Ты.

Хлопья снега валились с неба, застилая всю деревушку белым покрывалом: морозным, блестящим и мягким снегом. Все дороги уже давно были белоснежными, скользкими, режущими глаза, однако природа не собиралась останавливаться, словно желала покрыть землю до конца, не оставить на ней ничего живого: ни людей, что ходили по улицам, укутавшись в тулупы, пряча свой нос в его воротнике, ни животных, которые отчаянно искали себе еду, чтобы прожить хоть ещё немного, хотя бы месяц, а лучше годик, прежде чем помереть от переохлаждения. Дети с красными носами неслись по улице с санками в руках, громко что-то выкрикивая и зазывая остальных детей на улицу, что спокойно покоились в своих кроватях, спасаясь от лютого холода советской зимы, которая никого не щадила. Смотря себе под ноги, чтобы не навернуться и не сломать себе что-нибудь, Саша брёл вслед за родителями, изредка поглядывая на младшего брата, Юлия, замечая, что тот морщится от ледяного холода, который дует ему прямо в лицо. Отец с матерью шли чуть ли не по разные стороны друг от друга, сложив свои красные руки в карманы, и даже не перекидываясь друг с другом какими-никакими словами, предпочитая идти в мучительной тишине. Сашу она напрягала, однако он не смел разрушать её, начиная тоже морщиться и прятать свой нос в воротник куртки. В последнее время семья Няшкиных прям-таки и гнила от той ненависти, что испытывали друг к другу родители. Каждый день Саша засыпал под очередные крики матери, которая обвиняла отца во всех грехах мира, пока тот злобно глядел на неё и не забывал отвечать на её слова взаимными оскорблениями. Ближе к трём часам ночи в стены трёхкомнатной квартирки летели разные предметы, начиная карандашами, заканчивая тяжёлыми стеклянными вазами. Каждый удар о стену заставлял Сашу дрожать под своим одеялом, закрывать уши собственной подушкой и молиться, чтобы родители успокоились и наконец разошлись по разным комнатам, однако страх улетучивался ровно в тот момент, когда раздавался приглушённый стук маленького кулачка о деревянную дверь. За все свои тринадцать лет Саша научился различать их и точно знал, что обеспокоенные тихие стуки только у Юлия, который, задыхаясь в собственных слезах, сжимая плюшевого медведя в своих руках, боится и больше не может оставаться один, поэтому вынужден стоять в тёмном коридоре. Саша каждый раз успокаивает брата, нежно поглаживает его по спине и шепчет успокаивающие слова прямо на ухо младшего, ведь он – старший брат, спасательный круг и единственный человек, к которому Юлий может обратиться, когда ему зверски страшно. Но, когда за стеной слышится слово на букву «Р», дрожать начинает и Саша, судорожно цепляясь пальцами за одежду младшего брата. «Развод» означал, что их могут разделить и отправить в разные семьи, этого Няшкин боялся больше всего, ведь кроме Юлия у него больше нет никого: ни друзей, ни знакомых. Не будет брата - не будет и его самого, не будет больше Саши Няшкина. Вскоре он ударился лбом о спину отца, получив недоумевающий взгляд, от которого на лице Александра появилась глупая улыбка. Родители отворили старый ветхий дом не менее старым ключом и вошли внутрь. Под ногами заскрипела лестница, на которую Саша поставил свою обмороженную ногу, Юлий чуть свёл брови к переносице, оглянулся и вошёл внутрь, оставляя брата стоять на пороге. Саша бы и остался так стоять, если бы не грозный голос раздражённой матери, который призывал закрыть за собой чёртову дверь, холодно ведь. Няшкину ничего не оставалось делать, так что он просто прошёл чуть дальше, развернулся, взял дверь за холодную ручку и потянул на себя, защёлкивая замок. Не хотелось верить в то, что ему придётся жить здесь: вместо хорошего города он вынужден ютиться в старом и всеми забытом доме. Друзей у него не было, разве что один знакомый, с которым Саша делил одну парту в школе, однако почему-то он скучал по нему. Из раздумий его вывела мать, что уже почти две минуты глядела на него, поставив руки на бока. Марья Ивановна была очень красивой женщиной – брюнетка с карими глазами, пухлыми губками и острыми чертами лица, а отец, Семён Львович, был зеленоглазым блондином с ослепительной улыбкой. Они были словно созданы друг для друга, как две звезды в небе, да и по началу так и было – счастливая встреча, а после и брак, дети, но постепенно чувства угасли, прошла любовь, а брак и два ребёнка остались. Наконец обратив внимание на недовольный взгляд матери, Саша вопросительно посмотрел на неё, и наконец снял промокшую обувь, на которой остались куски снега. - чего, мам? – спросил Саша, ставя свои ступни в мокрых носках на деревянный пыльный пол. Половицы были в некоторых местах покоцанными, поломанными, однако он надеялся, что отец в скором времени придумает что-нибудь и исправит это безобразие. Мать же в свою очередь лишь нахмурилась ещё сильнее, сверля взглядом карих глаз недоумевающего мальчишку. - чего-чего, - язвительно передразнила Марья сына, кивая в сторону рюкзачка, что безмолвно висел на плече Саши. – таблетки-то ты снова не выпил. Уже почти обед, а лекарство ты должен был выпить ещё в восемь утра! Ну-ка быстро. Голос матери сейчас казался грубым, почти кричащим, однако в нём всё же слышались нотки беспокойства. Саша хотел было возразить ей, сказать, что сейчас он чувствует себя как никогда лучше, но всё же пристальный взгляд, что был устремлён на него, заставил Сашу снять рюкзак с плеча, поставить его на всё ещё грязный пол. Новая порция злости не заставила себя долго ждать: Марья шикнула на сына и повысила голос на три тона. - вот куда ты ставишь! – мать схватила Сашу за ухо и толкнула его на кухню, прежде чем взять теперь грязный рюкзак с пола и начать рыться в нём. Рюкзак представлял собой обычную вещь, которую должен был иметь каждый школьник: зеленовато-серая ткань, ремешки были выполнены в той же ткани, но в более желтоватом оттенке. На вид он был очень вместительным и прочным. Внутри него были вещи: две футболки, которые не поместились в общий чемодан, несколько игрушек младшего брата, однако того плюшевого медведя там не оказалось, Юлий всегда носил его с собой, не выпускал даже ночью. Это тревожило Сашу, но не родителей, которые просто перестали зацикливаться на этом, когда младший устроил истерику, не найдя медведя. Наконец отыскав блистер, в котором красовались нужные таблетки, Марья вывалила одну маленькую жёлтую таблетку в ладонь. Выпрямившись, женщина подошла к Саше, что возмущённо тёр ладонью покрасневшее ухо, и сунула ему желтушку в руку. Няшкин вздохнул, понимая, что выбора у него нет, достал бутылку из чемодана, который стоял на столе и положил таблетку в рот. Горький вкус сразу же овладел вкусовыми рецепторами мальчишки, заставляя того невольно поморщиться и свести брови к переносице, обхватывая губами горлышко бутылки, выпивая внушительное количество воды, чтобы перебить гадкий вкус, однако он остался даже после того, как Саша прополоскал рот. Мать удовлетворённо кивнула и принялась наводить порядок на кухне, которая совершенно точно нуждалась в этом. Мальчишка аккуратно выскользнул с кухни и пошёл на поиске отца, но вместо него Александр наткнулся на напуганного брата, что стоял в проёме двери в комнату и нервно сжимал в своих маленьких ручках медведя, устремляя взгляд куда-то в глубь комнаты. Он был бледным, словно увидел призрака, не отводил глаза ни на секунду, даже когда Саша подошёл к нему. - что случилось? – спросил Саша, заглядывая в комнату и пытаясь найти объект, на который так испуганно смотрит Юлий, однако кроме совершенно обычной комнаты он не заметил ничего, только слегка двигающуюся штору, которую подгонял зимний ветер. - там, в окне, - максимально тихо прошептал ребёнок, указывая пальцем на окно. Там никого не было, лишь глухой и непроглядный лес, тёмный, загадочный. Ухмыльнувшись, старший брат оценил младшего озорным взглядом и вошёл в комнату, бредя к окну и, приложив немалые усилия, ведь окно было старым и примёрзшим, закрыл его, поворачиваясь лицом обратно. - видишь? Там никого нет, - сказал Саша, глядя в глаза Юлия, замечая там лишь тревогу и зверский ужас. Он и сам чувствовал себя в этом доме не в своей тарелке, но возразить родителям он не мог, не вырос ещё. - но.. но я видел! – жалобным и возмущённым тоном проговорил ребёнок, поглядывая то на окно, то на Сашу, ища в его силуэте хоть какую-то поддержку, но находил там лишь смятение и непонимание. – вон там, в окне! Саша, поверь мне! Саша не знал, что говорить и как реагировать. Юлий выглядел так беспомощно и напугано, что старший брат сделал один нерешительный шаг к нему и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, однако этого и не пришлось делать: в дверях показалась мать с тряпкой в руке, окинула обоих сыновей оценивающим взглядом, пуще нахмурилась и остановила глаза на младшем, кладя руки на бока и чуть наклоняясь к ребёнку. - что я тебе сказала? Не закатывай истерик! – сказала Марья своим обычным грозным тоном, сверля взглядом карих глаз до смерти напуганного ребёнка. – сколько я раз тебе говорила не придумывать всяких монстров, а? В том году - бабайка в шкафу, а теперь что? Юлий смотрел на мать, нервно теребя игрушку в своих руках. Его глаза были мокрыми от еле сдерживаемых слёз. Саша не находил себе места, он хотел помочь брату, отвести гнев матери на себя, однако только ему удалось сделать шаг вперёд, как Марья кинула на него гневный взгляд, от которого старший тут же остановился и больше не двигался. Послышался тихий всхлип, по коже Саши побежали мурашки. - но я правда видел! – настаивал на своём младший ребёнок, всхлипывая и кивая в сторону обычного окна, которое старший недавно закрыл. – Саш, мам! Пожалуйста, поверьте мне! Саша верил каждому слову брата, точнее, делал вид, что верит. Не мог он так беспощадно ругаться на Юлия, как родители, которые могли целыми днями на него орать, пытаясь «вразумить». Но как объяснить восьмилетнему ребёнку, что некоторых вещей просто не бывает? Саша не понимал, он задумался, но в реальный мир его тут же вернуло хмыканье отца, который зашёл в комнату, получая и свою порцию недовольных взглядов матери. Казалось, что на него она злится больше всего, но видимо Семёна это ни капельки не волновало, ведь он просто улыбался Саше, оглядывая тёмную комнату. Послышался быстрый топот, а дальше заскрипела лестница, что вела на второй этаж. Юлий убежал в какую-то из комнат с поражением и обидой. Старший удивился, что этот домик вообще двухэтажный, но вопросов задавать не стал, просто следя то за отцом, то за матерью, пока та не испарилась. - ну, как тебе тут? – со своей привычной улыбкой спросил отец, проходя комнатку размеренными шагами, заглядывая в каждый угол. Под его ногами скрипели половицы, но не это привлекло внимание Саши, а паук, что ютился в углу. - жутковато, - коротко ответил мальчишка, с отвращением глядя на мерзкого паука. Не любил он всю эту живность, на дух не переносил. После нескольких секунд Саша сумел выдавить из себя не менее короткое: - и пыльно. - ничего, - вздохнул Семён, останавливаясь и примечая паука в углу, на которого так косился Саша. – уберёмся тут, обустроим всё, подремонтируем, и глядишь, лучше станет, - подойдя к восьминогому, отец задавил его ногой, поднял маленький трупик, попутно собирая всю паутину и повернулся к сыну. Саша лишь кивнул, смотря на то, как он выскальзывает из комнаты. Семён был жутким оптимистом, везде видел позитивные стороны, никогда не отчаивался и был навеселе, пытался подбодрить детей и даже Марью, которая постоянно кидала колкие замечания в его сторону. Какой же тут позитивный настрой, подумал Саша и сел на пыльную кровать, почти сразу же чихая. Отец потерял единственную работу в городе, а мизерной зарплаты мамы просто не хватало для того, чтобы содержать троих человек, включая себя. За квартиру было нечем платить, и тогда отцу предложили хорошую работу в этом захолустье, отец согласился и вот, Саша вынужден торчать здесь, отказавшись от прежней жизни в городе. За окном начало заметать, голые деревья беспомощно покачивались под напором ветра, само окно запотело и на нём появились разные рисунки. Если посидеть перед ним несколько минут, вглядываясь в каждый узор, можно составить и морду лисы, и полноценного волка, и даже пятку младенца. Погрузившись в свои мысли, Саша даже не заметил, как стемнело. Мать зашла в комнату, снова свела брови, по обычаю скрестив руки на груди. - я кому сказала убраться в комнате? – рявкнула мать, притоптывая правой ногой, точно давая понять, что она раздражена. – а ну быстро поднимайся! Чтобы через пять минут комната блестела. Не став дожидаться ответа, Марья удалилась, оставляя сына наедине с пыльной комнатой и мыслями. Делать нечего, Александр поднялся с кровати, еле как нашёл веник с совком и стал наводить порядок, бурча себе что-то нечленораздельное под нос. Сначала он убрал всю оставшуюся паутину, протёр пыль мокрой тряпкой, которую мать оставила на столе, а после подмёл половицы, чтобы привести их в нормальный вид. Уборка почти не помогла, однако всё же здесь стало немного чище, чем было до этого. Оставалось что-то сделать с кроватью. Не идти же сейчас на улицу на ночь глядя, чтобы выбить чёртов матрас, да и толку? Всё равно на нём спать будет противно, мало ли кто на нём кантовался ранее. Только Саша вышел в коридор, чтобы отнести веник с совком в подвал, как вдруг заметил около стены новый матрас. Он был белоснежным, как тот снег за окном, Саша решил взять его и заменить им матрас, что сейчас валялся на кровати. Отнеся всё в подвал, он вернулся в комнату, захватя с собой ту прекрасную вещь, и заменив ей тот дырявый и грязный матрас, прежде чем сесть на кровать и тяжело вздохнуть. Руки и ноги гудели, хотелось ужасно спать, глаза сами собой закрывались. Саша сам и не заметил, как положил голову на мягкую подушку. В голове было пусто, однако одна единственная мысль тревожила его: какими будут одноклассники? Саша воображал себе длинных людей, девочек с бантиками и мальчиков в официальных смокингах. На их лицах были широченные улыбки, а заместо глаз у них были чёрные дыры, которые одновременно пугали и завораживали. Саша боялся идти в школу, а осознание того, что скоро зимние каникулы закончатся и он встретится с этими чудищами, которые так и мелькали в его голове, очень беспокоило, но он ведь не сможет ничего сделать, ему придётся побороть свой страх. Внезапно голова полностью опустела, мрачные силуэты одноклассников пропали, Саша сосредоточился на звуках, проваливаясь в сон. Дом жил своей жизнью. Где-то звучала половица, в тёмных углах сидели монстры, скрипела дверца шкафа. На улице мяукал одинокий бездомный кот, словно искал кого-то, но вскоре и он затих, оставляя Сашу в подчинении ветхого дома. Тело расслабилось, сознание отключилось, отправляя его в мир Морфея. Он бы проспал целую ночь, если бы не короткий стук в окно, словно в него кинули что-то мягкое, но весомое. Открыв свои слипшиеся глаза, Саша принял сидячее положение на кровати и потёр очи тыльной стороной ладони, чтобы привести зрение в порядок. Он не понял, почему проснулся, однако его глаза устремились на окно, которое было изрисовано разными морозными рисунками и зашторено белоснежной шторой, не давая посмотреть на то, что кроется за ней. Аккуратно приподнявшись, Саша ступил ближе к окну, внезапный скрип – громкий и противный – заставил его остановиться, поморщиться и попытаться разглядеть сквозь шторину то, что разбудило его, но кроме темноты и узоров взгляд не улавливал ничего. Набравшись смелости и вдохнув воздух в свои лёгкие, он подошёл к окну, раздвинул шторы резким движением и прислонил рот к замёрзшему окну, выдыхая горячий воздух. Окно тут же запотело и Саша, сжав руку в кулак, провёл ей по тому месту, куда дыхнул, открывая маленький обзор на улицу. Лес был затоплен снегом, с елей свисали большие кучи снега. Промеж этих елей стоял человек. Длинный, в полностью чёрной одежде, на голове капюшон, что закрывал глаза и половину лица, был виден только рот. Он показался Саше странным, не таким, как у других людей, однако глаза зацепились за руку таинственного незнакомца. Он махал. Махал ему, Саше. Он не сдвигался с места, просто махал. Это насторожило мальчишку, однако тот не отошёл, просто смотрел на него, словно боялся отвести взгляд. Саша разглядел позади него маленькую девочку. На вид ей было около девяти лет. Она держалась за рукав незнакомца, испуганно глядя на мальчика в окне. Незнакомец перестал махать так же резко, как и начал. Улыбка, что была на его лице, распалась на миллионы кусочков. Саша прищурился и прижался носом к ледяному стеклу, стараясь разглядеть девочку и хоть немного лицо незнакомца. Девочка глянула на незнакомца и выпустила его рукав из руки, словно хотела отойти, однако он резко развернулся и потащил её в глубь леса. Та послушно последовала за ним, но голову повернула к окну Саши, глядя прямо на него. Через каких-то пару секунд их двоих и след простыл, осталось лишь чувство тревоги, которое поглотило мальчишку с головой. Он отошёл от окна, задвинул шторы обратно и ещё долго стоял возле них, смотря на белоснежную шёлковую ткань. Куда тот мужчина потащил эту девочку? Может быть, у них там дом? Саша не знал, поэтому тревожился ещё больше. Наконец отойдя от окна, он подошёл к рюкзаку, что стоял около кровати, достал из него небольшой блокнот и ручку. Он хотел расслабиться, занять себя рисунками. Юлий говорил, что у него настоящий талант, однако Саша так не считал, но всё же рисовал котят для младшего брата, чтобы увидеть ту тёплую улыбку на его лице. Сев на кровать, Саша устроился поудобнее и стал чиркать не белоснежном листе бумаги силуэт кота. Тревожные мысли отошли на второй план, он погрузился в себя и вскоре полностью успокоился. На бумаге появилось очертание кота с апельсином в зубах, ручка перестала двигаться, веки стали тяжёлыми, губы чуть приоткрылись, Саша уснул. На утро он проснулся от чьих-то голосов в соседней комнате. Сначала он подумал, что к ним пришли нежданные гости, однако Саша быстро понял, что голоса, по всей видимости, исходили из телевизора. Видимо, Юлий смотрит очередные серии «Черепашек-ниндзя» а старой кассете, которую уже затёрли до дыр. Отец однажды уже чинил её и не один раз, однако она постоянно ломалась, чему уже никто не удивлялся. В комнату пробивался луч зимнего солнца, что хоть немного освещал тёмную комнату. Саша поднялся с кровати, потянулся и зевнул, прогоняя остатки сна из своих глаз. Сегодня ему снова ничего не снилось, однако события этой ночи не покидали его разум, заставляя вспоминать размытое личико девочки и её голубые глазки, которые блестели при свете луны. Из раздумий его вывел громкий стук в деревянную дверь, которая выглядела максимально ненадёжно. Марья, что была на кухне, отреагировала быстрее всех и пошла открывать. Вскоре на пороге показался полицейский: грозный, бородатый. Взгляд у него уставший, пронзительный. Глаза блестят от застывших слёз. - здравствуйте, лейтенант Жуков, - представился вошедший, показав своё удостоверение, чтобы у женщины не осталось сомнений. - здравствуйте, - со смятением в голосе сказала мать, переводя свой взгляд на лестницу, на которой теперь стоял Саша, что тоже не понимал, почему полицейские нагрянули к ним. – этот натворил чего? Саша поёжился и покачал головой, дескать, «нет», однако, кто он такой, чтобы его слушать? Полицейский посмотрел на мальчишку, пронзив его взглядом холодных голубых глаз, прежде чем снова посмотреть на мать. Из кармана лейтенанта вынырнула фотография, маленькая, тонкая. Он протянул её к лицу матери, показывая, Марья внимательно вглядывалась в неё. - видели может? – всё тем же холодным голосом спросил мужчина. Мать отрицательно покачала головой и подозвала сына ближе к ним. Саша послушно подошёл, внимая каждую деталь в фотографии. Там, в чёрно-белом цвете, была изображена маленькая девочка с миловидными чертами лица: нос-пуговка, маленький подбородочек, щёчки, пухлые губки, большие глаза. Их цвет нельзя было разобрать, но можно было догадаться, что они либо зелёные, либо голубые. - нет, не видел, - отозвался Саша и посмотрел на лейтенанта. Фотография скрылась в его кармане и Жуков помассировал пальцами переносицу. - если увидите чего, звоните, - промолвил он, протягивая матери свою визитку и удаляясь из дома. Саша ещё несколько минут стоял на месте, прежде чем развернуться и пойти в комнату, где он проведёт оставшийся день, размышляя обо всём на свете: о внезапно потерявшейся девочке, о ночном случае и о том, что его ждёт завтра, ведь начинается новая четверть. Примут ли его новые одноклассники? Найдёт ли он друзей? Так много вопросов, но так мало ответов.