Бремя героя

— Ну, — начал Гарри, откашлявшись, — это… немного сложная история. Он посмотрел на Драко, ища поддержки. Тот, поймав его взгляд, еле заметно кивнул, словно говоря: «Давай, выкручивайся сам». — После… всего, — Гарри запнулся, подбирая слова, — мне нужно было… отдохнуть. Сменить обстановку. И… — он махнул рукой в сторону Драко, — Малфой любезно разрешил мне пожить здесь некоторое время. — Любезно? – фыркнула Джинни, скрестив руки на груди. – Ты месяц пропадаешь неизвестно где, игнорируешь письма, а теперь говоришь, что Малфой «любезно» тебя приютил? — Джинни, — мягко произнесла Гермиона, — дай Гарри объяснить. — Объяснять что? – Джинни вскочила из-за стола, глаза сверкали гневом. – Что он прячется в мэноре у своего бывшего врага? Что он забыл обо всех, кто его любит и волнуется за него? — Я никого не забывал, — тихо, но твердо сказал Гарри, поднимаясь со стула. – Мне просто нужно было время… побыть одному. Прийти в себя. — Одному? С Малфоем? – Джинни бросила на Драко уничтожающий взгляд. – Серьезно, Гарри? — Да, с Малфоем, — Гарри посмотрел ей прямо в глаза. – А что в этом такого? Война закончилась, Джинни. Мы больше не дети. Мы можем… дружить. Слово «дружить» повисло в воздухе, неуместное и неловкое. Рон, дожевав тост, с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой. — Дружить? – Джинни рассмеялась, коротким, резким смехом. – Ты серьезно думаешь, что я в это поверю? — Джинни, — снова вмешалась Гермиона, — давай успокоимся и… — Нет, Гермиона! – перебила ее Джинни. – Я хочу знать правду! Что здесь происходит, Гарри? Что между вами с Малфоем? Гарри молчал, чувствуя, как злость поднимается внутри. Он посмотрел на Драко. Тот, прислонившись к спинке стула, наблюдал за ними с холодным любопытством. На его губах играла едва заметная усмешка. Внезапно Гарри понял, что Драко наслаждается этой сценой. Наслаждается его неловкостью, его смятением. Наслаждается тем, что Джинни ревнует. — Ничего, — процедил Гарри сквозь зубы. – Между нами ничего нет. — Правда? – Джинни шагнула к нему, глаза сверкали. – А как же… – она запнулась, – …слухи? — Слухи? – Гарри нахмурился. – Какие слухи? — О том, что… – Джинни опустила глаза, – …что вы… вместе. В столовой повисла тишина. Даже Рон перестал жевать. Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица. Он посмотрел на Драко. Тот все так же наблюдал за ним, но усмешка на его губах стала шире. — Вместе? – повторил Гарри, голос его звучал глухо. Он чувствовал, как в груди разрастается ледяной ком. Взгляд невольно метнулся к Драко, ища в его лице хоть какой-то подсказки, опровержения, но тот лишь молчал, уголки губ едва заметно подрагивали. Эта игра в молчанку вдруг показалась Гарри предательством. — Да, — тихо произнесла Джинни, не поднимая глаз. – Ходили слухи… что вы… любовники. Слово повисло в воздухе, тяжелое, как удар. Рон поперхнулся чаем, Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. Гарри же застыл, словно окаменев. В голове шумело, мысли метались, как испуганные птицы. Он посмотрел на Драко, ища в его глазах хоть что-то – отрицание, гнев, смущение… Но Драко лишь продолжал молчать, сохраняя ту же непроницаемую маску равнодушия. Лишь блеск в серых глазах, холодный и насмешливый, говорил о том, что он прекрасно слышит каждое слово, видит каждую реакцию. — Ну? – Джинни подняла голову, в ее взгляде читалась смесь боли и вызова. – Что скажешь, Гарри? Это правда? Гарри открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он не знал, что сказать. Отрицать? Но как, если молчание Драко красноречивее любых слов? Признать? Но это было бы… ложью. Между ними не было ничего, кроме этой странной, натянутой дружбы, рожденной из пепла войны. Или было? Внезапно Гарри осознал, что сам не уверен в ответе на этот вопрос. Последние недели, проведенные в Малфой-мэноре, пронеслись перед глазами – язвительные перепалки, неожиданные моменты близости, странные взгляды Драко, которые он раньше предпочитал не замечать… — Отвечай, Поттер, — резко произнес Драко, нарушая затянувшееся молчание. — Развлекаешь своих друзей сказками о нашей… "любви"? В его голосе звучало столько яда, что Гарри невольно вздрогнул. — Я… я не… — пробормотал он, чувствуя, как щеки заливает краска. — Тогда скажи им правду, — продолжал Драко, не отводя от него пронзительного взгляда. – Скажи им, что между нами ничего нет. Что это всего лишь глупые слухи. Гарри молчал, взгляд метался между Джинни, лицо которой искажала ревность, и Драко, чьи серые глаза горели холодным огнем. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, из которой не было выхода. Любой ответ – ложь или правда – причинит боль. — Ну же, Поттер, — продолжал настаивать Драко, его голос, несмотря на внешнюю холодность, едва заметно дрожал. — Неужели ты настолько труслив, что не можешь сказать своим друзьям правду? Или ты сам уже поверил в эти нелепые сплетни? Гарри сжал кулаки, чувствуя, как гнев постепенно вытесняет смущение. Он поднял голову и посмотрел Драко прямо в глаза. — А какая, по-твоему, правда, Малфой? – спросил он, голос его звучал тихо, но твердо. Драко на мгновение замолчал, словно обдумывая ответ. В серых глазах промелькнуло что-то непонятное – тень сомнения, может быть, даже… страха? — Правда в том, — медленно произнес он, и Гарри показалось, что каждое слово дается ему с трудом, — что между нами нет ничего, кроме… вынужденного соседства. — Вынужденного? – переспросила Джинни, ее голос дрожал. — Да, вынужденного, — резко подтвердил Драко. – Поттер нуждался в убежище, а я… был достаточно глуп, чтобы его предоставить. Гарри почувствовал, как что-то больно кольнуло его в груди. Слова Драко были как пощечины – холодные, жестокие, незаслуженные. Он хотел возразить, крикнуть, что все не так, что между ними было что-то большее, чем просто «вынужденное соседство», но слова застряли в горле. — Значит, слухи ложны? – тихо спросила Гермиона, ее взгляд перемещался с Гарри на Драко и обратно. — Абсолютно, — отрезал Драко, не глядя на нее. Он вновь сосредоточил все свое внимание на Гарри, и в его серых глазах теперь горел холодный огонь. – Разве не так, Поттер? Гарри сделал глубокий вдох. Он знал, что должен подтвердить слова Драко, положить конец этим глупым сплетням, вернуть доверие Джинни… Но почему-то он не мог выдавить из себя ни слова. Он смотрел в глаза Драко, и вдруг понял, что не хочет лгать. Не хочет предавать… что? Себя? Драко? Эту странную, хрупкую связь, которая возникла между ними за последний месяц? — Гарри? – Джинни сделала шаг к нему, ее голос звучал умоляюще. – Скажи, что это неправда. Гарри медленно перевел взгляд на нее. Он видел боль в ее глазах, и сердце сжималось от вины. Но в то же время он чувствовал, что не может солгать. Не сейчас. Не Драко. Он снова посмотрел на Драко, ища в его глазах хоть какой-то подсказки, поддержки… Но Драко смотрел в сторону, лицо его было непроницаемо. Гарри понял, что он один. Один против всех – против Джинни, против Рона, против Гермионы, против всего мира, который ждал от него объяснений, оправданий, лжи… Он сделал глубокий вдох и, наконец, заговорил: — Это… сложно, — начал он, голос его был хриплым. – Между нами… есть кое-что. Тишина в столовой стала еще гуще, еще напряженнее. Джинни побледнела, Рон уставился на Гарри с открытым ртом, Гермиона тихо ахнула. Драко же, казалось, никак не отреагировал на его слова. Он продолжал смотреть в сторону, словно все происходящее его совершенно не касалось. — Что… что ты имеешь в виду? – прошептала Джинни, ее голос дрожал. Гарри молчал, не зная, как объяснить то, что сам до конца не понимал. Что-то изменилось между ним и Драко за этот месяц, что-то неуловимое, но важное. Что-то, что он не мог, не хотел отрицать. — Мы… — начал он, и тут же запнулся, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Мы… близки. Это было самое точное слово, которое он смог подобрать. Близки. Не любовники, не друзья, но… близки. Ближе, чем он когда-либо был с кем-либо, кроме, пожалуй, Гермионы и Рона. — Близки? – Джинни горько усмехнулась. – Как это понимать, Гарри? Гарри молчал. Он не мог объяснить. Не мог подобрать слова, которые бы смогли передать всю сложность, всю запутанность его отношений с Драко. — Я… я не знаю, — наконец, прошептал он, опуская голову. – Я правда не знаю. Драко резко встал из-за стола, опрокинув стул. Он посмотрел на Гарри, и в его серых глазах наконец-то появилось выражение – смесь гнева, боли и… чего-то еще, что Гарри не смог определить. — Ты идиот, Поттер, — процедил он сквозь зубы, и, развернувшись, вышел из столовой, оставив Гарри один на один с ошеломленными друзьями и тяжелой, давящей тишиной.