Rules Of Our Own | Наши правила (серия "Нарушители правил", книга 3)

      Я натягиваю толстовку Алекса через голову, ощущая пальцами её мягкость, чтобы успокоиться. Я знаю, что реагирую слишком остро. Это были всего лишь выходные с двумя парнями, которых я не видела много лет. Но мне казалось, что это нечто большее: то, как они смотрели на меня, о чём мы говорили, часы, проведённые вместе на их кровати.       С ними двумя мне всегда казалось, что между нами что-то большее. Я до сих пор не могу понять, как все может так идеально складываться, и в то же время ничего не получаться. Сначала, когда я училась в университете, они постоянно ссорились, а теперь даже не знаю, что могло произойти. Ну, например, можно ли жить втроем? Согласились бы они на такое?       Стоит ли вообще об этом думать, если ни один из них даже не заговаривал об этом? Не говоря уже о том, что мы живем в разных странах. Нельзя забывать об этом.       Подбородок предательски затрясся, и я резко отвернулся к пластиковому иллюминатору, пряча лицо от любопытных глаз.       Поверхность запотевает от моего дыхания, скрывая все из виду, пока я не стираю эту пелену рукавом, который теперь влажно прилип к моей руке.       До конца полета осталось еще два часа, и я собираюсь позволить себе плакать все это время, потому что, когда я приземлюсь, мне нужно будет снова серьезно заняться работой и программой «Протезирование для детей». Я и так взяла отпуск больше, чем планировала. Больше, чем могла себе позволить, но я не жалею. Как я могу жалеть?       Чья-то рука мягко опускается мне на плечо, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на пожилую женщину рядом со мной. Она спрашивает с мягким, певучим акцентом, который я не могу распознать.       — Ты в порядке?       Я шмыгаю носом и изо всех сил пытаюсь улыбнуться.       — Всё в порядке.       Она приподнимает бровь.       — Не хочу показаться назойливой, но ты выглядишь неважно, дорогая. Шоколад?       Я беру у неё завёрнутый в фольгу шоколад и отправляю кусочек в рот. Когда он начинает таять на языке и мои вкусовые рецепторы в экстазе, из груди вырывается звук удовольствия.       — Нет ничего такого, что не смог бы исправить кусочек шоколада, — весело говорит женщина. — Кстати, меня зовут Ширли.       — Миа. Приятно познакомиться.       — Мне тоже, дорогая. А теперь расскажи мне, что тебя так взволновало?       Я замираю.       — О нет. Я в порядке.       — Прекрати, пожалуйста, притворяться. Я слишком долго живу на земле, чтобы вестись на эти уловки.       Чёрт. Я скидываю капюшон с головы и пожимаю плечами.       — Даже не знаю, с чего начать.       — Начните с того, что причиняет тебе боль.       Я медленно вдыхаю и выдыхаю. Всё это причиняет боль.       — Я влюбилась в двух своих лучших друзей еще в университете.       — Хм. И как всё прошло? — В её голосе нет ни намёка на осуждение; напротив, он звучит успокаивающе и ободряюще.       Я смеюсь.       — Не очень. Алекс попытался меня поцеловать, а Ривер его ударил.       — Что ж, это весомая причина. Но сейчас тебя беспокоит не это?       Я надуваю щёки и вздыхаю.       — Нет. Нет, это совсем другая ошибка. Я тогда их… как будто они были «призраками».       — Призраками? — она хмурится.       — Ой, простите. Я перестала с ними общаться и видеться. Мы называем это призраками, потому что… общение прекращается.       — Хах, мне нравится это выражение. Пожалуй возьму на заметку. Так что же заставило тебя снова их вспомнить? Ты случайно не столкнулась с кем-то из них с семьёй?       Боль пронзает грудь, когда я осознаю, что это вполне реальная возможность в будущем. Я с трудом сглатываю и улыбаюсь, размышляя о том, как я теперь буду объяснять этой незнакомке, что переспала с двумя парнями? Неужели я действительно это сделаю?       — Я была на свадьбе у нашего общего друга, и они оба там были.       Она кивает, не перебивая меня.       — И, ну… я-как-бы-переспала-с-ними-двумя.       — Прошу прощения, что?       — Я переспала с ними двумя.       — Я рада за тебя, дорогая, — она буквально сияет от счастья. — Я всегда хотела это сделать. С двумя парнями сразу. В молодости я упустила свой шанс.       Я чувствую, как мои щеки краснеют с каждой секундой.       — Это было хорошо? — с любопытством спрашивает она.       Не уверена, что смогу покраснеть ещё сильнее.       — Да… да… было хорошо.       — Так скажи мне, почему ты плачешь?       Чёрт возьми. Я надеялась, что мы не вернёмся к этому.       — Это было только на выходные.       — А ты хочешь, чтобы это было нечто большее?       Я пожимаю плечами, потому что ответ — да… да, я очень хочу, чтобы это было нечто большее, но этого не произойдет.       — Всё сложно. Они живут в Бостоне, а я в Оттаве.       Она пожимает плечами и просто говорит:       — Тогда не усложняй.       Просто не усложнять. Если бы всё было так просто. Если бы всё было по-другому, если бы Вселенная благоволила нам, то, возможно, мы бы не столкнулись с таким количеством трудностей…       К тому времени, как я въезжаю на тускло освещённую парковку возле своего дома, уже наступает ночь. Усталость берёт верх, и я, волоча за собой чемодан, бездумно направляюсь к лифту и нажимаю кнопку пятого этажа. Зданию не меньше тридцати лет, и мускусный запах навечно впитался в стены и ковёр.       Я прислоняюсь спиной к поцарапанной стене из виниловых панелей и закрываю глаза. Не терпится вернуться в квартиру, переодеться в удобную пижаму и забраться в постель. В этот момент телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Алекс: Алло? Алекс: Миа, Миа, не заставляй меня лететь к тебе. Ривер: Её рейс приземлился почти час назад. Статус в групповом чате меняется.       Приходит сообщение из другого чата. Это пишет Сидни. Сидни: Пожалуйста, напиши Алексу, что ты дома, чтобы он оставил нас в покое.       Я возвращаюсь к чату с парнями.

Я: Я дома, в безопасности.

Алекс: Где? Я тебя не вижу.       Я игнорирую стеснение в груди и печатаю ответ.

Я: Очень смешно…

Ривер: Как прошел твой перелет?

Я: Отлично. Никаких задержек, это само по себе чудо.

Ривер: Ты у себя в квартире?       Лифт поднимается на мой этаж, и я уже собираюсь отправить сообщение, подтверждающее, что я дома, как двери открываются, и я замечаю Джейсона, прислонившегося к стене рядом с моей дверью. Все это время он вел себя очень странно, и его появление здесь — плохой знак.       — Что ты здесь делаешь? — я делаю шаг назад, но двери лифта за мной закрываются.       Он отрывается от стены и выпрямляется.       — Твое расписание довольно легко найти в больнице. Там написано, что тебя не было все выходные.       — А тебе-то какое дело? — меня начинает охватывать тревога. Такого уровня кошмара я бы предпочла избежать.       — Ты не ответила мне на сообщения.       Я сейчас слишком устала для разборок и ссор.       — Потому что нам больше не о чем говорить.       — Ни хера себе, как это не о чем? Нам хорошо вместе. Ты это знаешь, — огрызается он, и его речь звучит невнятно… Он пьян. Я скрещиваю руки на груди, вспоминая, как он обошелся со мной, когда напивался в последний раз.       Моё тело инстинктивно напрягается, а в голове звенит тревожный колокольчик. Мы постоянно слышим о том, как бывшие срываются и сходят с ума, и в его появлении в таком виде есть что-то совершенно ненормальное.       Я стараюсь говорить мягко и тихо, не хочу его раздражать еще больше.       — Ты первый разорвал наши отношения.       — Да, потому что я подумал, что тебе нужно напомнить, что ты не можешь меня игнорировать.       Зато теперь я тебя прекрасно игнорирую. Ярость нарастает в груди, но я сдерживаю себя, понимая, что мы на этаже одни.       — Я же говорила, что не игнорирую. Просто у меня много дел…       — Да, твоя типа стажировка и благотворительность, — последние слова он практически выплевывает, и я морщу нос от отвращения. О чём, чёрт возьми, я думала, встречаясь с этим парнем? Он продолжает. — Я же сказал, что позабочусь о тебе. Тебе не нужна была эта работа, к тому же ты даже ничего не получаешь от благотворительности, на которую тратишь все свое свободное время.       Я медленно вдыхаю, пытаясь успокоить сердцебиение.       — Ты мог бы делать это вместе со мной, понимаешь? Если бы ты захотел пойти на мероприятие, возможно, тебе бы не пришлось сидеть дома. Ты же знаешь, мне нужна была помощь.       — Помощь? В чем? Твоей бессмысленной благотворительности, которая помогла лишь нескольким детям? Ты заблуждаешься, если думаешь, что это принесет успех. Посмотри, сколько времени ты на это потратила. И что в итоге получила? Ничего!       Я вздрагиваю, и чувствую, как в моих глазах разгорается огонь, когда его слова больно бьют в цель.       — Прекрати. Мы больше не вместе. Зачем ты это делаешь?       Его взгляд, полный презрения, сопровождался усмешкой, когда он подошел на два фута ближе, возвышаясь надо мной.       — Знаешь, что я думаю? Ты стремишься к тому, чтобы тебя считали героем, и используешь для этого детей, нуждающихся в помощи.       — Они не нуждающиеся! — ярость вспыхивает, подавляя всякий страх. — У меня есть возможность сделать жизнь людей лучше. Что с тобой не так?       — Ничего, любимая, — говорит он, и я морщусь. Когда Джейсон это произносит, это звучит омерзительно. Он делает ещё один шаг. — Я люблю тебя. Возвращайся домой.       — Мы. Не. Вместе, — я сжимаю ручку чемодана обеими руками, готовая замахнуться на него, если он подойдет ближе.       Он окидывает меня внимательным взглядом и прищуривается.       — Что на тебе надето?       — Что? — вопрос звучит так неожиданно, что я опускаю глаза. Вот чёрт.       — Чья это толстовка? — его голос низкий, резкий, сердитый. Он крепко хватает меня за руку, и у меня вырывается крик боли.       — Это… это неважно, — меня била дрожь, страх сдавливал грудь. Я отшатнулась, пока не почувствовала холод металла двери лифта на спине. Сердце бешено стучало. Я оказалась в ловушке.       Он схватил меня и встряхнул.       — Где ты, чёрт возьми, была? Ты что, с кем-то трахалась?       — Ты делаешь мне больно! — мой рот застывает, а его глаза расширяются.       — Ты всегда была такой — эгоистичной маленькой шлюхой, — шипит он на меня. — Это было не очень умно. Ты же не хочешь, чтобы я поговорил с советом директоров, правда?       Я сглатываю желчь, угрожающую подступить к горлу. Его отец входит в совет директоров больницы, и у него больше влияния, чем следовало бы. Он уже не в первый раз пытается использовать это против меня.       — Эй, приятель. Убери от неё руки, — моя голова резко поворачивается в сторону нового мужского голоса, и дыхание вырывается со свистом. Марк. Я никогда не была так рада видеть своего соседа.       Он смотрит в мою сторону.       — Ты в порядке?       Я сглатываю.       — Да.       Брови Марка поднимаются, и он поворачивает голову в сторону Джейсона.       — Этот парень к тебе пристаёт?       Да.       — Он мой бывший. И да.       — Миа, — Джейсон, кажется, шокирован. Понятия не имею, как он может быть таким ненормальным.       Я отталкиваюсь от двери и, обходя Джейсона, не поворачиваясь к нему спиной, направляюсь к своей квартире.       — Уже поздно. Думаю, тебе пора идти.       — Мы еще не закончили разговор, — цедит он сквозь зубы.       — А я думаю, что закончили, — Марк выходит из квартиры, демонстрируя себя во весь рост. Он выше шести футов ростом и вдвое шире жилистого Джейсона. Он такой тёплый и дружелюбный, что я всегда думала о нём как о плюшевом мишке, но сейчас, весь в татуировках и такой огромный, он выглядит устрашающе.       Джейсон, должно быть, тоже так думает, потому что он поднимает обе руки перед собой в примирительном жесте.       — Ты прав. Уже поздно. Поговорим позже.       Он нажимает кнопку лифта, и двери открываются через несколько секунд.       — В следующий раз отвечай на сообщения, Миа, — бросает он через плечо, входя в лифт.       — Ты справишься с ним? — спрашивает Марк, как только двери закрываются. Я провожу по лицу ладонью. «Что будет, если я скажу «нет»? Он просто был пьян. Я поговорю с ним, и, уверена, всё уладится само собой. Если нет, у меня есть друг, у которого я могу пожить».       Джекса точно арестуют, если мне придётся объяснять, почему я хочу переехать к нему.       — Я в порядке. Спасибо. Просто устала.       — Если что-то понадобится, просто постучи.       — Хорошо. Спасибо ещё раз. Серьёзно, ты мне очень помог.       Я закрываю за собой дверь, запираю её на замок и привалившись к ней, сползаю спиной по деревянной поверхности, пока моя задница не упирается в пол. Живоглотик мяукает и петляет вокруг моих ног, громко мурлыча. Я глажу его по шерстке и делаю глубокие вдохи, пока адреналин не спадает настолько, чтобы я могла дышать нормально. Мой телефон в кармане безостановочно вибрирует, и я нажимаю «Принять вызов». Лицо Ривера заполняет весь экран, он оглядывает меня, а потом смотрит прямо в глаза.       — Ты в порядке?       Откуда, черт возьми, он узнал?       — Да, конечно, почему бы и нет? — в конце мой голос срывается, а в глазах появляется жжение.       Он хмурится.       — Ты не в порядке. Что случилось?       Он звучит так искренне обеспокоенно, что я чуть не падаю на пол. Хотелось бы отмотать время назад. Заползти обратно в постель между ними и просто забыть обо всём остальном.       — Что случилось? — Алекс протискивается в кадр, и его улыбка исчезает, когда он смотрит на меня. — Миа?       Он звучит слишком серьёзно для моего жизнерадостного Алекса.       — Всё в порядке. Я просто прикалываюсь, правда. Ничего не произошло. Он не был так близко.       — Кто не был так близко? — тихо рычит Ривер.       — Эм, — оба мужчины смотрят на меня с экрана телефона и ждут ответа. — Мой бывший. Он… э-э… он был у моей квартиры, удивлялся, почему я не отвечаю на его сообщения… Он был… он был пьян и немного напугал меня, но ничего страшного. Как я уже сказала, я просто сглупила, слишком остро отреагировала.       — Миа, послушай меня. Во-первых, я хочу, чтобы ты проверила, заперла ли ты дверь, — голос Ривера звучит как четкая команда, и я встаю и проверяю, заперта ли она.       — Дверь заперта.       — Хорошо. А теперь, я хочу, чтобы ты присела на диван.       Его тон был мягким, словно он разговаривал с испуганным животным.       Я опускаюсь на грубую обивку дивана и подтягиваю ноги. Включаю свет рядом с собой и смотрю на двух мужчин, всё ещё заполнивших экран моего телефона.       — Хорошо, — я пытаюсь сменить тему. — Чем занимаетесь?       Ривер выдыхает:       — Ты дрожишь.       Что? Я смотрю на свою руку, в которой держу телефон, и, конечно же, он она дрожит в воздухе. Я слабо улыбаюсь им.       — Ладно, может, я немного перепугалась, — я фальшиво смеюсь, но никто из них не отвечает мне тем же. — Но, клянусь, всё в порядке. Он даже не задержался надолго. Я просто устала с дороги.       — Хочешь, я позвоню Джексу? — спрашивает Алекс.       — Нет, — говорю я слишком резко и прочищаю горло. — Меньше всего мне нужно, чтобы это вышло из-под контроля. Мой бывший был пьян. Он пришёл поговорить, но уже поздно. Я была одна и чувствовала себя неловко. Ничего не произошло. Всё в порядке.       Алекс смотрит на меня, и его губы расплываются в зловещей ухмылке.       — Хочешь, я с ним поговорю?       Я издаю лающий смех, и вместе с ним уходит и моё напряжение.       — Ты бы его до смерти напугал.       — В этом-то и суть, Котенок, — подмигивает он.       Я усмехаюсь. Они невыносимы, но мне это нравится.       — Подожди. А как ты узнал, что что-то случилось?       — Ты не ответила, — Ривер пристально всматривается в меня, словно пытается выведать все мои секреты.       — Не ответила?       — Проверь свой телефон.       Я просматриваю сообщения, и в них по меньшей мере двадцать сообщений, в которых нарастает беспокойство. Я делаю мысленную пометку написать Сидни, с которой они, очевидно, связались, чтобы сообщить, что со мной всё в порядке. В последнем сообщении говорится, что если я не возьму трубку, они вызовут полицию.       — Вы, ребята, точно знаете, как выйти из себя, — я выдавливаю из себя смех.       — Мне не нравится, что нас нет рядом с тобой, — отвечает Ривер, полностью игнорируя мой комментарий.       Я перевожу взгляд на него и сглатываю. Мне тоже это не нравится.       — Всё хорошо. Я обещаю, что буду умницей. Я просто устала.       — Обещай позвонить нам, если что-то случится? — спрашивает Алекс, и на мгновение он выглядит таким неуверенным, что мне хочется сказать ему, что он мне нужен. Но какой в ​​этом смысл?       — Обещаю. Но я в порядке. Правда. Спокойной ночи вам, ребята.       — Спокойной ночи, — отвечают они хором, и я отключаю связь. Мне требуется ещё десять минут, чтобы убедить Сидни, что Джексу не обязательно сюда приходить, прежде чем я беру Живоглота на руки. Направляясь в спальню, я забираюсь в постель и позволяю усталости овладеть мной.