Счастливый конец

Мягкие части тела были разбросаны по небольшой квартире. Вся она пропахла слякотью и железом, бурой жидкостью, которая осталась на измученных трудом руках. Части когда-то так горячо любимого человека валялись на каждом углу. О Боже, как же он мог так согрешить?… Дрожащие потные руки подняли ледяную конечность. Его глаза бегали из стороны в сторону. Очки давно были утеряны, сломаны, растоптаны, как и он сам. Кожа начала синеть, но всё равно она оставалась такой же, как и прежде: мягкой, нежной и будто живой, хоть это было совершенно не так. Невольно слеза пробежала по его щеке, оставляя за собой влажный след. Было так невыносимо больно смотреть. Видеть столь беззащитное и бездыханное тело и осознавать то, что он больше не дышал из-за его грязных рук. Рук, что запятнали девственное тело, отобрали сознание и жизнь. «Ты всегда был бременем в его жизни. Жизни, которую теперь не вернуть». Ненависть, разливающаяся по ветвистым венам, прекратила закипать. Пульс выровнился, но не надолго. Его глаза скользили по всей комнате до тех пор , пока чувство ужаса, перемешанного с адреналином, не ударило током по его телу. «Что же ты натворил?»… Чужая голова была повернута к нему лицом. Мертвец смотрел пустым взглядом, смотрел на своего мучителя, весь измазанный в собственной крови. Шелковые, фиолетово-синие волосы стали красными, темными, будто бы они были пропитаны слизью бурого цвета. Его глаза были слегка прикрыты, лицо было бледным. На нём застыла гримаса истинной ненависти, смешанной с животным страхом. «Он ведь так боялся смерти и так доверял тебе»… Даже после гибели его кожа была такой красивой, нежной и столь любимой. Но этот ужас в глазах ему совсем не подходил. Он будто бы всё ещё слышал его отчаянные крики и мольбы о пощаде, пронзительный хруст костей. Ему было так же больно, как и ему самому когда-то. Помутневшие глаза медленно начали высыхать, зрачки закатились под веки. Бастер замечал каждый уродливый изъян. Изъян, доказывающий смерть. В один момент жизнерадостный парень изменился. Его улыбку больше нельзя было вернуть. «Только на тебе застыл его взгляд, замер навечно»… Бастера начало бросать то в жар, то в холод. Тело знобило и ныло, дрожало словно осиновый лист на ветру. Он не мог выносить всего, что натворил, он не мог ни черта сделать. Он был убийцей. Бастер смотрел на своего возлюбленного, который неподвижно лежал на линолеуме, и понял — он не хотел всего этого, он не хотел видеть его в таком состоянии. Он не желал его смерти. Душа медленно разрывалась на мелкие кусочки от полного осознания того, что он сделал. Шестерёнки в мозгу начали наконец-то шевелиться, в сознании появились нотки здравого разума, но от этого не становилось легче. Бастера словно резало изнутри лезвием. «Его сердце перестало биться ещё час назад, и весь этот час, ты, грёбаный монстр, продолжал измываться над его телом!» Глаза Бастера заслезились, эмоции так и разрывали его грудную клетку, не давая вдохнуть хотя бы малую часть затхлого воздуха. Ничего больше не вернется назад, всё потеряно. Бастер сглотнул слюну, его голос дрогнул перед тем как издать душераздирающий, полный отчаяния крик. Он наклонился к своей любви поближе. Горькие слезы текли по щекам, хотелось кричать и биться в истерике, бежать куда угодно и одновременно — остаться здесь! Но он не мог. Он не мог отвести свои глаза от бездыханного тела. «Ты весь в крови. В его крови. Крови чистой, как рудниковая вода. Он больше никогда не вдохнет, его сердце больше никогда не застучит». Его мозг медленно вытекал из проломленного черепа. А перед глазами, сквозь слезы, мелькали теплые воспоминания с ним, с его любимым. С его Фэнгом. Множество самых лучших и теплых воспоминаний были связаны с квартирой Бастера, где они вместе жили. Особенно в памяти отпечаталась их кухня, где проходили как все их романтические вечера, так и обыденность. Окно никогда не закрывалось, даже в холода, ведь каждое утро начиналось с мягкого поцелуя, дыма сигарет и терпкого кофе, запах которого заполнял небольшое помещение. Они могли болтать целую вечность — с теплого вечера до прохладного утра. Провожая закат и встречая рассвет в этой тихой комнатушке. Эти воспоминания навевали ему такие приятные чувства. У парней действительно была своя крепкая и непростая связь. Они делились с друг другом буквально всем: всеми своими тайнами, переживаниями, яркими эмоциями и чувствами. Каждый из них видел как один плачет, действительно доверяя другому. Перед глазами мелькнул ещё один момент, тот самый момент, когда они признались друг другу. Признали, что они не просто друзья, а нечто большее.... Это было самое знойное лето за последние годы, жизнь кипела в их жилах, и даже подработка не могла их остановить при виде новых весёлых приключений. Бодрые парни веселились вместе ночами напролёт, делясь всем, чем только можно. Устраивали ночи кино с самыми разнообразными фильмами. О, как же Фэнг любил боевики.. Бастер всегда на него смотрел с восторгом, когда тот в точности повторял стойку главного героя, делая вид, что бьётся с кем-то. Иногда даже и сам рыжий участвовал в этих сценках, но мастерство Фэнга сразу укладывало его на лопатки, после чего их смех можно было услышать аж в соседней квартире. Они были действительно связаны друг с другом очень крепко, каждый доверял другу как себе, и было что-то между ними необъятное, ни одна дружба не могла быть настолько сильной. Они буквально зависели друг от друга.. Если злился один, то другой подхватывал его настрой и тоже злился; если один радовался, то второй тут же заражался хорошим настроением. И бывало, что они вместе могли хохотать над летающим пакетом. Это была не просто дружба, а настоящая любовь. В один из дней немного подвыпившие друзья сидели возле разведённого Фэнгом костра, Бастер играл какую-то мелодию на гитаре. Они уже сорвали до этого голоса, выкрикивая популярные на то время песни, не забывая при этом и про классику. Они оглянулись друг на друга, в их сердцах что-то зажглось. Бастер отложил в сторону гитару, пытаясь не засматриваться на своего бро, но их взгляды все же встретились. Фэнг взял небольшую инициативу на себя, приблизившись к Бастеру. Его сердце бешено застучало, поскольку его друг находился очень близко. Что с ним было такое, он не понимал, да и его бро делал что-то странное. Что они вообще творят? Бастер явно придурел от самых различных мыслей, пока один из них не решился сделать первый шаг. Алкоголь дал окончательный толчок. Толчок в нечто новое и по истине необъятное. Их губы слились воедино, они были действительно по уши влюблены друг в друга, но до последнего этого не признавали.. До этого влажного, собственнического поцелуя, который стал для них началом отношений. Но что же могло пойти не так? С того самого момента прошло около трех лет. Эти годы проходили в наслаждении, в действительном кайфе, они наслаждались компанией друг друга, полностью разделяя взгляды на жизнь. Для Бастера Фэнг был не просто партнером, он был светом в его тусклой жизни режиссера. Вместе они могли сворачивать горы, были опорой друг друга. Но однажды Фэнг пришёл в их квартиру с замечательным известием — наконец-то ему пообещали просто огромный гонорар и дали роль главного героя боевика. О чём Фэнг не мог и мечтать, он был настолько счастлив, что сразу же накинулся на Бастера с распростёртыми объятиями, из-за чего другой лишь радостно заулыбался. Он был очень счастлив за своего любимого — наконец-то то, о чём он так долго мечтал, начало сбываться. Да и у самого Бастера была замечательная новость – ему дали руководство над достаточно популярной программой, а также назначили заснять некоторые кадры. Он был действительно профессионалом своего дела, о чём Фэнг прекрасно знал и также был очень рад за Бастера. Но кто же знал что такие радостные новости приведут к трагедии? К трагедии, которая изменила жизнь обоих. Фэнг начал знакомиться со своими коллегами, одним из которых был сам Эдгар — достаточно популярный актер из одного одноименного фильма, так что Фэнг, конечно же, сразу начал общаться с ним. С каждым днём, когда Фэнг ходил на съёмки, он всё ближе узнавал Эдгара, отчего они быстро стали неплохими друзьями. Бастер, конечно, изначально не был против, наоборот — он был даже рад, что у Фэнга появился новый друг. Бастер даже однажды с ним познакомился, но явно не ожидал такой реакции от Эдгара. С первого же взгляда на него, он точно понял, что тот ему не понравился, хотя Бастер выглядел совершенно нормально и даже как-то по-обычному? Но по какой-то причине он не понравился Эдгару с первого взгляда. Он прекрасно понимал, что у каждого человека бывает своё мнение, так что не осудил Эдгара. По началу всё действительно было хорошо, пока в течение месяца Фэнг не начал медленно отстраняться от своего партнёра. Это начиналось с незаметных мелочей, так что Бастер даже ничего не понял, продолжая жить как прежде. Но вот когда Фэнг начал регулярно задерживаться на своей работе и постепенно переставал делиться, как у него дела, Бастер насторожился. Было действительно непонятно, почему же его возлюбленный начал постепенно отдаляться от него. Он предположил, что это может быть из-за усталости Фэнга, или из-за того что, сам Бастер начал работать сверхурочно, отчего сам не проявлял должной инициативы в общении. Что бы долго не теряться в своих догадках, Бастер, конечно же, решил попробовать поговорить с Фэнгом. Один на один, без кого-либо постороннего, только они наедине. Но сам Фэнг отказывался от какого-либо разговора, ссылаясь на свою усталость после работы. Бастеру ничего не оставалось, кроме как согласиться и поддержать Фэнга. Но в действительности его просто проигнорировали и легли спать. А что ещё осталось рыжеволосому, кроме как смириться на время и поговорить в следующий раз? Бастер так и сделал. Но и в следующий раз Фэнг так же отказался от разговора, как и во все последующие разы. Фэнг просто уходил от разговора и постоянно отмазывался. А когда точно знал, что Бастер вновь попробует с ним заговорить, сообщал, что задерживается на работе, либо вовсе не приходил домой без какого-либо предупреждения. Бастера это начало очень сильно напрягать, он переживал за Фэнга и совершенно не понимал, из-за чего он так себя вёл. Бастер так старался найти хоть какой-то компромисс, но его просто игнорировали, будто его и не было в этом кадре, и это отразилось на моральном состоянии режиссера. Бастеру стало очень тяжело находиться с Фэнгом просто в одной комнате, это было очень неловко, неприятно, а ведь со временем он даже перестал его выводить хоть на какой-нибудь разговор. Вдруг он правда просто устал, и ему следовало просто отдохнуть? Но волнение и тревога в груди росли с каждым днём всё больше, разрывали его изнутри. Он не понимал, что же он делал не так, не понимал, как помочь тому, кем он так сильно дорожил. Ночью становилось ещё хуже, ведь они ложились спать вместе, рядом с друг другом. Казалось бы — они находились так близко друг к другу, но, к сожалению, от Фэнга чувствовался лишь сплошной холод, а его монотонная речь так и резала сердце. Иногда Бастер приходил к Фэнгу на студию в качестве помощника оператора, чтобы помочь заснять некоторые кадры. Но видеть, как он улыбается другому, было просто невыносимо. В сердце зарождалось дикая неуверенность. Неуверенность во всем, что он когда-либо делал, слышал, чувствовал. Ком в горле так и давил, когда он видел, как Фэнг на него смотрел. Это не был взгляд любящего человека, это был взгляд, в котором чувствовались лишь тонкая нить отвращения, холода, безразличия. И лишь Бастер это замечал. Напряжённость, которая создавалась в их отношениях, въедалась в сердце. Превращалась в невыносимое чувство, которое полностью начало поглощать его. Его будто не существовало. Ни в этом мире, ни где-либо ещё. Фэнг был для него смыслом жизни, всем, чем он когда-либо любил, ценил и дорожил. Но с появлением этой работы и новых знакомых, всё начало трещать по швам и трескаться. Это было невыносимо больно, нетерпение начало мучить рыжеволосого, создавая новое, чужеродное ему чувство злобы, которое он никогда прежде не испытывал. Бастер остался на заднем плане, остался второстепенным персонажем, который страдал, умирал первым, оставаясь по итогу быстро забытым. Он будто был мусором, заполнением для кадра. Всё, чего он когда-либо хотел, о чём мечтал — всё рушилось о грубую реальность. У него никого не было, никого, кроме Фэнга. Но он безрассудно оставил всё! Вроде бы ничего не менялось у них в отношениях, но Фэнг находился далеко. Дальше, чем хотел бы Бастер. Он стал ненужным. Это то, чего он боялся больше всего. Страх с каждым днем становился более невыносимым. Сон стал адом, он просто не мог остановить непрекращающийся поток мыслей, который уничтожал его. Сомнения появлялись даже в том, как он говорил, что делал и как поступал. Его сводила с ума мысль о том, что у Фэнга появился кто-то другой, кто-то, кто лучше Бастера, дороже Бастера. Тот, кто мог его заменить, разрушить всё, что он с Фэнгом строил на протяжении многих лет. Нервозность проявлялась в вырванных на голове волосах в нескольких местах. Да, это было незаметно, но прекрасно чувствовалось. Обгрызенные вместе с кутикулой ногти стали буквально криком о помощи. Но его никто не слышал, не слышал никогда. его всегда заглушал кто-то лучше, кто-то круче, кто-то интереснее. Он не мог этого выносить. Холод его бывшего солнца заставлял каждый раз действовать, он должен был вернуть, вернуть свое солнце, вернуть всё, что потерял. Вернуть Фэнга. С каждым днём Бастера всё сильнее раздражали задержки Фэнга, ему уже было плевать на настроение своего возлюбленного, он хотел, чтобы это прекратилось, чтобы его наконец-то заметили. С самого порога начиналась ругань, Бастер становился инициатором. В прошлом — душевный парень, без тени раздражения в голосе, не мог даже начать свой разговор с Фэнгом. Но всё начиналось лишь со злой претензии. На чужие оправдания Бастер просто не реагировал, говоря, чтобы тот сам с этим разобрался. Чтобы наконец-то разобрался в расписании и перестал гулять с "другими мужиками". Злость, обида и раздражение всё росли и росли, он уже не мог скрывать этого. Вновь опоздание, вновь после работы, опять его не предупредили заранее. Он чувствовал аромат чужого парфюма, даже издалека. Чувствовал, как Фэнг настолько сильно им провонял, что хотелось просто блевать от отвращения. Этот запах он ни с чем не перепутал бы, он знал, что таким специфическим парфюмом мог пользоваться лишь один человек — Эдгар. Отчего на его лице появлялась гримаса истинной злости. Обида, которую он копил весь этот год, просто не могла не вырваться наружу. Ничего не менялось, от слова совсем, как бы Бастер не пытался — всё тщетно, всё перестало иметь смысл. Всё рушилось, как и его психика. В гробовой тишине он впустил в квартиру эту паршивую блядоту под именем Фэнг, такую противную, такую испорченную и грязную. Злость кипела в венах. — Ну и где ты, блять, был? — с возмущением спрашивал Бастер, постукивая пальцем по скрещенным на груди рукам, прожигая Фэнга взглядом сквозь очки, смотря прямо на него, всматриваясь в саму душу. — Ну-у-у, меня попросили задержаться на работе. Ну, ты знаешь, мне сейчас не до тебя, — слегка лениво произнёс Фэнг, быстро разуваясь. Он уже привык к такому поведению Бастера, толком не придавая этому значения. Бастер, не дав Фэнгу нормально оправдаться, тут же его перебил, чуть ли не срываясь на крик: — Какого хера от тебя пахнет чужими духами!? Бастер прикусывал свою щеку, чтобы не сорваться окончательно. — Эм.. Я не понимаю о чем..— вновь Фэнг не успел договорить, когда его снова злобно перебили, говоря сквозь зубы. — Это тот уёбок, да? - такой тон уже начал напрягать Фэнга. Он тут же окинул Бастера раздраженным взглядом. — Не называй его так, - тихо промямлил Фэнг, но этого было достаточно. У Бастера полностью сорвало крышу, злость кипела, пока приток крови шел к рукам, всё тело будто полыхало. Он замахнулся. Резкий, грубый удар практически сбил Фэнга с ног. Сознание слегка помутнело, он даже не понял что произошло. Фэнг лишь шокировано уставился на Бастера, видя огонь, видя всё, что он скрывал всё это время. И тут слабый холодок пробежал по его телу от осознания: это была метель, это буря, он был сильнее, массивнее. Страх сковывал, пока Бастер не продолжил действовать. Нет, это больше не Бастер, это лишь отголосок того человека, которого он знал раньше, и в этом был виноват сам Фэнг. Следующий удар пришелся в брюшную полость, выбив весь воздух из легких. Резкая и сильнейшая боль пронзила всё тело Фэнга, тихий вскрик слетел с его губ. Он не ожидал, он не знал, он просто не думал своей головой раньше. Но сейчас было слишком поздно. Фэнг схватился за живот и выплюнул кровавую слюну на пол. Его ещё никто не бил с такой силой, с такой ненавистью, с такой противоречивой неприязнью. Фэнг сгруппировался и машинально врезал Бастеру между глаз, сбивая с переносицы темные очки, разбивая их окончательно. Это была последняя точка невозврата, которую переступил Бастер. Но его гнев не утихал, а лишь сильнее разгорелся после этого удара. Фэнг увидел только как глаза Бастера быстро заметались, будто он был безумцем. Фэнг понял, что ему следует бежать. Бежать, куда глаза глядят, бежать из этого проклятого места. Не успев сделать движение, его лицо сжала горячая грубая рука, которая стянула нежную кожу и закрыла нос, не давая сделать ни единого вдоха. Бастер замахнулся и ударил Фэнга со всей силы затылком об стену. Взгляд парня помутнел, рассудок улетучился. Он пытался вырваться, бил ногами в живот своего когда-то любимого человека. Но чужая хватка не ослабевала. Мышцы Бастера лишь сильнее напряглись, сжимая чужую физиономию, будто желая оторвать её, разорвать в клочья. За одним ударом последовал следующий. Бастеру просто было противно от того глиста, которого он видел перед собой, его крики, удары, мольбы… как же они раздражали! Удар за ударом, каждый раз с новой силой, с каждым его вздохом и криком хотелось лишь одного — чтобы эта тварь заткнулась. Он не понимал, как ему было больно, как он страдал, как он рыдал и желал лишь одного – чтобы его Фэнг был с ним. Но нет, нет же, ему же надо было уйти к другому, изменить, уничтожить всё, что они долгие годы вдвоём создавали. Конечно, он всегда был на втором плане, нежели Эдгар, который сиял, сиял ярче Бастера. Сквозь удары, вместо криков, послышался противный хруст, а за ним и хлюпанье. Звук, настолько омерзительный, будто кто-то потёр пенопластом о стекло. Руки Фэнга тут же опустились, всё его тело быстро обмякло. Но Бастер не останавливался, не остановился даже тогда, когда услышал ещё один хруст. Парень не заметил, что на голой стене остались вмятины с большими стекающими пятнами крови, на полу уже образовалась темная лужа. Бастер откинул тело, затем сразу же набросился на него и достал свой складной ножик, который был достаточно большим и острым, чтобы сделать то, чего он сейчас хотел всей душой. Он хотел оставить Фэнга с собой, что бы он стал никому не нужен, только лишь ему, чтобы остался, остался навсегда, остался с ним. Он всем своим немалым весом надавил на чужую ногу. Но лишь с последующим ударом он смог добиться того, чего хотел. Нога затрещала, захрустела как покрытая тонким слоем льда лужа. Таким же холодным и безжизненным был Фэнг в его руках. «Он сам виноват в том, что сейчас происходит, это всё он», — убеждал себя Бастер, начав неспешно разрезать плоть. Безжалостно, с ярой обидой. Теперь Фэнг будет собственностью лишь одного человека – Бастера. Плоть была мягкой, нож, будто по маслу, проходил слой за слоем. Кровь же, которая текла реками, оставалась незаметной, она была не нужна, ему было плевать. Мозг отрицал то, что он делал, он просто не воспринимал то, что видел, и был не под контролем разума. Сердце било лишь про одно – завоевать его, сделать своим, сделать так, чтобы только одна персона была в его жизни. Кости не стали преградой для ампутации, пока его сердце горело, ничто не могло быть помехой, он изменился, он больше не то слабое, бесхарактерное чмо. Он станет главным героем в его жизни, лишь одно действие, один момент, единственное, что осталось...... Бастер безжалостно откинул в сторону отдельную часть тела, будто для него это было пустяком. Будто он не любил всё, что было с ним связано. Больной, травмированный мозг вещал, что так будет лучше, что он не останется один, что от него не уйдут. Лишь улыбка горела на его лице. Она было яркой, но настолько мерзкой, что другого человека при виде неё бы вывернуло. Он долго смотрел на Фэнга, смотрел на его тело, покрытое наливными синяками с гордостью, но резко этот пробирающий до дрожи холод и осознание всей ситуации ударили его прямо в голову. Сознание вернулось от звука выбитой двери, громкие люди ворвались в его квартиру, начав крушить всё то, что они когда-либо делали, строили, старались. Он не хотел. Он не хотел всего этого, не желал. Что же он наделал, что же ему делать? Бастер уставился на своего возлюбленного, будто бы в поисках ответов в его заплывших глазницах. Пустое, полное боли отчаяние полилось слезами из глаз Бастера. Но он не сопротивлялся. Его тело было парализовано. Бастер был не в себе, он лежал с расчлененным собственными руками трупом. Но чужие грубые руки сразу же схватили его, удерживая затылок в одном положении. Бастеру быстро заломили и скрутили руки. Это было больно. Больно до дрожи, он всё чувствовал. Чувствовал как разрушался у всех на глазах. Это было концом. Он был опасным преступником, без шанса выбраться из этой ситуации. С каждой секундой Бастер понимал, как же неизбежна его судьба. Его тело сейчас просто не поддавалось ему, он будто проглотил собственный язык и не мог ответить ни на один вопрос. Минуты будто бы длились целую вечность, шли часы, и с каждой секундой ему становилось всё хуже . Его мозг будто отключался, желал уже отдохнуть от всей этой суматохи, которую он сам же и создал. Но больное сознание вновь дало о себе знать. ОНИ ХОТЯТ ЗАБРАТЬ ФЭНГА У НЕГО. НЕ-Е-ЕТ, НЕТ, НЕТ!! ОН НЕ МОЖЕТ ЭТОГО ПОЗВОЛИТЬ! ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС. ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС, КОГДА ОНИ БЫЛИ НАКОНЕЦ-ТО ВМЕСТЕ И РЯДОМ! НЕТ, ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС! НЕТ, НЕТ, НЕТ! Он, стиснув зубы, посмотрел на ворвавшихся в квартиру людей. Его глаза вновь загорелись с новой силой, хоть и без былого задора. Он не должен был позволить забрать у него его Фэнга, он не позволит прикасаться к нему! Адреналин сделал свое дело, заставив сердце биться чаще. Бастер смог выбраться из крепкой хватки полицейского, который даже не ожидал такого поворота событий. Бастер не стал долго церемониться и схватил нож, сразу же воткнув его в руку офицера. Вновь он ранил человека, но уже другого. На его лице появилась новая эмоция: это была улыбка, такая нахальная, но полная надежд. На глазах вновь навернулись слезы, он вспоминал всё, что он пережил с Фэнгом, прощая ему все его грязные, неправильные поступки по отношению к нему. Он наконец-то смог принять всё и понять Фэнга, понять, почему он так поступил. Не успев сделать и шага, в воздухе запахло свинцовой пылью, шальная пуля сразу же остановила его, попав прямиком в сердце. Другой полицейский не стал церемониться и закончил свою работу быстро. Бастер рухнул на ламинат, будто мешок с картошкой. Больно. Теперь. Не было.