Нежелательное напоминание

      Рабочий день кончился и прошёл, наверное, не зря. Не зря, потому что единственная оставшаяся нервная клетка Эллиота уже на пределе, а всё из-за каких-то непослушных детишек. Они даже умудрились проникнуть в комнату персонала, пока доставщик пиццы самолично не вышвырнул их за шкирку из здания. Это было напряжённо. Почему некоторые малыши не могут вести себя нормально? Блондин сразу вспоминает свою сестру Мию. Интересно, а она там как? Но не стоит ей сейчас звонить. Не тогда, когда за день не выпито ни единой таблетки.       Эллиот страдает неконтролируемой агрессией. Он научился сдерживать свои порывы, но ему сложно не сорваться на человека, если все мысли ещё не обдуманы. Обычно действия и слова парень держит при себе: произносит их в голове, корчит недовольное лицо, сдирает ладони в кровь, а затем перебинтовывает, как ни в чём не бывало, мол, ободрал из-за неудачного падения и всё такое. Не может же он сказать, что он сам себя царапает, да? Тем более неосознанно, в состоянии гнева. Первая причина отдаления сестры от собственного брата. В отличие от старшего, она хотя бы была нормальной и здоровой, но Эллиот ни в коем случае не винит её за то, что все зовут его странным. Если бы он умел держать себя в руках чуть раньше, ничего бы не случилось. Но... Что было, то было, время вспять не повернуть.       ...А теперь ещё и таблетки загадочным образом пропали. Блондин яростно пытался вспомнить, где мог их оставить, но на ум пришло лишь одно место — квартира Шанса. Из-за частого пребывания в ней доставщик пиццы стал таскать таблетки с собой и, может быть, не уследил за ними, обронив где-нибудь на кровати. Это не так уж и хорошо, потому что Шанс о заболевании не знал и знать не должен. Не хочется потерять ещё кого-нибудь из-за такой глупости. Осталось только надеяться на то, что заветная коробочка завалялась где-нибудь в глубинах одеяла или подушки, и никто ничего не видел.       Закат исчез так же успешно, как и плохое настроение. Не успел Эллиот начать ориентироваться по светящимся окнам домов, как включили фонари. Неужели на этот район хватило денег для освещения? Удивительно. Ну, хотя бы париться с дорогой не пришлось. Улыбка сама налетает на лицо. А всё не так уж и плохо, знаете? Осталось только вернуть таблетницу, дело за малым. В глаза бьёт едкая вывеска круглосуточной аптеки, а за ней уже знакомый продуктовый. Забежав туда буквально на три минутки, ведь приходить с пустыми руками невежливо, Эллиот продолжил свой путь. Хотя о каком пути идёт речь? Дом стоит прямо напротив.       В отличие от всяких подъездов и "современных" новостроек, квартира Шанса отличалась тем, что внутрь впускал вахтёр, а не набор цифр из кода с очень оригинальной защитой. Конечно, можно было приложить ключ-брелок или набрать нужный номер, но на первое не хватило сил, а на второе... Не сказать, что юноша помнит этот номер. Он вежливо поздоровался с женщиной на вахте, та улыбнулась похожим образом и впустила Эллиота. Славная женщина, они часто видятся и как-то раз даже болтали о Шансе. Дорога до двери недолгая, всего лишь шестой этаж. Блондин подтирает ноги о коврик рядом со входом и не назойливо стучится, по крайней мере, старается. Ручка двери дёргается моментально, будто бы владелец квартиры знал, что к нему в гости кто-то идёт.       — О-о, я даже могу не смотреть в глазок. В такое время способен прийти только ты. Привет, Элли!       Всё как всегда. Чрезмерно радостно и энергично. Свет, на удивление, приглушён. И очки на лице. И дыхание сбито.       — Что-то стряслось? Ты выглядишь странно, — начинает Эллиот, оставляя свою сумку на полу при входе. — Я ненадолго, забыл кое-что у тебя.       — Ага, проходи. Всё в порядке, просто фильм с трагедией смотрел, — Шанс обернулся вокруг себя и потянулся к заднему карману в поисках чего-то. — Случайно не это ищешь?       И протягивает таблетницу.

Блядь.

      — А.. Да, это. Спасибо, — блондин берёт вещицу и просто надеется, что пепельноволосый не придал этому большого значения.       — И как давно ты пьёшь антидепрессанты?       — Что?       Да, точно... Азартный игрок раньше сидел на них. Но... Разве Эллиот не пьёт таблетки от агрессии?.. Не мог же он перепутать? Тем более эффект всегда действовал положительно.       — Всё нормально, если ты не захочешь делиться. Просто ты никогда не говорил мне, да и ты не выглядишь как человек с такой проблемой.       — Я... Эм... Нет, я... Страдаю от неконтролируемой агрессии, но даже не заметил то, что пил антидепрессанты всё это время. Я думал, это что-то другое.       Шанс вопросительно смотрит, берёт таблетницу из чужих рук, открывает и высматривает таблетки.       — Это точно они. Я пил такие же. Разве ты не понял по названию?       — Я не разбираюсь во всех этих медицинских штучках, если честно.       — Серьёзно? Ты никогда не слышал об антидепрессантах? У тебя есть хотя бы базовые таблетки для первой помощи? Градусник?       Эллиот выдохнул и покачал головой.       — Я не уверен.       Шанс тоже выдыхает, но более удручённо.       — Оставайся со мной сегодня. Там же холодно.       Доставщик пиццы кивает и заметно расслабляется. Это радует, пепельноволосому не очень нравится, когда люди рядом с ним остаются начеку. Это будто недоверие, причём показано оно в открытую. А Шанс не любит, когда ему не доверяют, тем более такой близкий человек.       Эллиот уже знает, куда и как идти. Он берёт из шкафа в комнате футболку парня, потому что в основном тот ходит в оверсайзе, что больше походит на платье, чем на повседневную одежду, и, даже не удосужившись помыться, заваливается на родную кровать. Мягко. Не то, что в доме у блондина. Так ещё и с любимым под боком. С любимым? А, да, с любимым. Оба не могут привыкнуть к тому, что согласились встречаться друг с другом чисто для эксперимента, который мгновенно перерос во что-то большее. Их взаимодействия редко выглядели так, будто между ними есть связь, но Шанс старается, как может, потому что Эллиоту сложновато выражать свою любовь. Тем более после такого неожиданного поворота событий с семьёй и сестрой. Блондин только упомянал, что раньше всё было нормально, и он мог спокойно говорить "я тебя люблю", но с течением обстоятельств просто разучился это делать, а затем подобные слова начали вызывать у него откровенное отвращение. Поэтому, чтобы не мучать себя, он стал пытаться общаться со всеми максимально дружелюбно. В моменты одиночества в голову приходило осознание того, что никто из этих людей ему не близок. Из-за этого накапливалась агрессия и навязчивые мысли. «У них есть люди куда ближе, чем я. Зачем мне продолжать стараться?»

«Я для них ничего не значу. Они вспоминают о моём существовании только тогда, когда видят собственными глазами».

«Общаются слишком приторно-сладко и легко. Явно притворяются. Я не хочу такого общения».

      По итогу Эллиот остался один. Угробил себя сам, коммуникация пошла в плинтус, подбирать адекватную речь стало всё сложнее, и по итогу парень устроился с очень удобным аргументом: «Я так груб, потому что это мой стиль общения». В любом случае, все ему говорили, что это не такая уж и проблема. Всему можно научиться заново. Дело в том, что блондин морально не мог. Ему не хотелось себя заставлять, врать всем, показывать себя со лживой стороны и, наверное, только из-за этого в нём осталось что-то человеческое. Эмпатия понизилась. Тем не менее, он всё ещё мог чувствовать сожаление к людям и потерянным кошечкам, собачкам с улицы. Но этого мало. Мало, однако Шансу всё нипочём. Даже так он умудряется прилечь поближе, обнять и запустить руку в волосы. Гладить, пока доставщик пиццы не смирится со своей участью и не уснёт. А затем, когда тот будет уже в полудрёме, поцеловать в лоб или в макушку, ведь для большего всё ещё нужно время.       Ну, Шанс подождёт. Будет ждать столько, сколько надо, пока Эллиот не обнимет его в ответ, не погладит по голове в ответ или, дай бог, поцелует куда-нибудь в щёку.       Пепельноволосый чувствует движение рядом. Его рука каким-то образом сплетается с чужой, и эта мысль слишком резко влетает в голову. Настолько резко, что жар сразу же льётся к лицу и ускоряет биение сердца. Может, не так уж и долго ждать?       Эллиоту, кстати, тепло. Он ёжится, представляя себе, как лежит один в своём доме, вокруг тихо и ничего больше. Если честно, хочется всегда так засыпать вместе с Шансом. Но тогда это будет выглядеть как сидение на шее. А вот такое блондину уже не очень хочется. Он вполне самостоятельный и будет стоять на своём до конца, какой-то чрезмерно упрямый. Но на самом деле его легко сломать, если знать правильный подход. Так что азартному игроку это не составляет огромного труда. Иногда. Как говорится, Леди Удача встаёт против него и за него совершенно случайно.       Но сейчас настроение хорошее, ничего не мешает обнять Шанса в ответ. Блондин разворачивается и, держа совершенно спокойное лицо, обвивает чужую руку, подобно коале. Он слышит, как пепельноволосый чуть ли не взрывается, и это тоже своеобразная мотивация для того, чтобы немного подразнить парня. Последним штрихом стала закинутая на чужое тело нога. Теперь точно коала.       — Элли, ты издеваешься надо мной?       Тишина.       — Я вижу, что ты не спишь. Эй, алло! Хватит притворяться. Прекрати вертеть моими хрупкими чувствами, бессердечный мудак!       Вот так вот заговорил, значит, да? Ну хорошо. Хватка на руке ослабевает. Эллиот фыркает и отворачивается спиной, захватив с собой большую часть одеяла. Будет обнимать это.       — Ну Элли-и... Ну нет!! Вернись!! Элли-и-и...       Шанс истерично вертится на кровати, обнимая возлюбленного так и сяк, но реакции — ноль. По итогу пепельноволосый решает, что переборщил, и успокаивается, ложась на спину и начиная пялить в потолок. Задумывается об их отношениях и пытается понять, что стоит делать, чтобы развивать их дальше. Перестать быть слишком надоедливым? Не выглядеть так, будто тебе всё равно? Хотя... Это описание больше подошло бы Эллиоту. Нормально себя вести? Дарить больше подарков? Стараться проявлять больше любви? Или делать уклон в уважение личного пространства? Непонятно, какие меры надо принять, потому что блондин нагло игнорирует всё. Любые попытки. Его лицо на какую-то милую фразу выражает одновременно недоумение, стыд, "ты-чё-идиот-что-ты-сказанул" и немного смущения. В конце концов, всё сводится к молчанию, хотя Шанс видит, что ответить другой очень даже хочет. Но что-то его останавливает.       Блондин крутится на правой части кровати, приподнимается на локтях и взволнованно смотрит.       — Всё окей? Ты так резко перестал двигаться, что я уж подумал, что ты умер.       — Умер внутри. Ты ранил моё сердце, Элли...       — Я тебя понял, лучше бы не спрашивал.       — Ну всё-всё, молчу.

...

      — Обними меня, пожалуйста, — резко вырвалось у Шанса.       Больше просить не надо, его услышали.       — Знаешь, Шанс. Спасибо, что ты есть.       А вот это было резко.       — В смысле?       — Ну... Спасибо, что ты есть? Просто спасибо. Я не могу объяснить это. Я подумал, что мне было бы хуже, если бы я лежал без тебя.       Пепельноволосый улыбается, смеётся и обнимает покрепче.       — И тебе спасибо, Элли. Я тоже тебя люблю.       Ответа, как обычно, не последовало, но зато всё было искренне.       — Эй, Элли. Ты же помнишь, что я люблю тебя, да?       — Да-да, я помню, завались, пожалуйста, и дай поспать. Мне завтра на работу.       — Я тебя люблю.

...

      Эллиот отводит взгляд, мешкается, облизывает губу и мямлит в ответ:       — И я тебя. Тоже. И я тебя тоже люблю.       Этой ночью Шанс не уснул.