Maybe in another universe

«За каждым успешным альфой стоит его сильная омега» Наверное, Черчилль совсем не видел успешных пар, если однажды смог такое сказать. Успешные альфа и омега всегда стоят рука об руку. Они буквально созданы друг для друга. Дополняют, являются максимальной гармонией; «Инь и Ян». Так думала знать, хоть когда-либо видевшая главную пару всех званых ужинов хоть как-то связанных с Чопоком и Якудза. Хонджун и Сонхва — буквально созданные друг для друга самой вселенной, максимальная степень понимания с полуслова, нежность и ощущения уюта по словам их подчинённых. Не этого стоит ожидать от босса мафии и его секретаря по атмосфере со стороны. Статный, красивый, хоть и обделенный ростом Альфа, и «неправильный» Омега, лишенный способности выносить потомство. Они милые, дружелюбные и в большинстве своем идут на контакт на публике и с приближенными. Мэтз (а так и называют их работники, используя однажды исковерконное Уёном слово Match) становятся родителями для каждого в мафии. Сонхва часто более милый и мягкий в сравнении; может принести кофе, накрыть одеялом, чтобы не было холодно, искренне спросить как самочувствие после болезни, буквально как курочка-наседка, заботящая о неродных цыплятах. Он даже не против (а иногда и сам подхватывает), когда низшие чины называют его «мамой». Хонджун, как главный представитель мафии и ее босс, намного более закрыт и строг со всеми, кроме Сонхва. Первое время, когда последнего познакомили с Чопоком, Сонхва проявлял чрезмерное и ненужное, по словам Кима, дружелюбие к работникам — он был намного более раздраженнее и злее на всех кто попадался на пути. Это время знаменовало новую эру в истории преступности Кореи — дуэт, который сможет уложить несколько организаций в два счета, поднявший мафию с колен после ее спада, наконец то был сформирован.

***

— Ты не опаздываешь, все хорошо, — нежные руки с длинными пальцами кладутся на блондинистую макушку, затем их владелец мягко касается губами места, где образовывался треугольник из четырех пальцев. Сонхва выглядел великолепно — обтягивающее миди платье, из под которого виднелись расклешенные штаны. Лакированные туфли на невысоком, но видном каблуке. Зачесанные назад черные волосы и подведенные черным карандашом карие глаза. Хонджун смотрит в его же глаза через зеркало, и улыбается. Он сам выглядит не хуже: пышная черная рубашка с глубоким вырезом, полупрозрачные рукава из фатина и строгие темные штаны по фигуре. Но он предпочитал любоваться возлюбленным. Они любуются друг другом. Сонхва отходит к высокой резной вешалке и снимает две пушистые шубы. Одну сразу надевает на себя, одергивая воротник, а вторую подносит и набрасывает на крепкие напряжённые плечи Джуна. — Тебе не будет в ней холодно? — Ким поворачивается и одаривает парня взглядом. — Может лучше мою возьмёшь? Она длиннее. Сонхва, в то время поправлявший низ своей одежды, и чистящий ее от нежелательных лишних шерстинок, лишь качает головой. — Мне не будет холодно, я обещаю. — Если что... — Если что, скажу тебе обязательно, — он ухмыляется, а Хонджун фыркает. В кабинете открываются окна на проветривание, а свет над столом гаснет, погружая важные документы в полную темноту. Пару людей освещает лишь полоски из окна красиво падающего закатного солнца. Хонджун подходит к Сонхва, раскладывающему на полке листы бумаги со столешницы. Его пальцы касаются чужих, обхватывая мягкую ладонь. — Ты что задумал? — Пак смеётся, подталкиваемый обхватившей его второй рукой. — Станцуем? — Джун-и, мы уже одеты, нам надо выходить. Жарко будет. — Ты сам говорил, мы не опаздываем. Сонхва кладет свою щеку на плечо возлюбленного и прикрывает глаза, его губы размазаны в нежную улыбку. Хонджун качает их из стороны в сторону, медленно отступая и возвращаясь на прошлое место. Он мычит себе под нос приятный заводящий вальс. Как же хочется, чтобы этот момент не заканчивался. Если в других вселенных им не суждено быть вместе, хотя бы как друзья, то лучше им не рождаться. — Люблю тебя. — Я больше, сокровище.