Стереодуши

Диджей работал всего четыре года, когда на внутренней стороне его правого запястья появилась странная надпись. Сначала он подумал, что это граффити, с которыми он, к сожалению, был хорошо знаком, поскольку подростки часто пытались доказать свою храбрость, вандализируя гигантского робота-паука после закрытия заведения, хотя почему они считали себя смелыми, делая это, было для Диджея загадкой, особенно учитывая, что ему было запрещено отвечать тем же. Он даже не мог возразить, когда на ночь выключали динамики. Не то чтобы паническую техно-музыку без слов можно было бы принять за «протест». Но это было не граффити. Помимо того, что аниматроник определенно понял бы, если бы кто-то забрался на его сцену и написал на нем что-то, это было намного меньше, чем поспешно нарисованные баллончиком или маркером граффити, с которыми он обычно имел дело. Это было похоже на надпись человека в блокноте. — Они действительно тебя потрепали, да? Диджей не знал, что и думать. Большинство граффити, которые он видел, состояли из имён и символов, а не из загадочных, смутно сочувственных посланий. Через пару дней после того, как надписи появились, аниматроник прошёл еженедельное техобслуживание у одного из техников, мужчины средних лет по имени Картер. Картер был практически единственным человеком, с которым Диджей регулярно общался. Гигантскому роботу он нравился, и он думал, что они с техником друзья. По крайней мере, насколько робот без речевого аппарата может быть другом человеку. Картер никогда особо не разговаривал с Диджеем. Да и что он мог сказать, когда у собеседника не было возможности ответить? Но он был добр к нему, выражал сочувствие, когда на роботе появлялись граффити или повреждения, и заботился о комфорте робота, когда работал с ним. Он всегда говорил Диджею, что делает, и следил за тем, чтобы аниматроник был готов, прежде чем открывать панели, паять провода или менять петли или шарниры, которые нужно было заменить. Диджей воспринимал это как должное, пока через год после того, как Диджея впервые подключили к сети, Картер не взял свой первый больничный. Техник, которая его замещала, вообще не разговаривала с ним. Казалось, она даже не подозревала, что Диджей может чувствовать то, что она делает, или что у этой огромной махины может быть какое-то мнение на этот счёт. Диджей делал все возможное, чтобы сотрудничать с ней, пытаясь понять, чего она хочет, исходя из ее периодических раздраженных ворчаний, когда он двигался не так, как она хотела. Это был небольшой пример того, какой была бы жизнь с менее дружелюбными техниками, и, что неудивительно, Диджею это не понравилось. Так что у аниматроника не было никаких сомнений в том, что нужно заставить Картера обратить внимание на надпись у него на запястье. Конечно, он не мог сказать мужчине, что там написано, но это было не так уж важно. Её нужно было стереть, независимо от того, почему она там появилась. Но когда Диджей снова попытался показать Картеру своё запястье, даже указывая на него двумя другими руками, выражение лица техника стало мрачным. — Там ничего нет, Диджей. Всё в порядке, — сказал он с обеспокоенным выражением лица, избегая взгляда Диджея. Диджей воспроизвёл через динамики шум — небольшое синтезированное чириканье, которое он часто использовал, чтобы привлечь чьё-то внимание. — Диджей, прекрати!— рявкнул Картер. Диджей вздохнул, взволнованно заламывая за спину основную пару рук. Почему Картер так расстроился из-за этого? Он стирал с Диджея и более серьёзные граффити. Конечно, это было небольшое пятно, но его было хорошо видно. Почему казалось, что Картер его даже не замечает? Картер вздохнул, выражение его лица смягчилось, и он потёр переносицу. — ...Хорошо. Скажи мне вот что. Там... там что-то написано? Диджей оживился и закивал, из динамиков зазвучала одобрительная мелодия. Ещё один вздох, и Картер провёл рукой по лицу. — Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми… Глаза диджея расширились от удивления, он обеспокоенно склонил голову набок и повторил свой немой вопрос, прозвучавший ранее. — Диджей, я скажу тебе это только один раз - забудь про это. Не обращай внимания. Этого нет. Хорошо? — сказал он, умоляюще глядя на диджея. Диджей не мог не повторить вопросительное чириканье. — Я знаю, что трудно игнорировать то, что находится прямо перед тобой, но ты должен. — Картер провёл рукой по своим седеющим волосам, размышляя о том, что нужно знать диджею… насколько применима к этой ситуации фраза «Незнание — сила». — Просто пообещай, что никому не расскажешь. Диджей нахмурился, но в конце концов кивнул, взглянув на надпись. Неужели он был единственным, кто её видел? Что ж… если это так, то она была достаточно безобидной. И, несмотря на ограниченные социальные навыки Диджея, он мог сказать, что Картер не был заинтересован в дальнейшем обсуждении. Не то чтобы Диджей мог даже выразить словами свои многочисленные вопросы. Поэтому аниматроник позволил перейти от той темы к другой. Что ещё он мог сделать? На следующей неделе Картер ушёл, и Диджея обслуживал другой тихий, немного угрюмый техник. Когда аниматроник запросил профиль сотрудника Картера, он узнал, что он уволился. Это из-за него? Диджей не понимал, что он сделал не так, но что-то явно расстроило Картера. Он не осознавал, что его техник был настолько расстроен, что ушёл из-за того разговора. Аниматроник не мог отделаться от ощущения, что сделал что-то очень серьёзно неправильно и... что это из-за него Картер ушёл. После этого Диджей стал угрюмым. О, конечно, он никогда не показывал этого на своих выступлениях. Они были такими же живыми и энергичными, как всегда. Но в перерывах между выступлениями и по ночам он просто… сидел, едва замечая Луну, когда та приходила навестить его, даже не поднимал глаз, когда охранники проходили через зал, и даже не смотрел на Мини Музыкантов, когда они хотели посетить его сцену ночью. Прошло ещё несколько недель, и каждую неделю еженедельный осмотр проводил новый техник. Конечно, не новый для Пиццаплекса, но новый для этой задачи. Быстрый просмотр их профилей сотрудников подтвердил, что многие из них работают здесь уже год или два. Диджей перестал оказывать им какие-либо уступупки техникам. Он двигался, когда его просили двигаться, и стоял неподвижно, когда его просили стоять неподвижно. Аниматроник больше не пытался предугадывать, что им от него нужно, или делать какие-либо выводы из того, что они бормотали себе под нос. Если они вообще что-то бормотали. Некоторые из них просто молчали. В те недели произошло кое-что ещё. То, что до инцидента с Картером казалось совершенно безобидным и прошло незамеченным для диджея. Однажды вечером во время своего выступления он случайно заметил молодую женщину, стоявшую у стены на краю танцпола. Она смотрела на своё запястье, а другой рукой слегка водила по коже. Она выглядела такой счастливой: мягкая улыбка, полная тепла, и даже едва заметные слёзы радости в глазах. Его взгляд с любопытством упал на собственное запястье. Он слегка вздрогнул, когда повернул руку, чтобы снова посмотреть на внутреннюю сторону запястья, но быстро взял себя в руки, прежде чем кто-нибудь заметил. Взгляд диджея вернулся к молодой женщине как раз в тот момент, когда к ней подошли две другие девушки её возраста. — О. Мой. Бог. Ты что действительно?... — взволнованно воскликнула одна из подруг. — Да! Я получила свой соулмарк! — сказала молодая женщина, искренне разрыдавшись. — Что там написано? — взволнованно спросил вторая подруга. — Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать! — возразила она, прижимая запястье к груди, как будто подруга могла украдкой взглянуть на него. — Да-да. Но как только ты с ним познакомишься, ты расскажешь мне, что там было написано! — Может быть, твой соулмейт сейчас здесь, в этой комнате! — сказала первая подруга, обнимая женщину за плечи. Первая женщина покраснела и покачала головой. — О нет. Я сомневаюсь. Я-я могу встретиться с ним через несколько месяцев… или лет… — добавила она с едва заметным беспокойством в глазах. — Да ладно тебе, будь оптимистом! Несколько недель максимум! Диджей не позволил себе пропустить ни единого бита, пока слушал разговор. Он прекрасно слышал их даже сквозь свою музыку. Соулмейт. Диджею был знаком этот термин. Помимо того, что он обладал базовыми знаниями о человеческом обществе (большую часть которых он вряд ли когда-либо понадобится ему знать), он слышал разговоры о таких вещах на танцполе. Особенно во время медленных песен. Может быть, именно это и означало послание на его запястье? У него… был соулмейт? Но чтобы у тебя была родственная душа, нужна душа, а у аниматроников её не было. Фразы из разговоров, которые он подслушивал годами, начали складываться в единое целое. Судя по тому, что он смог собрать воедино, слова на его запястье были первыми словами, которые его соулмейт сказал бы ему. И у них на запястье были бы первые слова, которые он сказал бы им. Но у Ди Джея не было голоса. Что могло быть у них на запястье, если он нем? Он знал, что есть люди, которые не могут разговаривать, но у него не было информации о том, как это влияет на чью-то метку. По телу Диджея пробежал холодок, когда он начал понимать, что это на самом деле значит. Нму был предназначен человек. Ему. Наименее человекоподобному аниматронику в Пиццаплексе. Он не был похож на Глэмроков или даже на Воспитателя детского сада — человекоподобные и располагающие. Он был скорее декорацией, чем персонажем. Больше предмет мебели, чем личность. Диджей окинул взглядом танцпол, заметив лишь несколько танцующих пар, остальные держась за руки, сидели на скамейках по краям танцпола, опираясь друг на друга… или даже просто держались за руки, когда шли. Диджей не мог этого сделать. Ни с человеком. Ни даже с другими аниматрониками. Он знал, что не все соулмейты являются романтическими, но большинство из них были. Однако Диджей предпологал, что сам является одним из исключений. Как бы он не хотел иного. Зачем ему это? Невозможность выразить какую-либо романтическую привязанность была бы так же неприятна для него, как и для его потенциального соулмейта, не так ли? Но ведь он всегда отличался от людей. Он мог бы как-нибудь справиться. Но всё равно было несправедливо возлагать это на его потенциального партнёры. Партнер? Он с партнером? Диджей даже не мог поверить, что думает об этом. Он понял, что несколько раз повторил один и тот же одноминутный цикл, и люди начали это замечать. Диджей быстро переключился, заставив себя вернуться обратно в реальность. Но как только шоу закончилось, размышления продолжились. Они не улучшили его настроение. Всё это казалось таким несправедливым. Не только по отношению к нему, но и к тому, кто был с ним связан. К тому, кто, несмотря на то, что он ещё не встретил его, уже был так дорог и важен для него. Диджей тихо вздохнул или, по крайней мере, изобразил это. Странная особенность его ИИ заключалась в том, что он мог вздыхать или зевать, несмотря на отсутствие лёгких и голосовых связок. Вечернее уныние диджея было прервано шумом, который производили дети, вероятно, подростки, пробиравшиеся в танцевальный зал. Отлично. Обычно Диджей пытался тайком убежать от детей и спрятаться в одном из своих туннелей до прихода ночной стражи, но сегодня он не мог заставить себя побеспокоиться об этом. Дети достали баллончики с краской и начали разрисовывать его и даже его сцену. Они делали селфи, и вспышки от их телефонов заставляли его оптику быстро переключаться между дневным и ночным режимами, что сбивало с толку уже после нескольких переключений. Хотя дезориентация едва ли имела значение, когда он не собирался двигаться. Он прикрыл глаза, насколько это было возможно, учитывая, что они не были предназначены для полного закрытия, и присел на корточки, чтобы переждать этот позор. Сегодня судьба была против него, потому что этого было недостаточно для этих ребят. — Давайте посмотрим, сможем ли мы сфотографировать, как он гонится за нами! — сказал один из мальчиков. При этих словах Диджей напрягся, хотя дети и не догадались, что он вообще обратил внимание на их замечание. Он никогда не прогонял незваных гостей. В глубине его кода был спрятан никогда не использовавшийся, никогда не завершённый режим вышибалы… но он даже не мог активировать его самостоятельно. Не то чтобы он когда-нибудь захотел это сделать, конечно. Тем не менее, он знал, что где-то там, у некоторых детей были фотографии и даже короткие видео, на которых он «гонялся» за ними, но это было не более чем то, как они бегали перед ним, пока он метался по танцполу, пытаясь не наступить на их товарищей. Ну, решение было давольно простым - не двигаться. Тоесть делать то, с чем он и до этого отлично справлялся. КЛАЦ! Диджей в удивлении вскочил на ноги, хватаясь за левый глаз, в который попал камень. Если бы динамики были включены, то из-за боли и шока, охвативших Диджея, они бы наверняка отпугнули детей. Но поскольку они были выключены, его страдания остались незамеченными, если не считать глухих ударов его рук в перчатках по сцене. Как только он опустил руку, чтобы взглянуть на детей, в него полетел ещё один камень. Он тоже попал в цель, разбив треснувшее оргстекло, и застрял где-то внутри глазницы Диджея, неприятно дребезжа. Аниматроник продолжал пятиться, пока его самые задние руки не упёрлись в стену за сценой. Он попытался вытащить камень из глазницы, но отпрянул, почувствовав неприятное прикосновение к проводам, которые раньше были защищены куполом из оргстекла. Из-за его лихорадочных движений один из динамиков рядом со сценой опрокинулся, прихватив с собой один из радужных прожекторов, рассыпавшихся искрами. Ещё один камень пролетел у него над головой и попал в один из прожекторов над ним. Тяжёлый прожектор оторвался и, по несчастливому стечению обстоятельств, упал на локтевой сустав его второй левой руки. Механизм погнулся, заклинил, и при каждом движении сустава он неприятно тёрся о провода, проходившие через его руку. — Эй! — раздался низкий голос, когда наконец появился охранник. Дети быстро разбежались, каждый сам за себя, и каждый надеялся, что охранник схватит его друзей раньше, чем его самого. Мужчина даже не взглянул на Диджея, когда побежал за детьми, оставив робота одного на сцене. Хорошо. Диджею сейчас не хотелось никого видеть. Он снова лёг на сцену, прикрывая рукой разбитый глаз до самого утра. Разумеется, об инциденте быстро сообщили, и на следующее утро два техника пришли на его сцену, чтобы оценить ущерб. Он убрал руку от глаза, когда ему это приказали, и изо всех сил старался не вздрагивать, пока люди осматривали повреждения, которые он себе нанёс, пытаясь вытащить камень. Танцевальный зал придётся закрыть сегодня. Возможно, и дольше, так как им придётся самим чинить диджея и его сцену. Непростая задача для новичка, но им нужно было как-то учиться. Отлично. Холодные, нетерпеливые техники — это ещё ничего, но, по крайней мере, они знали, что делают, и работали быстро. Теперь ему предстояли дни, когда с ним будет возиться какой-нибудь новичок, и никаких выступлений, которые могли бы отвлечь его от раздумий. Когда техники ушли, он уставился на надпись на своём запястье.

Они действительно тебя потрепали, да?

Он ещё не понял, что его соулмейт был намного ближе, чем казалось.