Super KICA 8bit

Игорь образовался около рабочего стола, с узнаваемым пакетом от WILDBERRIES, подобно грому среди ясного неба. Фиолетовое нечто сразу оказалось в руках у Дубина, и на его вопросительный взгляд напарник, по-хозяйски присаживаясь рядом, коротко ответил: – Подгон. Тебе от Юльки. Дима с недоумением развернул пакет и достал оттуда большую розовую упаковку с незнакомыми иероглифами. – Мо́чи, - со сложным лицом произнёс Игорь, а после задумчиво почесав подбородок, исправился. – Нет, моти́. Юлька заказала несколько дней назад. – А мне это добро на кой? – Нам не зашло. Точнее она хотела снять влог, но эти штуки оказались реально не очень на вкус, и обзор отменился. – И вы мне, как бате, сложили всё самое невкусное и решили подарить? – Самое невкусное мы уже съели, Дубина. – с такой горечью усмехнулся Игорь, что на ум приходило только, что всё особо несъедобное перепало именно ему. Скорее всего - так и было. Дима повертел в руках коробку, рассматривая картинки. – Они что напоминают хоть? – Да, хрен его знает, будто теста сырого поел. Ты же знаешь, не понимаю я такие штуки, Дим. –ответил Гром, поморщившись. Дубин мысленно порадовался, что роль отца в их стае уже давно занята. – Если вам не понравилось, то с чего вы взяли, что понравится мне? – Не Фёдору Ивановичу же я их понесу, – засверкал зубами Гром. – А ты у нас настоящий ценитель японской культуры. Твоему этому-то точно должно зайти. Дима, услышав и про "своего", и про "этого", нахмурился и стрельнул в напарника недовольным взглядом. – Игорь, ну что за глупости. – Что сразу глупости-то! Дубин со вздохом поставил коробку на стол. Гром подсел поближе к нему и заговорщически прошептал: – Не понравится, другие закажем. – Игорь! - строго отрезал Дима, и напарник, совершив незамысловатый жест, абы "молчу, молчу", поспешил удалиться. Дубин несколько минут, старательно игнорировал упаковку, но после с досадой заметил, что друг может быть в чем-то прав. Он знал, что у Августа должны быть родственники в Японии. Его партнёр – на этой мысли Дима с тёплой гордостью улыбнулся, по-особенному выделяя это слово – всегда с восторгом рассказывал о проведённом там детстве. Дубин уже понял, что радостного в юности Августа было немного, потому что воспоминания часто повторялись, и сам Хольт заметно тускнел, когда делился с ним своим прошлым, поэтому Дима старался всегда быть внимательным и поддерживающим. Он облокотился на стол, подперев рукой щёку, и покосился на коробку. Из этого, правда, в целом, могла получиться хорошая идея для времяпровождения. Спасибо, Юля. Спустя несколько дней у них наконец-то совпали выходные. Их они решили провести в квартире у Дубина. Август всё ещё не до конца понимал, как можно чувствовать себя комфортно, находясь в таком маленьком пространстве, но вскоре понял, что это зависит не от размера помещения, а от нахождения в нём Димы. Последний в данный момент разливал горячий чай по кружкам, а после на секунду задумавшись, моргнул, как будто что-то вспомнил, поставил чайник и полез руками на верхнюю полку. – Совсем забыл. – проговорил он, доставая оттуда яркую коробку с японскими надписями. – Игорь передал в среду. Подумал, тебе должно понравиться. Август взглянул на коробку, замечая знакомые слова, и улыбнулся: – Ты подумал или Игорь? – Юля оказывает полезное влияние на мыслительную деятельность нас обоих, – ответил Дима, разворачивая шуршащую упаковку, и Хольт согласно хмыкнул. Через некоторое время на столе оказались несколько разноцветных комочков. Август с недоверием покосился на них, но решился попробовать. Хрупкая консистенция чуть ли не потрескалась от осторожного движения, и когда Дима в момент подумал о сроке годности, Август уже успел с лекторской интонацией заметить, что так, вообще-то быть не должно. Откусив кусочек, Хольт несколько секунд посидел с задумчивым лицом, а потом привередливо положил оставшуюся часть обратно, быстро запивая чаем. Проглотив, он коротко взглянул на Дубина, который со спокойным лицом пережёвывал уже, наверное, третью штуку. Поймав возмущённый взгляд Августа, Дима пожал плечами и невозмутимо продолжил трапезу. – Dimochka, ты уверен, что это точно mochi? – опасливо поинтересовался он. – Мне кажется, даже та конфета korovka, которой ты меня угостил, была намного tasty. – Не знаю, я никогда их не ел. – ответил Дубин. – А настоящие лучше? Ты пробовал? Август кивнул и с подозрением посмотрел на собеседника. Дима в этот момент не придал этому взгляду никакого значения, потому что тогда ещё не предполагал, чем он может для него обернуться. – Да я до того момента, как Игорь ко мне подошёл, даже не думал о них. Так, видел просто как-то в тиктоке несколько раз. Кстати, помню, Верка в детстве, в каком-то возрасте начала угарать по Японии. – он улыбнулся, вспоминая сестру. – Я с ней на пару. Вместе мультики насматривали, анимешки там всякие. "Мой сосед Тоторо"... что-то там ещё, уже забыл. – となりのトトロ , – продолжил Август. – Studio Ghibli. - Да-да, Гибли! - подтвердил Дима, продолжая цепочку мыслей. – У них ещё музей, вроде, какой-то есть ещё. Когда мелкие были, хотели там побывать всегда, – покачал головой, допивая чай. – Приятная ерунда. – Почему erunda? Очень милое воспоминание, i think. – нахмурился Август. – Я с тобой согласен. Просто, знаешь, не знаю как у вас, но в России, на тот момент, не очень хорошо относились к тем, кто анимешки эти насматривал. – снова заметив вопрос во взгляде Хольта, Дима махнул рукой. – Потом расскажу. Там целая субкультура. – Не особо понимаю, что плохого. Хорошие же мультики. – заметил Август, ставя кружку на стол. – Смотря какие, – прыснул Дима и подхватывая обе кружки, направился к мойке. Август улыбнулся. – Может пересмотрим сегодня? Я про "тонари но тоторо", если что. – Другое бы я с тобой точно смотреть не стал. – отозвался Дима и указал на оставшиеся mochi. – Ты точно больше не будешь? Хольт смешно поморщился. – Как знаешь, мне больше достанется. Утром с чаем буду пить. Август посмотрел на него с явным неодобрением Вечер они провели в объятиях друг друга, пересматривая фильм. Потом даже вспомнили, что у него есть продолжение, за компанию посмотрели и короткий мультик про котобус. После долго обсуждали страшилки о том, что девочки на самом деле в конце умерли и Тоторо – это проводник в потусторонний мир. На теории Август реагировал заинтересованно, вставляя факты из японской мифологии. Дима внимательно слушал. Единственное, чего не заметил Дубин – подозрительный взгляд, с которым Хольт, время от времени, за ним наблюдал. На это стоило обратить отдельное внимание, потому что, каждый раз, когда он начинал так пристально смотреть, заканчивался тем, что у Димы появлялось что-то новое, в независимости от его желания. Последний раз, например, был связан с красненьким новогодним сертификатом, который, на первый взгляд, казался совершенно безобидным. Впечатление испарилось с первым же презентом. Конец крайне неловкой ситуации пришёл вместе с блестящими серебристыми часами в изящной белоснежной коробочке. На какой чёрт ему такое украшение, Дима не знал, и несмотря на то, что уже свыкся, всё же начинал испытывать некоторое раздражение, и вселенная услышала его молитвы. Вероятно, уже достаточно расслабившиеся перед праздниками работники Хольт Интернешнл отправили Дмитрию подарок, но с сюрпризом. Переписка тогда произошла, конечно, достаточно забавная: – Подарок интересный, конечно. А сколько стоит? – Dmitry, мы же с вами пришли к соглашению. Не дороже трёх тысяч. Могу предоставить чеки. – Кстати, о них, только обещайте, что никто не будет уволен. – What's wrong? – Пообещайте. – I promise. – Просто, я тоже могу предоставить чек. У вас в оформлении заказа стоит оплата при получении. – Мijn God, я сейчас закину вам деньги! – Да, не дороже трёх тысяч. Перевёдете больше - верну разницу. – Dmitry! – Август. – и отправил противно улыбающуюся жёлтую мордашку. Уволен, после произошедшего, скорее всего, кто-то и был, но пошатнувшееся эго это не спасло. Неожиданные дорогие подарки ненадолго прекратились, но этот подозрительный взгляд, который можно было интерпретировать по-разному: от "Dmitry, я уверен, что эта рубашка за кучу денег удивительно подчёркивает ваши глаза", до "Dmitry, на самом деле, трёшка в центре Москвы - это сущие копейки. Вы заслуживаете по особняку в каждой точке мира" – остался. Оба варианта в голове почему-то воспроизводились издевательским голосом Игоря, а также вызывали дрожь и возмущение. Предложения об отпуске, конечно, тоже присутствовали, но реплику: "Dmitry, на правах вашего новоиспечённого boyfriend, я бы хотел исполнить вашу детскую мечту, поэтому мы отправляемся в Японию. Нет, меня не колышет, что вы не выездной" - никто не предполагал. Это придало ей некоторый эффект неожиданности. *** Август в очередной раз перечитывал перечень стран, рекомендованных для выезда сотрудникам полиции. Он свёл брови и умоляюще взглянул на Архипову, сидящую перед ним: – Stupid russian sistem! Look, здесь даже нет Netherlands. Абсолютная nelepost. Собеседница вновь покачала головой, и Хольт тяжело вздохнул. – Не повезу же я его в Belarus, all in all. На это Мария лишь вскинула брови. – Понимаете, что это не я придумываю? – I know. – Видимо нет, – Лицо Хольта приняло такое печальное выражение, что генерал-лейтенант закатила глаза. – Мне совершенно безразлично, как вы собираетесь проводить свой отдых, но здесь, действительно, ничего не изменить. Если вам так хочется сделать Дмитрию Евгеньевичу именно такой подарок, то можете выбрать любую другую страну Азии, из присутствующих в списке. Вот, смотрите: Азербайджан, – она придвинулась поближе, указывая пальцем в документ. – Китай, Узбекистан... Любой каприз. Август с раздражением поджал губы, бегая глазами по пунктам. В голове всегда тактичной Марии Андреевны промелькнула мысль, что прямо сейчас она хотела бы заниматься чем угодно, но только не составлением графика миграций двух голубков. Она вновь с упрёком посмотрела на Хольта. – Не в Министерство внутренних дел же звонить. Взгляд мужчины заметно прояснился при этом предложении, и он потянулся рукой к карману брюк. Наткнулся на ошеломлённый взгляд Архиповой, вздохнул, вернул ладонь обратно. – Я вас понял. Спасибо за информацию, – в попытке скрыть свою победную улыбку, мужчина прямо в помещении гордо надвинул чёрные очки на переносицу и направился к выходу. Как только он покинул кабинет, Мария Андреевна подошла к жалюзи и осторожно их приоткрыла. Внизу стоял Дубин, в ожидании сложив руки на груди. – Не знаю, – проговорила она одними губами, и, чтобы продемонстрировать собственное отношение к происходящему, по-Громовоски постучала двумя пальцами под подбородком. Издалека не было видно лица лейтенанта, но Архипова была уверена, что в данный момент оно приняло свой самый обнадёживающий вид. Диме, наверное, стоило уже смириться с тем, что если Август что-то задумывает, то переубедить его становится невозможным. Особенно, если это каким-то образом касается Дубина. Из-за этого никто даже не удивился, когда у него, волшебным образом, оказалось разрешение на выезд из страны. Отпуск был предоставлен без лишних вопросов. Архипова, вручая все требующиеся документы сочувственно похлопала его по плечу, видимо, имея в виду: помогла, чем смогла. Очнулся Дима, сидя в Пулково. Прийти к "компромиссу" всё-таки пришлось. Соглашение заключалось в том, что парни летят в экономе. Этим был заметно недоволен Август, неотрывно следящий за часами. Дубин вздохнул. – Сдуйся, деточка. Лопнешь. Хольт совет не оценил и надулся ещё больше. – У нас места разные. И мы будем сидеть между незнакомыми людьми. Не понимаю reasons твоего удовольствия, – хмуро пробурчал он. – Почему между, я-то у окошка, вот, – гаденько улыбнулся Дима и погладил Августа по руке. В глазах наследника оружейной империи ясно отслеживался порыв подорвать это чёртово место, как в одном из популярных российских комиксов. Дима часто вспоминал о нём, когда они гуляли по Дворцовой площади, проходя мимо Александровской колонны. От ответной едкой издёвки его останавливал только строгий наказ Дубина не шутить о таких вещах в аэропорту. Август, в прочем, в меру профессии, и сам замечательно об этом знал, но посмотреть на строго объясняющего что-то лейтенанта Дмитрия Евгеньевича, в тот момент хотелось больше. Он устало положил голову тому на плечо, стараясь не замечать, как парень в ответ напрягся. – Что не сделаешь ради love, – пробурчал Хольт и почувствовал, как плечи под ним дрогнули от смеха. Решившись, Дима аккуратно приобнял его. Сейчас очень хотелось клюнуть его такого несчастного в лоб, но Дубин решил подождать до прилёта в более лояльную до подобных способов проявления привязанности страну. За несколько часов до Токио Дмитрий успел десять раз поспать, передумать, насмотреться в окошко и пересмотреть собственные принципы. Всё время полёта его преследовал невидимый взгляд великомученика с первых рядов: Хольт раз за разом оборачивался на него, глядя очень обиженной собакой. Дубин еле сдерживал смех. С горем пополам они добрались до Ханэда. Горе не переставало ворчать, тыкая длиннющими пальцами по экрану телефона, заказывая, наверняка, самый дорогущий способ транспортивки их вещей. Дмитрий против высокой цены уже абсолютно не возражал, стоял с самым уставшим видом, облокотившись на высокую фигуру рядом. Добираться до Хамамацутё на монорельсе после долгого перелёта совершенно не хотелось, но Август уверил, что поездка будет быстрой и приятной. Внутри вагончика было почти пусто, около широких окон были закреплены красные сиденья с перегородками. Диме на секунду показалось, словно они попали в Детройт. Усаживаясь, Хольт приобнял его за талию, Дубин хотел уже шикнуть на него и обернулся на людей, но пассажиры гудели между собой, не обращая внимания. Расслабившись, он положил голову ему на плечо. – Any impressions? – послышалось сверху, и Август ткнулся губами в светлую макушку. – Гуд, – ответил Дима, заторможенно наблюдая за раскрывающимися за стеклом пейзажами. – Красиво. Хольт согласно промычал, не сводя с него взгляда, и начал рассказывать о предполагаемом маршруте. – Есть еще вагоны, ходящие вверх ногами, они в префектуре Чиба. It's not far from Tokyo, about 50 minutes, but I don't think it's possible to get there quickl. Столица перегружена. Мы задержимся here ненадолго, cause из-за этого в городе неудобно находится. Дима слушал его вполуха, рассматривая мегаполис внизу. Картинки сменялись одна за другой: мигающие квадраты зданий, переливающиеся сооружения и редко мелькающие деревья. Он уже слишком устал, чтобы запоминать каждую деталь, но после автобусных поездок к бабушке летом, всё казалось невероятным, хоть и сливалось в одну сплошную яркую кучу. Жаль, что скетчбук остался в багаже. До отеля они добрались только поздно вечером. Сооружать из двух кроватей одну большую всё таки пришлось, как бы не хохрился на ресепшене Август. Закончив, Дима завалился поперёк постели прямо в одежде. Мотнул головой в сторону присевшего рядом Хольта. Тот погладил его по голове и аккуратно снял с него очки, укладывая их на прикроватный столик. Хотел было улечься рядом к тёплому боку, но Дубин осадил его сонным: – У тебя спина будет болеть. И вообще всё болеть будет после сегодняшнего галопа. Сначала в душ, – перехватил ледянющую ладонь по пути к его щеке. – Давай. Ты, потом я. Такими темпами мы уснём прямо так. Август тяжело вздохнул и нехотя отнял руку, стягивая с себя одежду. – Устал? Дима кивнул, переворачиваясь на спину. – После такого отпуска мне понадобится ещё один. – Always at your service, – многообещающе парировали ему в ответ и в лоб всё-таки поцеловали. Дима в сказанном ни секунды не сомневался. Ассоциации с отпуском у Дубина были самые пророссийские, поэтому раннему подъёму он почти не удивился. Ожидал, что они сразу понесутся куда-то сломя голову, чтобы точно везде успеть, но Август только пихнул его обратно, призывая лечь. – Dima, завтрак. Дима вяло приоткрыл один глаз и почувствовал, как кровать немного промялась под весом складного подноса. – Кто ж в постели ест, – с сонным протестом произнёс он, аккуратно принимая положение полусидя. – Us. All inclusive, Dimochka, all inclusive. – Игоря на тебя не хватает. – Когда это ты ел в кровати с майором Громом? – с едкостью в голосе поинтересовался Август, и Дима прыснул. – Я с майором Громом чего только не делал. Это ты просто у Прокопенко на даче никогда не был. Потянулся, зевнул, обращая своё внимание на поднос. Август придвинул столик ближе, укладывая его на бёдра парня, поверх одеяла. Ноги обдало приятным теплом, и Дима осознал насколько он всё же проголодался. Хольт чуть ли не завибрировал от предвкушения, начиная рассказывать о содержимом каждой тарелки. – Не совсем традиционный, но достаточно классический японский завтрак. Рис, стейк лосося, ещё здесь есть омлет, чай , – улёгся рядом, подпирая рукой щёку. – Вот это ты должен обязательно попробовать, – указал на небольшую тарелку с овощами. – 漬物 つけもの... – Что? – Цукэмоно. Соленья. А ещё, – ткнул пальцем на небольшой коричневый горшочек, стоящий в самом углу подноса. – Мне очень интересна твоя реакция вот на это. Не думаю, что тебе понравится, но ты точно запомнишь это блюдо навсегда. Дима сначала настороженно покосился на Августа, а потом обратно на столик. – Ты собираешься меня отравить? – Узнаешь после того, как попробуешь. Дубин зашуршал обёрткой, распаковывая палочки. Потратил некоторое время, чтобы вспомнить, как ими пользоваться. Август уже было рванулся ему показывать, но Дима обогнал его, вспомнив мастер-класс, который когда-то провела ему Пчёлкина. Достал телефон, сфоткал завтрак, потом макушку Хольта, влезшую в кадр. – Ты ел? – Да, ещё рано утром. Не стал будить тебя на шведский стол, ты слишком хорошо спал. Заказал тебе в номер. Дима наклонился, чтобы поблагодарить его поцелуем в щёку. Щёлкнул палочками и приступил к трапезе. Всё оказалось очень вкусным и сытным. Подцепил палочками "цукэмоно", потому что опознанные огурцы и редька внушали больше доверия, чем то, что было в непонятном горшке. – Курикузе и бэттара-дзукэ. Первое должно быть немного кислым, а второе сладковатым. – объяснял Хольт, пока Дима ритмично работал челюстями. – Чем-то напоминает закрутки. Помнишь, ты пробовал? – Помню. By the way, кимчи это тоже цукэмоно. Не хочешь попробовать? Дубин покачал головой. Острого с утра не особо хотелось. Момент истины наступил, когда на подносе остались только остатки омлета и несколько долек апельсина. Дима осторожно приоткрыл крышку горшочка и заглянул внутрь. – Август, я не буду это есть. – Why? – Оттуда аммиаком несёт! – Дубин поморщился. На дне горшочка кучей лежали какие-то слипшиеся фасолины. Дима пошерудил внутри палочкой. Склизкая масса слипшихся бобов с тянущимися нитями больше походила на комок пыли, обтянутый паутиной, чем на что-то съедобное. Выглядело и пахло очень неприятно. Август перехватил у него палочки, захватывая небольшую порцию, и поднёс к его рту. – Давай. Ты должен понять, что я чувствовал, когда пробовал holodets. – Он был не таким мерзким! – возмущённо возразил Дима, но губы всё-таки разомкнул. Весь скривился, но через силу прожевал и проглотил. Помотал головой, встряхнувшись. – Господи, что это?! – 納豆. Натто. Традиционное японское блюдо из сброженных соевых бобов. In short, just бобы. – Сбродившиеся?! А нити это... – Их с рисом надо есть, ты просто не распробовал, – ответил Август, подхватывая рис из тарелки и отправляя его к Диме. Впечатление это не спасло, но реанимировать несколько вкусовых рецепторов удалось. Дубин сразу же запил всё стаканом чая, чтобы избавиться от горьковатого привкуса на языке. – Отвратительно, – быстро избавился от горшочка, впихивая его в руки Хольту, словно передавал бомбу, которая должна взорваться с секунды на секунду. – You so dramatic. – рассмеялся Август, перемешивая бобы палочками и посмотрев прямо в глаза Дубину, невозмутимо запустил в рот кусочек. – Ты извращенец. В ответ на эту реплику обвиняемый, демонстрируя несусветную наглость, поиграл бровями. *** Летняя повседневная одежда смотрелась на Августе инородно, Дима раз за разом оглядывался, испытывая что-то похожее на эффект зловещей долины. Сейчас он ждал Диму перед высоким зеркалом на выходе из отеля. К своему присутствию в азиатской стране Дубин всё ещё относился со скепсисом, поэтому старался сделать как можно больше фотографий, чтобы пересматривать их потом и быть убежденным, что происходящее ему не приснилось. Не отказал себе в этом и сейчас, щёлкнул их вместе в зеркале. С фотографии на него смотрели два довольных лица. – Наш маршрут? – переспросил Дима, открывая «Вместе», и отправил фотку в общий чат с Громом и Юлей. – Митака но мори Дзибури бидзюцукан, – ответили сверху и широко улыбнулись, когда Дубин поднял полнейший непонимания взгляд. – Wait and see. Нас ждёт достаточно долгая дорога до западной части префектуры. Снова ехать до нужной станции, но уже с отдохнувшей головой, смотреть в окошко и чиркать ручкой зарисовки в скетчбуке, было приятно. Дима впервые за несколько месяцев почувствовал как полностью расслабляется и разрешил себе не думать ни о чём важном в ближайшие дни. Для чистоты эксперимента решительно поставил телефон на беззвучный. Гулять только вдвоем, без свиты Хольт Интернешнл и хмурого Отто рядом, было ещё приятнее. С Августом было спокойно даже в шуме душного токийского метро. Множество людей сновали отовсюду и в разные стороны под голос диктора, объявлявшего названия станций. Все слова у Димы смешивались в одно длинное, в отличие от Хольта, который, видимо, соскучился по японскому языку за долгое время отсутствия в стране. Наконец-то выбравшись из подземной духоты, Дубин подумал, что они повернут в сторону парка, но Август мотнул головой и, подхватив его под руку, повёл в противоположном направлении. – Нам сюда. – Ты меня очень интригуешь, знаешь? Мужчина загадочно улыбнулся, не выпуская его руку из своей ладони. Нежное прикосновение отдало электричеством куда-то в запястье. – I'm sure you'll love it. Maybe you'll get a little nostalgic... Намёк Дима не понял, но последовал за Хольтом без возражений. Остановился в замешательстве, когда спустя несколько узких улочек они подошли к непримечательной автобусной остановке. В небольшом сквере удивительно компактно умещалась целая толпа народу: к этому Дубин за два дня своего пребывания в Японии мог бы уже привыкнуть, но такое постоянное скопление людей в маленьком пространстве не переставало удивлять. Он был уверен, что через некоторое время ощутит чувство, свойственное сардинам в консервных банках, но размышления о грядущем были прерваны звуком приближающегося общественного транспорта. Дима обернулся и в ту же секунду увидел ярко-жёлтое пятно, движущееся к автобусной остановке. В силу своего зрения Дубин мог бы не обратить внимания на расцветку автобуса – ну, жёлтый, ну, яркий, ну, подумаешь, не в Петербурге же они сейчас. Но в голове неожиданно что-то сложилось, когда он заметил, что облицовка была покрыта интересными рисунками. А ещё – очень знакомыми. Как будто он их уже где-то видел. Или даже обсуждал с кем-то совсем недавно. "Кем-то" стоял рядом и еле сдерживал улыбку. Дима шумно втянул носом воздух и на выдохе растерянно произнёс: – Август, ты серьезно? Неправильно истолковав фразу, Хольт нахмурился и неуверенно уточнил: – Тебе не нравится? – Ты как билеты достал? Спросили почти одновременно, и Август мысленно выдохнул. – Это совсем не сложно, Dimochka. Всего лишь нужно зайти на сайт в десять часов по токийскому времени, десятого числа, предшествующего месяца, и нажать кнопку для заказа билетов на десятое число следующего...– произнёс размеренно медленно, выделяя каждую фразу. – Мы с Верой целый квест проходили, чтобы просто на сайт зайти, он постоянно виснет! Ты как успел?! – Мне ничего не стоило встать в четыре утра по московскому времени и обновить страницу, чтобы приобрести билеты для посещения твоей любимой достопримечательности...– продолжил не меняя интонации. – Они дорогущие! – Совсем нет, если приобретать не через перекупщиков, – лаконично закончил Август и, не оставляя путей к бегству, мягко направил Диму в сторону подъехавшего автобуса. На время поездки между ними наступило короткое перемирие, связанное с тем, что Дубин не мог сходу придумать следующий вопрос. Опомнился он только, когда автобус уже подъезжал к музею. Полез за телефоном, что сфотографировать рисунки, но Август осадил его, сказав, что на входе в музей будет ещё более удачное для этого место, которое Дубину точно понравится. Дима ещё раз убедился в правоте Хольта, когда увидел большую скульптуру Тоторо, стоящую за терминалом. Глядя на неё, он испытал желание то ли засмеяться, то ли съёжиться: взрослый мужик, лейтенант полиции Санкт-Петербурга позирует на фоне фигуры мультяшного героя. Ситуацию, конечно же, спас Август, который некоторое время задумчиво рассматривал получившееся фото. – Я говорил, что тебе понравится. – И всё-то ты знаешь. – Не всё. Я в детстве не смог сюда приехать. Дима хотел спросить почему, но не стал, невольно заметив, как из-под футболки мужчины выделяются очертания позвоночника. – Мико была. Есть смешная фотка, – продолжил он, уже не скрывая улыбку. – Дождь, она в жёлтом дождевике, прямо как в «Оно». Ужасно недовольная. – Без шарика? – иронично поинтересовался Дима и Хольт покачал головой, по-доброму усмехнувшись. – Без, но смотреть на эту фотографию, находясь в больнице, было всё равно жутко. Я успокаивал себя тем, что она далеко и до меня не доберётся. Такое одновременно тёплое и горькое воспоминание заставило Дубина в сердцах выкрикнуть: «Что ж ты мне душу рвёшь!» – а ещё наплевать на собственную неловкость. Селфи на фоне Тоторо они сделали. Несколько штук. Пройти через ещё одну толпу, но уже на входе в само здание, им всё-таки пришлось. Охранники проверили билеты у Августа,и вручили небольшую карту музея. Снимать внутри было запрещено, и Дима успел пожалеть, что не взял с собой мыльницу, чтобы сделать хотя бы несколько фотографий на крыше. Сообщил об этом Хольту, тот контекста слова "мыльница" не понял, но досаду разделил. Внутри музей выглядел ещё более контрастно. Сначала они посетили две постоянные выставки на первом этаже, и Дима впервые не проклял японские очереди, потому что медленно гулять по залу, разглядывая панорамные боксы с кадрами из различных мультфильмов – одно удовольствие. Надолго завис у аналогового проектора, на котором демонстрировались короткометражки, чувствуя по-настоящему детский восторг. Ещё больше эмоций подарил объёмный зоотроп с героями "Мой сосед Тоторо". От осознания, что всё вокруг было сделано вручную, Дима испытал приятное волнение и, может, даже на секунду посетовал, что профессиональным художником так и не стал. На втором этаже "Where the films begins" находилась трогательная выставка, стилизованная под кабинет Миядзаки. Дима долго разглядывал скетчи и раскадровки, особенно его удивило множество отметок на рисунках, обозначавших какой именно цвет должен присутствовать в анимации. После библиотеки важным пунктом для посещения стал сувенирный магазин. Магнитов "Welcome to Tokyo" там, конечно, не нашлось, но брелоков и фигурок было навалом. Дубин по традиции накупил несколько штук родственникам и Игорю с Юлей. На третьем этаже также располагалась детская зона с большим плюшевым котобусом. Обойдя эту комнатушку, можно было отыскать неприметный выход к кафе и на крышу. Август потянул его к кафетерию, сказав, что там есть ещё кое-что, что Дима должно обязательно попробовать. Дубин после утреннего эксперимента отнёсся к этому порыву настороженно. Кафе выглядело, как обычная азиатская закусочная. Меню тоже никаких подозрений не вызывало. Дима уже знал, что первое впечатление может быть обманчиво, поэтому ждал новое гастрономическое чудо с замиранием сердца. Неожиданно, но ничего страшного не произошло, когда Август вернулся к выбранному ими столу с небольшой деревянной доской. На ней Дима узнал знакомые комки рисового теста и чуть не засмеялся. – Мочи́? – 大福, – поправил его Хольт. – Дайфуку. Здесь два вида и, поверь, они точно не похожи на ту гадость, которую подарил тебе Игорь. На доске компактно располагались небольшие разноцветные кругляши: белые, светло-зелёные, бледно-розовые и даже нежно-жёлтые. Последние два вида Август сразу же отложил на сторону Димы. – Вот эти мне "точно понравятся"? – Точно. – Надеюсь, без бобов? – Вот эти, – Хольт указал на свою сторону доски. – С бобами, но они сладкие. В натто были другие. – Я тебе уже не верю. – В тот раз я тебя предупредил и оказался прав. – Тебе просто нравится надо мной издеваться, потому что иностранец в незнакомом месте впервые не ты. Начать дегустацию Дима решил с кусочка бледно-розового цвета. Комки жёлтого оставил на потом, руководствуясь принципом: «Чем ярче, тем ядовитее». Неудивительно: настоящие дайфуку действительно оказались вкуснее, чем купленные на Вайлдберриз. Дубин мысленно присудил очередную победу в их незамысловатом споре Августу. – Ты прав, эти лучше, – ответил он, разглядывая начинку в разрезе. – Клубника прямо целым куском. Классно. – Жёлтые ещё лучше, они с дыней. – довольно посоветовал Хольт, разбираясь со своей порцией. Дима по-глупому ожидал увидеть кусочек дыни внутри, но паста из неё тоже оказалась неплохой. Все утерянные за завтраком вкусовые рецепторы были возвращены, а впечатление спасено. После десерта они направились к завершающему пункту экскурсии – на крышу. Там, возвышаясь над всем, стояла громадная фигура робота из Лапуты. Дима ещё раз пожалел, что не взял мыльницу, Хольт предложил временно расположиться на одной из скамеек в тени, чтобы подождать, пока очередь к памятнику уменьшится. – That was my favourite, by the way, – заметил Август, задумчиво рассматривая детализированную спину робота. – Тебе подходит, – согласился Дубин, проводя пальцем по холодному стыку между его лопатками через футболку, там где кожа сменялась титановыми пластинами. – Формально вы с ним даже чем-то похожи. Хольт замер, чувствуя прикосновение. Датчики вдоль позвоночника передавали каждое движение ладони Димы, подробно электрическому разряду – слишком личному, слишком интимному. – Ты, – он обернулся, сталкиваясь с нежным зелёным взглядом. – Знаешь же, что я терпеть не могу, когда кто-то трогает так спину. – Врёшь, – мягко улыбнулся Дима. – Иначе бы уже оттолкнул. Ладонь аккуратно гладила его по спине тёплыми круговыми движениями, там где твёрдый каркас повторял естественную кривизну. Август беззвучно усмехнулся, его ладонь сама легла на колено Димы в жесте какой-то безусловной необходимости. Дубин впервые не ощутил потребности оглядеться по сторонам, чтобы убедиться, что на них никто смотрит: сейчас в тени сквера, на крыше трёхэтажного здания, в момент такой нежной откровенности – ему было совершено плевать, увидит их кто-то случайный или нет. – Лапута рухнула, но её роботы оказались способны на любовь, – прошептал он, не отрывая взгляда от серых глаз напротив. – Думаешь, у нас получится хуже? Лицо Хольта приняло такое растерянное выражения, что удержаться от поцелуя оказалось совершенно невозможно.