Дзингаса и Корона

Солнце мягко пробивалось сквозь высокие витражные окна замка, бросая разноцветные блики на деревянный паркет и старинные стеллажи, которые тянулись к потолку, словно устремлённые к самой крыше. В воздухе висла лёгкая пыль, смешанная с запахом пергамента и старой кожи - аромат, который Джон всегда находил успокаивающим. Вообще он считал что чтение очень успокаивающее занятие! И много знаний можно получить – полезно. Он сидел за тяжёлым дубовым столом, покрытым несколькими слоями томов и свитков, аккуратно разложенных перед ним. Его каштановые волосы падали слегка на лоб, но принц не обращал на это внимания, полностью погружённый в чтеие. Пальцы неспешно перелистывали страницы, шурша пергаментом.Иногда он делал пометки грифелем на полях, аккуратно выводя маленькие символы, почти как узорры. В библиотеке было тихо. (ну естесвенно – она же корлевская.) Лишь лёгкий скрип кожи кресла, когда принц слегка менял позу, нарушал эту тишину. Его взгляд бегал по строкам, внимательно впитывая каждое слово, словно он не читает книгу о истории их государства а сам тогда жил. принц не торопился, позволял себе задерживать взгляд на особенно красивых иллюстрациях или на изящно оформленных инициалах — маленьких художественных чудесах, что украшали старинные манускрипты. Время словно замедлялось. Он иногда приподнимал голову, наблюдая за солнечными зайчиками, танцующими на полках, и думал о событиях, описанных в книгах, о сражениях, дворцах, людях издалека, чьи судьбы теперь казались ему почти осязаемыми. Хоть и жалкими в какой-то степени. Принц позволял себе маленькие улыбки, когда находил интересный факт или шутку, аккуратно спрятанную между строк. Иногда он наклонялся ближе, едва касаясь губами края страницы, будто боясь нарушить её вековую тайну. В такие моменты библиотека преврщалась в его маленький, собственный мир, где ни обязанности, ни ожидания не имели власти, а существовал только шелест страниц, солнечный свет и тихое, внутреннее удовлетворение от знаний. Ну и птички за окном. Время шло, но Джон даже не заметил, как сад опустел, а мягкий свет закатного солнца стал золотым, ложась на его плечи. Он всё ещё сидел за столом, спокойный и сосредоточенный, с книгой в руках, погружённый в истории, которые переносили его далеко за пределы стен замка, туда, где могла существовать только мудрость, красота и умиротворение. Если бы не одно НО. Высокие дубовые двери мягко скрипнули под давлением с другой стороны, когда внутрь зашел слуга. На нем был темный комзол с вышитыми серебром гербовыми лилиями,узкий пояс с коротким,извилистым киндалом – не для боя, скорее дл символа положени при дворе. Его шаги были покойными и равномерными – как если бы он отсчитывал каждый сантиметр. -ваше высочество, его величество повелевает вас явиться в кабинет немедля.- спокойным,ровным тоном проговорил черноволосый парень с глубокими карими глазами. Будто там не просветная тьма. Джон медленно поднял раздраженный взгляд от раскрытой книги. На его коленях покоился довльно увесистый том в кожаном переплете, пахнущий чернилами и пылью. Ну и может чем-то вкусным. Скорее всего от аромата джона? Хрен его. Пальцы все еще лежали на строках,которые он почти успел дочитать. -Опять? Едва ли день прошел с нашей последней беседы! А он снова зовет. Разве у него нет других “королевских дел”!?- не довольно пронеслось в мыслях уже достаточно раздраженного, до дрржи в пальцах, принца. Он щелкнул страницей и с досадой закрыл книжку чуть гросче,чем следовало. Внутри шевелилось желание ответить чем-то язвительным но увы, сейчас не очень подходящее время. Долг – привычка железная и увы джон пунктуален и ответственный, так что он и не думал об отказе. -Что-ж.. чтение прервано,настроение в ноль..Надеюсь хоть причина вызова будет стоить того!- хмуро подумал джон, его брови свелись к переносице. Принц нехотя поднлся с кресла,отложив книгу. Слуга все это время стоял неподвижно, словно статуя, слегка склонив голову и ожидая, пока его величество соизволит подняться. Книжный запах библиотеки остался позади, едва за Джоном закрылись тяжёлые дубовые двери. Слуга шагал чуть впереди, сохраняя почтитльную дистанцию, но при этом уверенно указывая путь, будто сам воздух подталкивал принца идти за ним. ( как будто он прекрасно не знает дорогу.) Коридор тянулся длинным, мучительным и длинным путем: высокие своды с росписями, где блеклые краски всё ещё сохраняли образы сражений и славы предков. На стенах висели факелы в кованых держателях — пламя колыхалось, отбрасывая дрожащие тени на серый камень. Между факелами — узкие витражные окна, через которые пробивался свет заката, окрашивая пол узорами рубинового и оранжевого оттенков. Под ногами расстилался тяжёлый ковёр с золотыми узорами, приглушая шаги. Но даже эта мягкость не могла скрыть ощущение холодной строгости замка — каждый камень, каждый шов будто напоминал о дисциплине и порядке. Бесит. Джон шёл размеренно, спину держал прямо, но в его голове кипели мысли. -Снова кабинет… снова наставления. Будто я ещё не доказал, что умею принимать решения. Сколько же можно повторять одно и то же? Неужели мой отец думает, что я проведу жизнь, сидя в четырёх стенах, слушая бесконечные поучения? Это ж чистой воды бред! Он что издевается!? Как будто я ребенок! Мне 17 уже! Хоть замуж идти, хоть я и не особо хочу! Угх..- джон сжал рукали так что костяшки побелели, а ногти оставили кровавые полумесяцы. Впереди послышался гулкий звон колокольчика — где-то внизу слуги подавали сигнал о перемене стражи. Принц невольно отметил, что звук раздражал его сильнее обычного. Слуга тем временем шёл молча, чуть пригнув голову. Его руки были сложены на животе, походка мягкая, но уверенная, как у человека, выполняющего привычное поручение. Иногда он бросал осторожные взгляды на принца — не слишком долгие, но достаточно внимательные, чтобы уловить малейший знак недовольства. Миновав поворот, они оказались у двери, ведущей к королевским покоям. Здесь потолок опускался ниже, стены украшали гобелены с изображениями охоты: олени, псы, копья, застывшие в вечном движении. Перед дверью стояли два стражника в кирасах, державшие алебарды. Ну вот… ещё шаг — и снова разговоры о долге, браке, союзах. Может быть, хоть в этот раз отец будет краток? Мечтать не вредно. Пф. — с оттенком горечи подумал Джон, остановившись перед кабинетом. Слуга шагнул вперёд и почтительно склонился перед стражниками, готовясь объявиь прибытие наследника. Двери в кабинет распахнулись медленно, словно нарочно оттягивая момент. Джон закатил глаза и прошел внутрь. Тяжелые дубовые двери были с резными узорами львов и солнца. В лицо Принцу дохнуло теплым запахом пчелиного воска,древесинны и пергаментов или чернил. Кабинет был величественен и строг одновременно. Высокий потолок уходил в сводчатую арку, на которой переплетались росписи с изображением небесных светил и гербов рода. Уже тошнит от того как их много.. По стенам, обшитым тёмным дубом, тянулись высокие шкафы с книгами -тяжёлые переплты из кожи и сукна, золотые тиснения, свитки, уложенные в ниши. В углах горели массивные лампы отбрасывая мягкий янтарный свет на всё вокруг. У дальней стены возвышался троноподобный стул из чёрного дерева, с бархатной обивкой глубокого винного цвета. Перед ним — длинный стол, уставленный бумагами, свитками с печатями и гравированным кубком из чистого серебра. На стене позади — огромный гобелен, изображающий сцену охоты, где сам король был вплетён в ткань как триумфальный воин с копьём в руках. Сам король сидел в этом кресле величественно, словно был не человеком, а частью камня и дерева вокруг. Его волосы — тёмного каштанового цвета, зачесанные назад, лицо суровое, покрытое морщинами, которые больше говорили о власти, чем о старости. Борода была ухоженной (как положенно), кольца на пальцах поблёскивали при каждом движении. Его глаза — холодные,черные, проницательные, словно прожигали насквозь. Взгляд властный, строгий, тяжёлый. Даже лёгкое движение его руки казалось приказом. А рядом, чуть поодаль, стоял Лололошка. Он не смел садиться, и лишь слегка склонял голову в сторону короля. Холодные,спокойные синие глаза устремились резко на принца. Лололошка как и обычноо был в кимоно. Джон шагнул внутрь, и стражники за дверью вновь сомкнули створки. Звук гулко отозвался в его груди. — Ваше высочество, рад вас видеть — произнёс он. Если честно лололошка сдерживал ухмылку от абсурдности.. ну и может того как резко у принца поползли брови к переносице а зрачки сузились в булавочные головки. Король медленно поднял взгляд от бумаг, задержал его на сыне и кивнул, как будто решая, стоит ли начинать сразу или дать момент для молчаливого напряжения. Взгляд его был тяжёлым, ледяным. — Джон, — произнёс он низким голосом, в котором звучала и сталь, и непререкаемая власть. — Сегодня я принял решение, касающееся твоей безопасности. Отныне твой новый телохранитель – Лололошка. Он указал рукой в сторону Лололошки который лишь спокойно кивнул. Джон замер на месте. Его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Он резко перевёл взгляд на Лололошку, и в груди разгорелся огонь ярости. Что он Здесь делает!? Отец я далеко не маленький что бы мне нужна была..— мысли вихрем неслись в голове, и каждая из них обжигала сильнее предыдущей. Он с брезгливостью и злобой метнул взгляд на лололошку. – Чертова нянька! — Джон – Король резко хлопнул по столу так что аж свечка чуть не упала. – Я сказал, не смей оспаривать мое слово. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. Взгляд метался между отцом и Лололошкой. В нём было всё — возмущение, обида, злость и горькое чувство унижения. Он же не маленький ребенок! Тем более что бы его телохранителем был именно ОН! Король же оставался неподвижным. Его лицо не дрогнуло, голос звучал холодно и твёрдо: — Я сказал. Это решение не обсуждается.- он чуть наклонился вперед, положив ладонь на подлокотник “трона”, и в этом движении не было усталости.. только угроза,будто хищник нпрягся перед прыжком. - но я не хочу! Я.не.ребенок! – джон ступил ближе. Дыхание стало учащенным. Он зол, невероятно зол.- тем более что я уже множество гребанных раз доказывал это! Да я стратегик королевст- ороль резко поднясля,перебивая его. -Не смей ТАК со мной разгоаривать.- его зеленые глаза сузились,в них была сталь. – У тебя не спрашивали, ты должен подчиниться. Все, что я реша. – ради твоего будущего. Ты и сам знаешь что очень вспыльчивый,непоседливый и упертый. Тебе нужен тот кто будет за тобой смотреть. – он спокойно посмотрел на сына. Каждое слово ложилось на джона каминной плитой, давило не оставляло пространство для возражений. -ты думаешь что знаешь что для тебя лучше? – продолжал король, не сводя ледяного взгляда с сына. – ты не думаешь о своей безопасности. Я решаю. Я – твой отец и король. И пока я здесь, твой долг слушаться – тем белоее что это для твоего благополучия. Он сделал паузу в комнате стало почти душно от злости,обиды и напряжения. - и еще – голос короля окончательно перешел в приказы, будто с слугой а не с сыном – я не потерплю ни единого твоего возражения. Лололошка стоял чуть в стороне от трона, не выказывая ни малейшего волнения. Его поза была прямая, взгляд спокоен,даже очень, словно все происходящее его никак не касалось. Ему вообще даже смешно с абсурдности ситуации. Он не опускал глаз, но и не сверлил принца взглядом, смотрел так будто наблюдал за сценой из далека, будто это простая шахматная пария. Где принц лишь фигурка. Внутри него не было раздражения, оно не к чему. В нем только спокойно холодная сосредоточеность и расчет. Его пальцы скользнули к ремешку на поясе. Привычное движение – проверка оружия и других нужных вещей. -Да как он может!? Как?! Я же не ребенок в конце концов! Да еще и лололошка! Этот чертов самурай! Почему он так блядь спокоен!? – подумал принц. джон словно молнии метнул взгляд на спокойного самурая. Холодные глаза чуть ли не в душу смотрели. Сердце билось так что аж в ушах отдавало неприятным стуком. Пару секунд и он сделал вдох и выдох, прикрывая глаза, брови сведены к переносице а пальцы масировалли переносицу. Джон ни сказав ни слова покинул кабинет, быстрыми шагами. Те гулко отдавались по коридору. Король выдохнул. Он выслушал вспышку ярости сына и его бесисльное молчание после приказа. Обернулся к лололошке. Его голос прозвучал уже более мягко. -Лололошка – медленно проговорил он – Ты свободен можешь идти. Твоя служба уже началась. И успокой его, он импульсивен. Лололошка склонил голову в знак уважения и , не говоря лишнего сделал шаг направляясь за принцем. Шаги были безвучные – все годы мастерства. В это время сам принц не оборачиваямь быстрым,щлым шагом шел по коридору. Его каблуки на сапогах белого цвета – гулко отбивали злую поступь по каменному полу. Плащ зловеще разметался по плечам, словно воздух сам оотталкивал его. Лололошка двинулс следом, он не ускорялся – ну а зачем? Его шаги были ровные и спокойные, как у человека которого ничем нельзя выбить из равновесия. Он видел перед собой спину принца. Сложно не заметить – принц же весь в белом. Спина у принца была напреженна как натянутый лук. -что-ж.. м-да.. не соврал король говоря что принц импульсивен. Хотя чего я удивляюсь если на балу он сам ко мне полез? – лололошка мотнул головой. Коридоры замка тянулись длинными галереями и тишина нарушалась лишь злыми шагами впереди. Джон слышал этот шорох сзади. Знал бы отец как же это раздражает! Он зашагал чуток быстрее, почти гневно, вбивая каблуки в каменный пол, и вдруг резко осознал что этот проклятый тихий шаг всегда будет рядом. Он резко махнул рукой, будто пытаясь смахнуть с себя раздражение,обиду и невидимый груз. Желательно самурая тоже. Но шаги были сзади. -зачем отец придумал весь этот чертов цирк!?- подумал джон. Ярость жгла изнутри как раскаленное железо. – я не мальчишка, кооторому нужен нянька! Тем более этот! Внутри бушеввала смесь злобы и почти детской обиды. Король сказал – значит выбора нет! Но смириться с тем что каждый его шаг под наблюдением..джон просто не мог! … Следуйщий День тянулся невыносимо долго. Джон чувствовал себя словно пташка загнанная в клетку : куда бы он не пошел,где бы не остановился. За ним следовал ОН. Самурай! Лололошка! Нахал! Каких только названий джон ему не давал. Утро началось с стого. Что принц взявшись за книгу в библиотеке, уже через минут шесть “чтения” захлопнул ее так что та аж затрещала. Как и его нервы. - да что ты там вечно стоишь,а!? – раздраженный голос разрезал тишину ранее священного для принца места. Лололошка лишь спокойно склонил голову и заговорил, без тени колкости – я исполняю приказ, ваше высочество. - Слова были ровные,словно холодный ручей, и эта холодность и спокойствие бесила джона больше всего. -неужели его ничто не задевает!? Даже мои крики!! – взвыл мысленно принц, ложа лоб на стол. Позже во время во время обеда, он уже не выдержал: — Перестань смотреть на меня так! — выкрикнул Джон, с силой отодвигая золотой кубок. — Ты что, следишь, как я хлеб ем?! — Следить — не моё дело, — спокойно отозвался Лололошка, — лишь охранять. Этот ответ прозвучал так мирно, что в ушах Джона это обернулось насмешкой. Он едва не вскочил, готовый выгнать телохранителя прочь, но понимал — бесполезно. Днём, когда принц вышел в сад, Лололошка по-прежнему шёл позади. Шорох шагов по гравию сводил Джона с ума. Внезапно он обернулся, голос его сорвался на крик: — Да отстань ты хоть на минуту! Я дышать не могу рядом с тобой! Но Лололошка, будто не обижаясь, ответил с той же каменной спокойностью: — Воздух ваш — ваш. Моя же задача — быть рядом, чтобы его ничто не отняло. Эти слова только подлили масла в огонь. Джон весь день то раздражённо вздыхал, то резко вскакивал, то буквально кипел от злости. В каждом его движении чувствовалось: он не привык к оковам, особенно в виде живой тени. И чем спокойнее оставался Лололошка, тем сильнее рвалась наружу ярость принца. -Проклятье! Целый день... и ведь завтра всё повторится! — думал Джон, едва не сжимая кулаки до боли. …. Вечер был тёплым, с едва ощутимым ветерком, который трепал листья в саду и доносил слабый аромат влажной травы. Солнце клонилось к закату, окрашивая замковые стены в золотистые тона, и тень принца растягивалась по гравийной дорожке, будто подчеркивая его раздражение. Он шёл быстрым, порывистым шагом, а за ним — неизменный шорох. Этот чёртов звук! Каждый шаг Лололошки отзывался у Джона в висках, словно молот. Он сжал зубы, в мыслях едко бросая: -развве я похож на ребенка?! Целый день этот самурай –как удав на шее!!- Принц резко обернулся, будто желая обжечь взглядом телохранителя, но наткнулся лишь на спокойное, ровное выражение лица. Лололошка не выказывал ни тени раздражения, лишь сдержанную внимательность. Это бесило ещё больше. Джон отмахнулся рукой и снова уставился вперёд, но взгляд его вдруг зацепился за дерево чуть поодаль. На ветке, едва качнувшись, висела вишня — крупная, насыщенно-красная, будто дразня его своим блеском. Листья тихо шелестели вокруг, создавая ощущение, что сама природа играет с ним. Джон на миг задержался, и Лололошка, заметив его взгляд, тихо произнёс: — Ваше высочество, хотите вишни? Слова прозвучали так буднично, что принцу показалось, будто это издёвка. Он раздражённо отмахнулся, будто стряхивая с плеча невидимую руку: — Нет! — резко бросил Джон и поспешил дальше, словно стараясь уйти и от вопроса, и от самого факта, что его заметили. Весь остаток вечера он с головой ушёл в дела: приказы слугам, переписка с учителями, проверка бумаг. Джон пытался заглушить в себе раздражение, уткнувшись в работу. Но раздражение только копилось, клубилось под кожей. Он даже не вспомнил о той проклятой вишне. Только ночью, когда он вернулся в покои, снял с плеч тяжёлый плащ и опустился в кресло, позволив себе глубокий вдох, взгляд скользнул к прикроватной тумбе. И там, на светлой поверхности, среди ровных линий резьбы, лежала она — свежая, гладкая, словно только что сорванная вишня. Её кожура блестела в лунном свете, проникающем через окно, а рядом виднелась маленькая зелёная веточка, будто знак того, что кто-то приложил руку, чтобы подарить её именно ему. Джон застыл. Внутри сразу закипела буря: --Значит, он всё-таки… Досмотрелся за мной. Решил напомнить, что заметил мой взгляд?! Принц сжал пальцы в кулак, ногти впились в ладонь. Его сердце билось быстрее — от злости или от чего-то иного, он сам не мог сказать. Эта крошечная вишня казалась издёвкой и заботой одновременно. Он резко отвернулся, но взгляд вновь и вновь возвращался к ягоде. -Только попробуй положить ещё хоть одну такую — и я…, — мысленно прорычал Джон, но руку так и не поднял, чтобы убрать её. И вишня осталась лежать на тумбе — как маленький немой вызов, от которого было невозможно отмахнуться.