Приручая тьму

      Как же тянет руки.       Дышать было больно – бока ему сильно отбили и, он подозревал: с лёгкими было что-то не так. Ему пригодился бы доктор или хоть открытая дверь. Воздух здесь был спёртый, пропахший чёрт знает чем, не хотелось даже вникать. Ног он не чувствовал тоже, замерший в одном полувисячем положении, не рассчитанном ни на его рост, ни вообще на прямоходящих людей. На их пытки, скорее.       Даже печально, что всё, что могли предложить последователи гения Мориарти – это тупые издевательства над телом. Хотя, ум от такого обхождения тупел тоже.       Голод, жажда, боль. Боль, голод, жажда – и так по кругу. Круговорот. Колесо. Безнадёжность. Это, вроде бы не синоним.       Он попался. Не должен был, но попался. Случайная неудача, осечка. Но вот он висит, привязанный к потолку многие дни и, может быть, недели. Что-то они хотят знать, что-то уже узнали. Но самое главное ещё впереди. Шерлок Холмс умрёт. Сегодня или, может быть, завтра. Когда они поймут, что Мориарти мёртв: окончательно и бесповоротно.       Отвернуться от собственной пули тот вряд ли был в силах, а Шерлок просто не успел его остановить. И теперь тоже медленно умирает, пленённый тупой скотиной, не способной даже измыслить новый план для своих преступлений без помощи умненького Джимми. Не грустно ему было связываться с такими?       О, самых умных он расставил по местам.       Лестрейд, миссис Хадсон, Джон. Кулаки непроизвольно сжались. Ремни на запястьях натянулись, но помочь злость ему уже не могла, только заставила предплечья заныть снова.       Они были в опасности, а он не смог их защитить. Не тогда. Только глупым падением, разделившим их на целых три года. И теперь, когда даже этот длительный, огромный, огромный срок подходил к концу – он застрял.       Майкрофт должен был получить сообщение. Он должен был прийти и вытащить из этой дыры, но его люди сплоховали, информация затерялась, и новые и новые палачи приходили, спрашивали, били и почти пытали Шерлока, а людей старшего брата всё не было. И больше не будет.       Всё, как и тогда, в Бартсе: Шерлок надеялся на свой ум, на свою догадливость, на дедукцию, но всё рассыпалось от простой случайности. Кто-то оказался слишком глуп или всего лишь неповоротлив, и все планы и подготовка пошли псу под хвост.             Почти вся сеть паука Мориарти была обрезана, нити оборваны, но самая жалкая, ведущая в этот замызганный, забытый всеми подвал посреди окружённой болотами военной базы, оказалась тоньше других. И вот эту-то незаметность люди Майкрофта даже с его подсказками проморгали. Братец не найдёт ни пакеты с товаром, ни киллеров, ни даже его тела.       Он с трудом повернул голову. На стуле, выделенном начальством проштрафившимся, оставленным следить за пленным детективом прямо в подвале, спал, пуская слюну, один из местной группировки.       Со стоном Шерлок потянулся – пока никто не видит, суча ногами, как перевёрнутый жук. Ему нужно было вырваться, нужно было успеть, но время кончалось. Агенты Британии наверняка уже паковали чемоданы, отчитавшись Майкрофту, что Шерлок Холмс: «Пропал без вести. Вероятно, убит».       Раздавшийся в мыслях безликий голос вызвал потные, холодные мурашки. Ноги повисли, руки, казалось, вытянулись ещё больше. Боль, жажда, голод: сил не было. Мыслей тоже. Майкрофт ждёт его вместе с родителями. И больше никто. Никто.       Шерлок знал, что за голодом и болью скрывается кое-что ещё. Страх. Холодный пот иногда пробивал его тело, глаза рыскали в полутьме, не ища ни зацепки, ни выражения лиц палачей, ни их грязные, способные вытащить его отсюда тайны, а впустую натыкаясь на стены. Страх мешал ему думать, но заставлял вспоминать. Страшные, неуместные, родные мгновения прошлой жизни.       Бег под холодным, облизывающим лондонским ветром. Запах чая, приготовленного миссис Хадсон, когда он с Джоном возвращался на Бейкер-Стрит. Нелепое выражение лица Лестрейда, когда детектив за секунды раскрывал дело, над которым впустую пыхтело пол его группы. Волосы Джона, аккуратно топорщившиеся в тесноте кэба, когда тот, ничего не замечая, смотрел в окно, слушая лишь его. Голос Джона, этот странный, устало-восторженный голос, и улыбка, которую тот сдерживал, но так редко…       Запястья дёргались. Ремень впивался в кожу. Шерлок знал, что время упущено: Джон стоял над его могилой, Джон прощался с ним цветами и молчанием. И даже его последнюю, лёгкую, в общем-то, просьбу, Шерлок исполнить уже не сможет.       Пара дней осталась у него, прежде чем палачи устанут. Прежде чем они проверят последнюю информацию. Прежде чем люди Майкрофта окончательно сдадутся. И киллеры, присматривающие за ними всеми, будут больше не нужны. Лестрейд, миссис Хадсон, Джон.       «Узнай о них всё!» – кричал Шерлок на Майкрофта перед уходом.       О, как он буянил! С толком, тщательно: прошёлся по всему кабинету, попортил столько кресел, зонтов, пуфиков и пепельниц, сколько его братцу и не снилось. Кричал так, что чуть не сорвал голос, и угрожающее шипение в конце вышло почти случайно.       «Найди на них управу! Заставь их вернуть заказ! Мориарти не мог заплатить им больше «британского правительства»!»       «Невозможно», – притворно грустно, с этим его налётом сочувствия несмышлёному ребёнку, отвечал Майкрофт, – «у нас нет информации на них: ни отпечатков, ни старых фотографий, ни следов. Безымянные пустышки. На таких просто не надавить. Ещё сложнее убрать. Применишь грубую силу, и следом придут ещё с десяток, но и действовать они начнут сразу и гораздо грубее. Ты же не хочешь рисковать своими друзьями, да, Шерлок?»       Так ему пришлось уступить. Оставить угрозу у порога, уйти в тень. Далеко, как только было можно. И киллеры теперь будут сторожить Джона и остальных до самой его, Шерлока, смерти. Он надеялся, что не дольше. И что его очередная смерть не заставит их действовать.       Но теперь стало ясно, что вся эскапада была впустую. Три года оказались лишним днём промедления и путаницы. Он не оживёт, не вернётся в Лондон, не увидит больше никого из них. Палачи обещали: «Пара дней. Столько тебе осталось, Шерлок Холмс». И он не знал – наверное, боялся узнать: не доложили ли они киллерам о его жизни.       Зашипела рация. Спавший бандит подпрыгнул, утёрся и вытянулся на стуле, мазнув по нему испуганным глазами. Где-то за стенами, в далеке коридора послышался лёгкий шум и скоро стих. Больше ничего не прозвучало. На базе двадцать человек, все вооружены, любят выпить, но не буянят. Ждут отмашки, чтобы покинуть её вместе с партией белого порошка. Прикончив перед тем попавшегося, слишком поторопившегося детектива. Слишком спешившего вернуться домой.       Грубый язык будто загрохотал камешками в ушах.       – Будет сделано!       Глумливое, расплывающееся щеками лицо фальшиво заулыбалось. Прискорбно проснувшийся палач поднялся со стула. Потёртая куртка, синие, изношенные джинсы, кобура под мышкой. Мелкая сошка, даже здесь не главная. Таких отправляют на лёгкие, грязные дела.       – Ну что, детектив, готов?       Не дождавшись ответа, палач хмыкнул:       – Ну, молчи не молчи – это ненадолго. Тебя проверили: ты здесь один. Так что… Пока, что ли, детектив.       Шерлок устало поднял голову. Руки заныли просто невыносимо.       Показавшийся ствол пистолета почти терялся в пухлых волосатых пальцах.       – Ну, последнее слово скажешь?       Любители посмеяться. Боже, когда же они кончатся? Мысли под дулом заворочались лениво, как не должно было быть. Если рассказать, что ребёнок его жены не от него, это что-то изменит?       – Последнее желание, а? Пивка там попить? Ну или этот ваш, Дэниелс, а?       – Ватсон. – Сорвалось с языка.       – А? – Палач опешил так, что даже ствол чуть опустился.       – Хочу увидеть Джона Ватсона. – Почти прошептал Шерлок, не способный смолчать, но не желая, чтобы его имя повторял этот человек.       Голова опустилась. Больше вытягивать шею не было сил.       Раздался тихий лязг. Дверь, маячившая чёрным пятном на краю зрения, отворилась. Шум из коридора вновь отозвался в подвале тихим неразличимым эхом. Интерес был лучшим двигателем, чем боль и страх.       Перед прикрытой дверью замерла женщина. Чёрная форма, непрозрачные очки. Светлая прядь волос. Высокая. Здесь он её прежде не видел. Лёгкая фигура пружинисто дёрнулась и прошла прямо к палачу.       – Эй, ты ещё кт…       Договорить простреленный рот уже не смог бы. Тело упало с грохотом, достойным барабанного оркестра.       Пистолет в руке женщины-киллера был куда опаснее. Дуло опускаться не спешило.       – Вы Шерлок? Шерлок Холмс? – спросила она на английском, стянув маску с лица.       Лингвист, киллер, разочарованна, единственная дочь, удаляли аппендицит, лгунья. Или нет?       Он наткнулся на участливо-опасливый взгляд серых глаз. Внезапно почувствовал ужасную, чешущуюся отросшую бороду, волосы, облепившие мокрые лицо и шею, и понял, что выданная на него ориентировка могла различаться с реальностью.       – Всё хорошо, мистер Холмс, мы вас нашли, – выдохнула женщина, убрав, наконец, пистолет и потянувшись к удерживающим его на весу ремням.       – Майкрофт? – глухо спросил он, заставляя себя прислушаться. – Там ещё девятнадцать.       – Не волнуйтесь, мы знаем. Пересчитали тела. И, нет, мистер Холмс, – женщина рассмеялась. – Ваш брат тут ни при чём. Мы решили, вместо него вам понадобится доктор.       Шума больше не было, хоть дверь и не полностью закрылась. Лишь слабый звук аккуратных шагов доносился до него. Аккуратных, точных, довольно лёгких. Худощавый, невысокий, военный.       – Доктора? – хрип расцарапал горло, вместе с глазами.       – Я не успела представиться: Мэри Ватсон. Бывшая жена Джона Ватсона. Он убедительно просил меня собираться скорее, прежде чем вас снова убьют без него.       – Периметр чист, – раздалось тихое от двери.       Ремни киллеру, наконец, поддались. Шерлок рухнул на пол, не теряя взглядом вход.       Чёртова вода в глазах мешала увидеть всё чётко, но он различал: синий взгляд, морщины на лбу, уставший, уверенный, надёжный.       – Джон Ватсон.       Шерлок выдохнул чуть не в лицо.       – Боже, Шерлок. Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Доктор и киллер держали его крепко. Оттаскивали к стулу. Он, как мог, переставлял ноги и корчился не переставая, от невыносимой, колкой, режущей боли в руках. Слёзы лились тоже, наверное, от неё.       – Откуда ты здесь? – не выдержал он. – Джон? Откуда? Какого чёрта Майкрофт натворил?!       – Подожди. Я объясню тебе всё. А потом и ты мне, да, Шерлок? Нужно осмотреть тебя.       – Не нужно. Какого чёрта? За тобой следит киллер. Майкрофт должен был присматривать, чтобы ты ничего, ничего не узнал. Как он мог рассказать тебе, как он мог отправить тебя сюда?       – Боже, Шерлок. Помолчи, наконец.       Джон улыбался. Так же: немного нервно, но совсем не раздражённо. Он ощупывал его, расстёгивал грязную рубашку, проверял синяки, ссадины, порезы и ушибы. Вглядывался в лицо. Улыбка дрожала на губах, и глаза блестели даже в полутьме. Лампа бросала рыжий отсвет в его волосы. Волосы были седее, чем Шерлок помнил.       – Истощение, сильное. Руки скоро отойдут, должно быть, он долго так висел. Порезы надо обработать, но ран нет. Слава Богу, ран нет.       – Конечно, нет, – хрипло проговорил Шерлок. Вот это он точно объяснять Джону не хотел. – Меня хотели убить пять минут назад. Им не было нужды сильно меня калечить.       – Мы успели, – Джон выдохнул. – Всё хорошо, мы успели.       – Их там ещё девятнадцать! Сколько вас, Джон? Скольких Майкрофт отправил? Ну же? Кто тебя прикрывает? Как он расправился с твоим киллером?       – Всё хорошо, Шерлок. Шерлок, успокойся. Всё уже хорошо. Мы скоро уйдем отсюда. Как только ты сможешь идти.       Джон держал его за плечи, не давая вырваться, не давая ни рвануться, ни вглядеться в глубину коридора. Его взгляд был спокойным, слишком спокойным. Рассказал ли Майкрофт ему хоть что-нибудь?       – Для пробывшего в плену три недели, он задаёт как-то слишком много вопросов, – деловито сказала женщина.       Мэри. Бывшая жена Джона Ватсона. Жена?!       – Он не может молчать, – улыбнулся Джон со знакомой, кхм, нежностью. – И тем более, не спрашивать.       – Шерлок, успокойся. На этой базе больше никого нет. Последнего Мэри пристрелила, когда он отдал приказ убить тебя. Прости, мы долго не могли найти спуск, и он успел воспользоваться рацией.       – Никого? – нахмурился Шерлок, явно путаясь в числах.       – Только мы трое, верно.       Он оглядел Джона – снова – позволяя себе смотреть на него.       Такая же закрытая чёрная форма, чуть не как у десанта. Пистолет в кобуре. Ещё один в перевязи. Скинутые перчатки. Маска. Он что штурмовал базу вдвоём с киллером?       – Я служил в армии, – Джон пожал плечами, будто прочёл его мысли. – Это мне не в новинку. Мы пришли за тобой.       – Но Майкрофт…       – Мы не Майкрофт. Мы – это мы. Позволь тебе представить, эм, Мэри Ватсон. Моя теперь уже бывшая жена. Фиктивная, если что.       – Киллер, – вокруг хитрых серых глаз расползлись улыбчивые морщинки. – Приставленный Джимом Мориарти к вашему другу – Джону Ватсону.       У него в голове исчезли субтитры. Пустота грозила какой-то болезнью.       – Ты же не мог жениться на киллере? Джон, ты же настолько глуп, чтобы не заметить киллера у себя под носом?! – сорвался Шерлок на фонтанирующий претензиями крик.       – Знаешь, я не заметил твою подмену, когда ты… падал. Остальное меня уже мало волновало. Довольно длительное время.       Взгляд Джона опустился в пол, будто проследил за чем-то или… кем-то. Шерлок растерял дыхание.       – Я не мог, – тихо пробормотал он, зная, что выглядит жалко. Даже захотел протянуть руку, но они всё ещё не слушались, что, возможно, было и к лучшему. Иначе он бы вряд ли отпустил доктора в ближайшее время.       – Мы знаем, – вмешалась Мэри. – Он вас больше не винит. Ну, почти нет.       – Почти, – вернувшийся мстительный взгляд насупившегося Джона показался ему таким долгожданным, что снова потекли слёзы. Странно, ведь сейчас руки болели меньше.       – В общем, Шерлок, я, пожалуй, объясню тебе всё, пока ты не догадался сам, и не лишил нас удовольствия. Мэри действительно была киллером Мориарти. Она приглядывала за мной долгое время, ожидая знака либо от него, либо от его поверенных. Даже после твоей… твоего ухода. Она стала жить в соседнем доме, а после устроилась медсестрой в мою больницу. Мы, вроде как, подружились. Но я… Я иногда замечал, что что-то её гнетёт. Мы стали сближаться и я… Узнал, что она не медсестра, не врач и, в общем-то, даже не Мэри. Ну и…       – Я вдруг решила, что раз Мориарти умер, мои проблемы он больше не решит. А Джон вызывал доверие. И я подумала: глупо убивать человека, который был добр ко мне. И раскрыла ему всё и про себя, и про Джима, и про вас, мистер Холмс. Так я взяла себе фамилию Джона, прикрывшись его честным именем, а по моим каналам мы вместе стали следить за вами, вашим братом и, благодаря вашим усилиям, заметно укорачивающейся сети Мориарти. Мистер Холмс вас потерял. А мы, как видите, нет.       Шерлока вдруг озарило – внезапно, как по наитию: это был не Майкрофт. Его жизнь и смерть не были в руках Майкрофта. Это был Джон, всегда Джон. Боже, только у этого доктора хватило доброты, чтобы приручать киллеров и взбалмошных детективов.       – Пришло время возвращаться домой, Шерлок, – Джон Ватсон улыбнулся. – Хватит геройствовать в одиночку.       Шерлок не сдержался. Слёзы, так и не кончавшиеся, потекли в глупый разулыбавшийся рот. Он дёрнул руками и неуклюже обнял Джона.       – Жена точно фиктивная? – прошептал он.       Смех Джона наполнил душный подвал, будто воздухом.       Они вернутся на Бейкер-Стрит. Мориарти, наконец, проиграл окончательно.