Сексуализация — моя амуниция

      Если бы не докучное нытьё совета директоров, Август даже не удостоил бы сдержанно-раздражённое приглашение от отдела кадров ответом. Пришлось всё же прогнуться. Но хотя он и сдал позиции, в кабинет директора по персоналу вошёл, как триумфальный полководец. Его там помимо измождённого обитателя кабинета, де Ланге, поджидала и гостья: растрёпанная глава отдела политкорректности Йолинк с планшетом на коленях. Оба выдавили из себя улыбки в ответ на дружелюбное приветствие Августа и пристально следили за каждым его движением, когда он усаживался в кресло и чуть откатился назад, чтобы удерживать собеседников в поле зрения.       — Только быстро, — приказал он.       Йолинк стрельнула красными глазами в направлении де Ланге, увидела подобие разрешения и, кашлянув и распрямив плечи, обратилась к Августу:       — Мистер Хольт. Считайте это… интервенцией.       — Обожаю интервенции, — улыбнулся он.       — Мы обсуждали вчерашний инцидент, в том числе с советом директоров, они к нам первые обратились… И все согласились, что… — Так, судя по тому, что, обычно бойко раздававшая выговоры за расизм и сексизм, сейчас она мялась, она собиралась предложить что-то возмутительное. Август заранее сделал глубокий вдох. — Было решено, что вам… не стоит вести ваши соцсети самостоятельно.       — Ах, это, — расслабился Август.       — Да.       — Исключено. Спасибо, что сообщили.       — Мистер Хольт, пожалуйста. То, что вы устроили вчера…       — Настоящая бойня, — с гордостью кивнул Август.       — Так не может продолжаться. Вы не просто представитель компании, вы её глава.       — И что?       — Вы не можете… — Она осеклась под его взглядом и исправилась: — Крайне нежелательно, чтобы вы допускали неполиткорректные высказывания. Это плохо отражается на репутации компании.       — Шестнадцатилетние феминистки не покупают нашу продукцию, какая разница?       — Они, может, и не покупают, но лишний чёрный пиар среди их родителей нам не нужен. Тем более что вы довели… то есть, ситуация была доведена до того, что пришлось экстренно чистить компромат в комментариях. Всего этого можно было бы избежать, если бы вы не…       — Да обычный пост.       Тут не выдержал де Ланге:       — Мистер Хольт, мы всем сотрудникам запрещаем любые политические высказывания, по вашему же распоряжению.       — А там не было политики, вы двое пост читали?       — Я читала все три ваших поста и комментарии к ним, мистер Хольт, и это было…       — Давайте прочитаем вместе. Расскажите, что с ними не так. Я говорил всё по факту. Вперёд, до первой крамолы.       Нервно кивнув, Йолинк всего одним тычком пальца в экран планшета открыла страницу Августа. Чтения были заготовлены заранее.       — «Подавляющее большинство признаёт, что секс — двигатель продаж».       — Так и есть.       — Дальше вы сказали: «Тогда почему картинка 1 заслуживает исключительно порицания, а под картинкой 2 комментаторы заливаются слюнями?». И прикрепили… — Она на секунду поджала губы. — Вы прикрепили обложку… журнала для взрослых.       — С Никой Чайкиной, да.       — А рядом — фотографию Сергея Разумовского.       — Так в чём я не прав? Он разделся, когда в убийствах признавался, но кто-нибудь вообще об этом говорит? Нет! Все обсуждают его тело и жалеют, что он не снял ещё и штаны с трусами. Но когда я обсуждаю тело Ники Чайкиной и пощу её раздетые фотографии…       — …Спасибо, что вы всё-таки согласились удалить те пять постов.       — Потому что я всё, что хотел, сказал.       — Мистер Хольт, вы тогда женщине, которую объективировали, наговорили вещей на три судебных иска.       — Кто её просил приходить в комменты и нападать?       — Она оправданно возмутилась вашему поведению.       — А я ей ответил, что снималась она добровольно. И если бы она не сказала, что я добровольно долбо… ладно, не при дамах, в общем, если бы она не кинулась меня ругать и приплетать моего отца, пост был бы всего один.       — Вы ведь понимаете, что это была провокация?       — О, хорошо, что вы это сказали. Если бы я сказал, что она меня спровоцировала, меня бы все хором обвинили в сексизме.       — И вы тогда обещали, что больше к этой теме не вернётесь.       — Я не собирался. Но Мико выкинула журнал, а когда я спросил, какого хрена, она ответила, что объективация женщин — зло. Я загуглил, что такое объективация. Прочёл все эти статьи. И я не мог промолчать.       — Мистер Хольт, вы задали вопрос в провокационном тоне и…       — …и на меня сагрилась кучка несовершеннолетних бездельниц. Да там половина комментариев была от Мико. Не вижу повода вызывать меня сюда, как провинившегося школьника. — Видя, что Йолинк собралась возразить, Август сделал сдерживающий жест и продолжил. — Ещё раз, в чём я не прав? Я взял очень показательные примеры. Оба рыжие, оба русские, оба полуголые, а обсуждения разные. Лицемерно получается.       — Проблема в том, что сексуализация намного сильнее вредит женщинам, чем мужчинам. И вы приняли в этом прямое участие…       — Сексуализировать Нику Чайкину — моё законное право.       — Нет, вы в этот момент проявляете… сексизм.       — В каком месте? Это вы все сексисты, если ей запрещаете сниматься в журналах для взрослых, а Разумовскому — нет.       — Фактически вы поощряете абьюзивную систему…       — Нормально, а меня не абьюзят в комментариях постоянно?       — Вы сами сказали, к вам пришли в основном школьницы.       — Опять сексизм. Что, школьницы не могут быть абьюзерами?       — В вашем случае — нет.       — А вы читали их комментарии?       — Читала, к сожалению. Вы спорили с ними в комментариях в неподобающих выражениях. Обвиняли их в том, что они в интернет выходят «сразу с рукой в трусах» и «кидаются на всё, что им помешает подрочить», «прикрывая это борьбой за свои права».       — Я помню этот комментарий, и он был про интернет в принципе.       — Но адресовали вы его четырнадцатилетней девочке.       — «Девочке». Я в её профиль зашёл, она такую забористую порнуху катает, что даже у меня уши покраснели. Пришлось скинуть её родителям.       — Боже, мистер Хольт, вы ещё и травили их…       — Я на своей странице нахожусь, как хочу — так и веду себя. У меня даже в правилах страницы написано, что я пленных не беру. Но да, я слышал, что новые поколения не умеют читать…       — Мистер Хольт, всё это плохо выглядит для компании.       — Нормально выглядит, я показываю, что я верю в равноправие. Они пришли ко мне, не я к ним.       — Вы их называли «комками гормонов», которых надо привить от бешенства.       — По-прежнему не вижу, в чём я не прав.       — Но вы вашу сестру довели до слёз, насколько мне известно.       — Она что, прибежала жаловаться?       — Именно она обратила наше внимание на ваши комментарии.       — Слабачка.       — Вы прямо в комментариях, публично, угрожали лишить её денег на карманные расходы.       — И?       — Это форма домашнего насилия.       На несколько секунд Август лишился дара речи. Он бы решил, что Йолинк над ним издевалась, но он точно знал, что у неё не было чувства юмора.       — Это воспитание.       — Если вы подавляете её свободу действий, контролируя её материальное благосостояние, это…       — Давайте эту тему обсудим, когда у вас свои дети будут, ладно? — растёр висок Август.       — Мистер Хольт, вы не можете ругаться с детьми на протяжении сотни комментариев. По крайней мере, от аффилированного с компанией аккаунта.       — Если это плохо, почему на меня ещё больше человек подписалось в итоге?       — Люди, одобряющие травлю школьниц, — это не те люди, которых нам хотелось бы видеть в подписчиках.       — Мне пофиг, я эгалитарий, у всех есть право на меня подписаться.       — И всё-таки. Вы же на этом не остановились.       — Да, вторым постом я их всех уел.       — Мистер Хольт, можно вопрос?       — Конечно.       — Вы ведь на прошлой неделе проводили опрос, что ваши подписчики хотели бы видеть на вашей странице. И все единогласно проголосовали за видео и фото с производства.       — Было дело.       — И вы выложили всего одно видео, почему? После него у вас была серия постов с жалобами на фильмы, философскими вопросами, назовём их так, после чего выкатили свой пост про Чайкину и Разумовского. И сразу после этого — следующий пост.       — Да прочтите его уже.       — «Комментарии: рррря, сексуализация вредит женщинам. Женщина Джессика Родригез: гребёт на ЛонлиФанс десять лямов в год. Но конечно, ей эти деньги очень вредят. Верю».       — Что могу сказать, — подложил ладони под затылок Август. — Когда я хорош, я чертовски хорош.       — Вы ещё и ссылку дали на её аккаунт.       — И она мне сказала спасибо за бесплатную рекламу.       — Мистер Хольт, поймите. Это выглядит так, как будто вся наша компания насмехается над вредом сексуализации. Инвесторам это не понравится.       — А что, наши пушки перестанут стрелять, если мы посмеёмся над кем-то в комментах?       — Вы же знаете, как сейчас принято. «Уайт пейпер» предъявляет строгие требования к уровню толерантности в информационной и кадровой политике каждой компании.       — Да бросьте.       — Об этом говорили на прошлой конференции, вы на ней даже присутствовали.       — И вы повелись, что им это важно?       — Так они заявляют.       — Ну то есть то, что мы людей убиваем, их устраивает, пока мы это делаем под толерантными лозунгами.       — Вы же знаете, что на этом выстроена вся корпоративная жизнь.       Август поморщился, но спорить не стал. Тут ему нечем было крыть. Оживившись из-за его реакции, Йолинк продолжила бодрее:       — Поэтому мы просим вас уважать не подписчиков, а потенциальных инвесторов и покупателей. И ещё ввести модерацию комментариев.       — Но ведь «Уайт пейпер» за свободу слова.       — У вас в комментариях ирландские террористы оскорбляли девочек и женщин и кидали им… — Она поджала губы. Так и не смогла подобрать политкорректное описание происходившему в комментариях с подачи О’Райли. — Вы могли бы их остановить.       — Я, может, таким образом Интерполу содействовал, который их ищет.       — Вместо того чтобы их забанить, вы и с ними начали ругаться.       — Не стоило им вписываться за организацию борделей.       — А вам не стоило публиковать следующий пост.       — С ним-то что не так? Там никакой сексуализации женщин, инвесторы должны быть счастливы.       — Вы запостили ссылку на Лонлифанс, — запнувшись, Йолинк сверилась с планшетом, — Кирка О’Райли.       — Ну.       — При этом вы прекрасно знали, что аккаунт был создан Чайкиной, которая кинула ссылку на него в комментарии. О’Райли не давал согласия публиковать подобного рода… графические материалы с собой. Тем более сфабрикованные.       — Давайте теперь террористов жалеть, — раздражённо всплеснул руками Август. — Ещё раз. Он этих самых женщин, которых мы должны защищать от показа своих же сисек, в бордели загоняет!       — И вместо того чтобы обратиться в полицию, вы…       — Я решил посмеяться, да.       — Мистер Хольт, в этом нет ничего смешного, он может в суд подать!       — Так это и смешно! Я как представлю, как бы он суду все эти фото и видео показывал...       — То, что развернулось в комментариях под этим постом… Это совершенно не… Мы не можем допустить такого рода высказывания и материалы, в таком количестве, на странице, аффилированной с компанией.       — Почему? Я там всех уделал, О’Райли в том числе.       — Но по вашим же словам, он этим утром вашу машину взорвал!       — И признал таким образом поражение в онлайн-споре, — с гордостью улыбнулся Август.       — Пожалуйста, мистер Хольт. Удалите эти посты и принесите извинения мистеру О’Райли.       — Да он мои извинения засунет…       — Это не для него, а для инвесторов.       — Перед ними могу извиниться.       — Нет, мистер Хольт, не… Возвращаясь к началу разговора. Пожалуйста, передайте аккаунт…       — Так, я заметил, что вы не просите меня принести извинения мисс Чайкиной.       — На эту идею я наложил вето, — сказал, кашлянув, де Ланге. — Опасался, что вас это предложение очень сильно рассердит.       — Хоть кто-то здесь работает на премию, — кивнул Август, выразительно посмотрев на Йолинк. Та вспылила:       — Я делаю свою работу.       — Так вы хотите, чтобы я перед предательницей извинился, или нет? — сощурился Август.       Он наслаждался метаниями, заставившими Йолинк поёрзать в кресле и растереть край планшета.       — Насколько я понимаю, с Чайкиной у вас личная история. И было бы не этично… тем более что она бывшая сотрудница компании… Тем более она себя вела неподобающим образом в комментариях…       — Сама напросилась, да?       — Нет! — Август еле сдержал смех от того, как Йолинк вздрогнула. — То есть… Мистер Хольт, пожалуйста…       — А Разумовский? С ним как, извинения приносить?       — Если вам не трудно, — молитвенно сложила ладони Йолинк.       — Ну да, чувства серийных убийц оскорблять нельзя. Сексуализировать их зато можно.       — Пожалуйста, если вы категорически отказываетесь передать аккаунт, хотя бы воздержитесь от постов на тему сексуализации.       — Но я всех победил в комментариях. И смогу победить снова.       В отчаянии Йолинк обратила взор к де Ланге, и тот покачал головой:       — Каждая ваша такая победа — проигрыш для репутации компании. Совет директоров уже принял решение. Ваш официальный аккаунт будет вестись назначенным лицом, под кураторством мисс Йолинк.       — Да кто эти потоки сахарного дерьма будет читать?       — Это не ваша забота, мистер Хольт.       — А как же моё право на творческое самовыражение?       — Вы можете завести анонимный аккаунт и самовыражаться в нём, как посчитаете нужным. Даже если вас сдеанонят, всё отрицайте. И тогда никаких проблем с советом директоров не возникнет.       — С чего это я должен с нуля опять набирать… — И Августа озарило, как сделать из выданных лимонов лимонад. — Ладно. Забирайте этот сраный аккаунт. Но сначала проясним. Мисс Йолинк. — Он сцепил пальцы в замок, а она немедля выпрямилась, настороженная. — Предположим, Ника Чайкина заведёт пару страничек. Она ведь в полном праве выкладывать любые изображения с собой, сексуализированные или нет?       — Извините, но при чём здесь… — Йолинк отшатнулась. — Нет, вы же не собираетесь…       — Вы сами сказали, никто не должен знать, кто ведёт аккаунт. Если вдруг попытаются разоблачить — я буду всё отрицать.       — Мистер Хольт, это аморально, неполиткорректно и это статья…       — Тихо, тихо, никакого криминала тут не будет. Я получу от неё письменное разрешение, а возможно, за вознаграждение, и эксклюзивные новые материалы. Ну. Почти от неё.       — Что вы имеете в виду?       — Помните нашу камуфляжную разработку «Отражение»? Да, в реальности чужое лицо получается расплывчатым, настоящий рост в движении проглядывается из-за плохого моделирования спинного изображения и всё такое. Но если мы говорим о фотографиях, то если я его надену и…       — Мистер Хольт, умоляю, не надо использовать разработки компании для фабрикования порнографии, вы скомпрометируете нас на международном уровне!..       Отсмеявшись и ударив ладонью по подлокотнику, чтобы сбросить накопившийся заряд, Август поднялся на ноги.       — Да пошутил я.       — …Спасибо за понимание.       — Я договорюсь с её клоном.       — Что?       — Хорошего дня.