точнее.
Рюджин глубоко вдохнула и всё же сделала шаг вперёд, прямо в темноту, навстречу.
— Поздно, — произнесла она, чуть тише. — Но я всё равно пришла. Потому что… мне нужно было быть здесь. Только здесь.
Ответа не последовало — сначала. Потом в темноте шагнула Йеджи. Из темноты — прямая, собранная, с каменным лицом и ледяным спокойствием. Она встала так близко, что их дыхание смешалось.
— Ты говоришь так, будто сделала мне одолжение, — медленно, с нажимом. — Как будто быть рядом со мной — это твой выбор, а не обязанность.
Пальцы Йеджи резко схватили подбородок Рюджин, поднимая лицо, заставляя смотреть в глаза.
— Скажи мне честно… — прошептала она. — Ты забываешь, кому принадлежишь?
Рюджин не отводила взгляд. В её груди уже колотилось — не от страха, от чего-то другого, гораздо глубже.
— Я не забыла, — едва слышно. — Я только твоя.
— Тогда докажи, — прошипела Йеджи. — Потому что сейчас в тебе от моей — только голос. Остальное ещё нужно забрать обратно.
Она развернула Рюджин, вдавила в стену. Резко, но не грубо — ровно настолько, чтобы не позволить сопротивляться. Пальцы скользнули под топ, провели по горячей коже. Рюджин сжала губы, дрожа, но не сопротивляясь — наоборот, будто растворяясь в её руках.
— Ты даже не представляешь, как я злилась, — прошептала Йеджи, прижимаясь сзади. — Час за часом. Думая, с кем ты, что ты чувствуешь. Смеёшься ли ты так же, как со мной. Или забыла, как ты стонешь моё имя.
— Я не… — Рюджин сбилась на вдох. — Я не забыла. Ни на секунду.
Йеджи впилась губами в её шею. Не нежно — властно, как метка. Рюджин выгнулась, задыхаясь от собственных чувств. Каждое прикосновение Йеджи было требовательным, уверенным, обжигающим.
— Не двигайся, — прошептала Йеджи, опускаясь ниже. — Сейчас ты будешь только слушать. Только чувствовать. Только помнить, кому принадлежишь.
И Рюджин слушала.
И чувствовала.
И помнила.
Громкие вдохи, простыни, сбившееся дыхание, царапины на спине, тепло их тел, сплетающееся в одну волну. Рюджин тонула — в ритме, в звуках, в прикосновениях. Йеджи не отпускала — пока не взяла всё. Пока не забрала обратно каждую частичку.
А потом — тишина. Сбитое дыхание. Пальцы в волосах. Дрожащие тела рядом. Йеджи держала её крепко, словно не хотела снова отпускать.
— Опоздаешь ещё раз, — шепнула она, целуя её плечо, — я закрою тебя здесь.
— В спальне? — усмехнулась Рюджин, полусонно, шепотом.
— В себе, — последовал твёрдый ответ. — Насовсем.
И Рюджин, замирая в её объятиях, подумала только одно:
Пусть так.
Только бы больше не терять это чувство.
