Кольцевая композиция

      – Всё идёт по плану! Но это уже другой план!       – Гарри, я слышала этот бред уже миллионы раз. У тебя нет никакого плана! – Гарри лежал на барной стойке в каком-то гей-клубе. Снова в хлам после очередного завершенного задания от аврората.       Официально он там не работал, но иногда (а лучше сказать почти постоянно) помогал им в качестве тайного агента. Работать национальному герою было ни к чему – как-то один из его фанатов поднял бунт и добился от Министерства пожизненной ежемесячной выплаты для Гарри Поттера. Та самая выплата спокойно обеспечивала ему безбедное существование в течение месяца, ну и аврорат в долгу тоже никогда не оставался. Именно поэтому в свои 25 у него уже была квартира в центре Лондона, стоявшая в личном гараже ярко-красная BMW X6 и даже какая-то там последняя модель айфона. Правда жил он от задания к заданию – ни личной жизни, ни встреч с друзьями. Ничего – только бары, тёлки (ой извините – парни) и постоянные нравоучения от всех вокруг по поводу его (мать твою – не их!) жизни.       – Герм, оставь меня! Что ты со мной возишься? – За прошедшие несколько минут самокопаний Гарри Поттера Гермиона успела аппарировать их в его квартиру, которая больше походила на склад. Помещение выглядело, как поместье того самого Плюшкина и источало соответствующий запах.       – Фу, Гарри, здесь же невозможно жить! Ты вообще убираешься? – за прошедшие семь лет Гермиона, в отличие от всех остальных, вообще не изменилась. Да, она повзрослела и стала работать в Министерстве. Каким-то чудом вернула память родителям и даже успела найти соулмейта.       Гермиона всегда была одной из тех, кто не смотрел на Гарри Поттера, как на Национального героя или как на падшего духом великого мага. Она смотрела на него просто как на Гарри, обычного запутавшегося в самом себе Гарри.       Больше всех изменился Рон. Он стал серьёзнее, успешно сдал все экзамены и сейчас был какой-то важной в аврорате шишкой (Гарри сильно не вникал во всё это). Да-да, тот самый Рон Уизли! Кстати, его соулмейтом оказалась Гермиона. Гарри всегда говорил, что это было очевидно, потому что они как-будто бы были рвано прописанными персонажами из типичного романа про любовь, где сначала все страдают, а потом радуются. Прям как в романе Дюма про черный тюльпан. Иронично, но именно этот цветок и был их общей меткой, которая располагалась за левым ухом обречённых. Так их Гарри и называл, потому что завидовал.       Национальному герою было не до снов и меток. Все свои 18 лет он то пытался просто выжить, то спасти мир, то просто не сойти с ума. А затем оказалось, что он во всём этом потоке событий пропустил тот самый сон, где ему могли объяснить как найти своего соулмейта. Да, метка у него была – маленький четырехлистный клевер прямо на безымянном пальце левой руки. В общем и целом можно было бы просто ждать того самого человека с таким же тату, но это шанс один на миллион. С таким же успехом можно было ждать, когда Доктор Рие в одиночку спасёт целый Оран от эпидемии чумы. Камю такой сюжет бы точно не одобрил.       Поэтому Гарри не ждал, не искал и не плакал. Хотя последнее хотелось делать постоянно, ибо никакие магловские приложения вообще не помогали Гарри найти свою родственную душу, ибо такая роскошь была доступна только волшебникам. Иногда случалось так, что у четырех и даже у шести магов метки совпадали (и даже находились на одном месте), но для каждой пары душ эта метка означало что-то своё. А это что-то всегда раскрывалось в общем сне. Сразу после этого сна соулмейты быстро находили друг друга по подсказкам, а подтверждением для них служило формирование особой связи между метками в момент поцелуя.       Гарри много раз видел, как эти тонкие красные нити связывают два тела одной судьбой. Он пытался убедить себя, что вообще не хочет также, но он всегда лгал.       – Завтра вечером Рон Уизли зайдёт к тебе по поводу нового секретного задания, поэтому проспись и приведи свою квартиру в порядок! – Сегодня Гермиона даже не посмотрела на прощанье на пьяное тело, лежащие на диване в гостинной, а просто аппарировала домой.       – Хорошо, мам! – крикнул Гарри в пустоту.       Удивительно, но сегодня ему приснилась Гермиона, которая почему-то разговаривала крайне странным голосом. Она несла какой-то бред про композицию, антиподы, кульминацию и что-то ещё. А потом она внезапно подарила ему книгу с причудливым названием – Трифолиум, вроде. Гарри так и не понял, зачем его сознание подкинуло ему такую шутку. Но он прекрасно понимал, что как только он откроет глаза, его голова будет трещать и напоминать о количестве выпитого вчера алкоголя.       – Всё, с сегодняшнего дня не пью, – сказал Гарри в пустоту. Он еле как смог сесть, держась за голову двумя руками и смотря на уже совсем не белый ковёр.       – И часто ты себе такое обещаешь, Поттер? – Гарри ошарашено посмотрел в сторону звука язвительного комментария и ахуел. Прямо в его квартире, за его гостевым столом сидел Драко Малфой в форме аврора-медика: белый мундир с золотыми пуговицами, чёрные классические брюки, лаконичные белые ботинки и абсолютно чёрные кожаные перчатки. “Чем-то похож на Печорина, только усов не хватает,”- подумал Гарри.       Они не виделись с последнего суда над Пожирателями. С того самого суда, где было решено казнить Люциуса Малфоя. Тогда Гарри пытался сделать всё, чтобы к этой семье отнеслись как можно лояльнее – Нарцисса и Драко ему когда-то сильно помогли. Но Министерству было важно устроить одну громкую показательную казнь, чтобы другие Пожиратели “сидели тихо и больше никогда не высовывались”. Семь лето прошло.       – Вижу, что Вы, Мистер Поттер, немного в состоянии аль данте и у вас много вопросов, но об этом позже, – манера речи Драко Малфоя была совсем не такая, как в школе. Да, он как обычно говорил язвительные вещи, но в этих словах не было той искренней эмоции, как раньше. Почему-то Гарри это расстроило. Даже Драко Малфой изменился. – Собирайся. Нам нужно в аврорат к Уизли.       – С каких пор ты работаешь с Уизли?!       – Поттер, у тебя пубертат ещё не закончился или в чём проблема? – даже сейчас Малфой среагировал не так, как хотелось бы Гарри. Он просто разговаривал с Национальным героем, который нужен для задания в аврорат.       – Да, извините, что перебили. Спасибо за ваш вопрос. Наша компании будет признательна, если мы уже отправимся к Мистеру Уизли, – Гарри освежился за 5 минут с помощью давно заученных заклинаний и уже был готов выходить. Малфой даже не закатил глаза на фразу Гарри! Он просто быстро встал, схватил Национального героя за руку и переместил их прямо в кабинет к рыжему начальнику.       – Спецагент Поттер доставлен, Мистер Уизли. Ждём дальнейших указаний, – после этих слов Малфой даже поклонился. От такой картины у Гарри всё похмелье, как рукой сняло, поэтому ему оставалось только ахуевать.       – Да, благодарю вас, Мистер Малфой, – Рон Уизли, который до этого был крайне сосредоточен в какой-то бумажке, поднял взгляд на прибывших гостей и как-то ехидно (по мнению Гарри) улыбнулся.       – Так, давайте вы закончите этот вежливый цирк и всё мне расскажете, а то я устал столько удивляться за сегодня, – Поттер сел на своё любимое кресло по правую сторону от стола Уизли. Почему именно на него? Просто отсюда было удобно доставать располагавшиеся в книжном шкафу книги, которые конфисковывали у юных авроров: тут всегда лежало несколько копий “Государя” Никколо Макиавелли, романы Джорджа Оруэлла, “Лето в пионерском галстуке” и даже новые книги Норы Сакович и Френсис Кель. Такую литературу аврорам было запрещено читать. Хотя было бы лучше сказать, что им в принципе запрещалось и читать, и писать, и думать не по приказу. Таковы были новые реалии. Лучшим аврором всегда был тот, кто слепо следовал приказу. Именно поэтому Аврорат часто нанимал сторонних спецагентов для помощи в какой-то миссии.       – Гарри, я же говорил, что в прошлом году у нас сменился глава медиков в аврорате, – начал оправдываться Рон.       – Но ты не говорил, что это Малфой тот самый упёртый медик, который бесит тебя до чёртиков! – это была месть. Гарри Поттер знал, что Рон старался относиться ко всем подчиненным одинаково. Это хорошо, и даже разумно, учитывая его место работы. Но именно на главу медиков в аврорате он постоянно жаловался, когда Гарри, Рон и Гермиона собирались все вместе как в старые добрые.       – Блять, Гарри!       – Кхм, может займёмся работой? – Малфой спокойно сел на соседнее с Гарри кресло и протянул уже полностью красному Рону какую-то бумажку.       – Так, какой-то чёкнутый ограбил аврорат и утащил все наши запасы клевера . . . – как-то слишком серьёзно стал говорить Рон.       – А в чём проблема собрать новый?       – Поттер, ты так и не научился слушать! – Малфой наконец-то закатил глаза в привычной для Гарри манере и продолжил объяснение ситуации. – Такой клевер сейчас мы нигде не найдём. Он собирается исключительно в конце июля и затем год хранится в морозильной камере. Только после этого его можно использовать в зельях, которые влияют на психику. У нас есть предположение, что все запасы четырёхлистного клевера украл один из новобранцев, поступивших мне в помощники месяц назад. Но напрямую обвинять кого-то без доказательств мы не можем, а устраивать обыск будет слишком подозрительно. Именно поэтому Мистер Уизли предложил обратиться к тебе, чтобы внедрить тебя в ряды новобранцев-медиков и выяснить всё без лишней шумихи.       – Эм, я всё-равно не понимаю, зачем кому-то столько этого клевера, – Гарри сразу не понравилось это задание. Во-первых, он ничего не понимает ни в зельях, ни в медицине. Во-вторых, его слишком сильно будоражила данная идея, ведь он очевидно будет работать с Малфоем в команде больше месяца. В-третьих, почему этот дурацкий клевер начал преследовать его именно сейчас? А вдруг его соулмейт рядом и это знаки судьбы?       – Я же сказал, что этот клевер влияет на психику. Он используется во многих тёмных зельях. Вряд-ли такое количество замороженного клевера украли, чтобы сплести красивые венки в качестве атрибута на День Ивана Купала, – Малфой начинал заметно раздражаться. Он нервно покачивал ногой и постукивал руками по креслу. Драко даже порывался снять перчатки и расстегнуть мундир, но почему-то не стал этого делать.       – Да, Гарри, тут всё серьёзнее, чем кажется . . .       В конечном итоге Гарри Поттер согласился на эту авантюру. Малфой позаботился о том, чтобы Национального героя никто не смог узнать и в течение следующих двух недель каждый вечер требовал с него подробный отчёт.       В Аврорате ничего особенного не происходило. Медики занимались невероятно скучными (по мнению Гарри) вещами: то собирали какую-то траву в огромных количествах, то варили зелья, то занимались сортировкой на складе. Молодые авроры между собой практически не разговаривали. Для Гарри было очевидно, что идея Рона не работает, поэтому он решил обсудить свои мысли сегодня с Малфоем на вечернем отчете. Маленький кабинет Драко находился в самом конце медицинского корпуса. Там всегда горел тусклый свет, стол был завален кучей бумаг, на столе стояла недопитая чашка кофе. Драко предлагали переселиться в более просторное пространство, но за несколько месяцев работы он привык находиться в этом уютном кабинете. Здесь было как-то по-домашнему тепло и светло.       Последние две недели Малфой всё больше задумывался о том, что ничем не отличается от Гарри Поттера, который, судя по слухам, прожигает свою жизнь, гуляя по магловским барам и клубам. Драко не понимал, что такого Гарри Поттер нашёл в таком времяпрепровождении: шумная музыка, пьяные маглы и развратные работники. Но было очевидно, что Поттер таким образом просто пытается забыться и спиться, но благодаря Уизли и Уизли у него это плохо получается.       – Малфой, можно к тебе? – вспомнишь солнце, вот и лучик. Хотя если честно, Драко хотелось вспомнить другую поговорку.       – Да, конечно, – как-только молодой на вид аврор входил в кабинет главного медика, его маскировка тут же испарялась. За проведенное вместе с Гарри Поттером время Драко успел как следует рассмотреть его метку. Правда рассказать о своей он так и не решался, ибо был уверен, что Гарри отказался принимать тот факт, что они соулмейты, ещё на шестом курсе. Именно тогда у него и у Поттера появились метки, именно тогда им приснился тот самый сон.       Как Малфой понял, что его отвергли? Всё просто: Гарри Поттер не стал скрывать свою метку и показательно продолжал встречаться с Уизли. Это было крайне опрометчивое решение, по мнению Драко, ибо Воландеморт мог спокойно воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств и повлиять на Гарри через его соулмейта. Спасибо благоразумию Драко, который знал, что никто и никогда не должен был увидеть, что метка Гарри Поттера и его совпадают.       Возможно, в поступке Поттера была некая логика: если хочешь что-то спрятать – положи это на самое видное место. Но Малфой так и не смог понять, почему Национальный герой не обсудил с ним их связь ни после окончания битвы, ни после суда над Люциусом Малфоем, ни после их встречи в баре. Он так и не мог понять, а почему Гарри молчит и сейчас? Видимо, Драко ему не нужен и герою проще забываться в работе и алкоголе, чем пытаться построить отношения с таким соулмейтом.       А Драко на самом деле давно мечтал о герое. Ещё с той самой первой встречи, когда стало ясно, что дружбы у них точно не получится. Всё школьное время он неосознанно пытался привлечь внимание Гарри, потому что его тянуло к нему какой-то необъяснимой силой. А когда его искореженное заклинанием лицо оказалось в опасности в самом эпицентре Пожирателей – Драко всё понял. Он понял, что на самом деле всегда хотел, чтобы Гарри Поттер жил. Он всегда хотел, чтобы Воландеморт оставался просто страшной легендой. Он всегда хотел, чтобы именно Гарри Поттер был его соулмейтом.       Даже в момент, когда Сектумсемпра избранного оставила на теле Драко глубокие раны, Малфой всё ещё верил, что Гарри Поттер примет его своим соулмейтом. Но он не принял ни тогда, ни сейчас. Именно поэтому Малфой уже смирился с тем, что до конца жизни будет прозябать в одиночестве со своей тупой любовью к Национальному герою.       – Эй, Малфой! Ты меня вообще слушаешь? – Драко помотал головой и запустил обе руки себе в волосы, чтобы хоть как-то отвлечься и наконец-то послушать, что ему сегодня расскажет герой.       – Прости, я задумался . . .       – Малфой, откуда у тебя эта книжка? – Драко поднял глаза на серьёзного Гарри, который держал в левой руке (такой красивой, с их общей меткой) написанную Драко Малфоем книгу по изучению свойств клевера “Трифолиум”.       – А, это моя книга. Я как-то пару лет назад решил, что хочу собрать всю известную информацию о свойствах клевера в одну книгу и . . . – договорить Малфой не успел. Гарри схватил его левую руку, стянул кожаную перчатку и замер с глупой улыбкой на лице.       – Нашёл. Наконец-то нашёл, – Гарри подошёл к ничего непонимающему Малфою ближе. Он приобнял Драко левой рукой, а правой водил по волосам всё ещё ахуевающего Малфоя.       – Ты что творишь, Поттер?!       – Я обнимаю своего соулмейта, а что?       – Какого соулмейта? Ты давно отказался от меня! – Малфой выставил руки, чтобы оттолкнуть от себя эту иллюзию, но неожиданно счастливая улыбка Гарри Поттера сменилась грустным и виноватым выражением лица.       – Я не знал, – сказал Гарри шёпотом. – Я ничего не знал! Это всё из-за Воландеморта! Из-за его части в моей голове я пропустил самый важный сон в моей жизни и не смог понять, кто мой соулмейт. Столько людей желали мне смерти тогда, что я решил заняться поиском того самого позже, но позже было поздно. Я больше не видел этот сон! Я перепробовал всё – все зелья и известные заклинания, но ты и сам знаешь, что этот сон невозможно достать из подсознания, если ты его проворонил и не запомнил, – Малфой обнял всё ещё тараторившего Гарри Поттера. – А потом прямо перед заданием я увидел сон с Гермионой и этой книгой. Я сначала не придал этому значения, потому что там было много литературных понятий и какой-то дурацкое название. Я думал, что это просто алкогольный бред. Но я вспомнил его сейчас! Тогда во сне это был ты! Ты рассказывал мне про то, как ты хочешь написать хорошую книгу про клевер, а потом вручил мне её черновик. Я только сейчас всё понял и узнал! Прости меня!       Гарри не сдерживал слёзы, копившиеся в нём всё это время. Ему было всё-равно на задание и на незакрытую дверь. Ему было важно, чтобы сейчас Малфой услышал его и принял. Гарри ожидал, что он может тупо его послать, так как Драко ждал слишком долго.       – Прости, я дурак!       – Ооо, поверь, Поттер, я в курсе! – Малфой нежно обнимал Гарри, поглаживая подрагивающие в истерике тело. Теперь для Драко всё встало на свои места. Наконец-то он понял, что вся его логическая цепочка была в корне неверной. – Нам будет нелегко, Гарри . . .       – Я знаю, но мы же теперь вместе, да? – Заплаканное лицо национального героя выглядело для Драко странно. Он никогда не видел Гарри таким. Он никогда не видел, чтобы кто-то смотрел на него с таким слепым обожанием.       – Конечно, дурень! – во время их долгого поцелуя метку немного покалывало. Это может значить только одно – магия никогда не ошибается.