Гарри Поттер и хаос, связанный с приездом вейл

Золотистые лучи утреннего солнца пробивались через высокие витражные окна, рассыпаясь бликами по длинным дубовым столам. Воздух был пропитан ароматом свежеиспечённых круассанов и жареного бекона, но Гарри едва замечал еду. Когда он вошёл в зал, густой гул голосов внезапно стих, сменившись настороженным шёпотом. Десятки глаз скользнули по его шраму, задерживались, оценивали. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Плюхнувшись на скамью рядом с Роном, Гарри машинально налил себе апельсинового сока. Рон вяло ковырял вилкой в тыквенном пироге, оставляя крошки на скатерти. Напротив, Гермиона, уткнувшись носом в книгу, почти касалась страниц ресницами — она так делала, когда пыталась игнорировать окружающих. — Почему все шепчутся? — Гарри с силой поставил кубок, и капли сока брызнули на стол. Гермиона медленно подняла глаза. В её взгляде читалось раздражение — она явно знала что-то, что считала очевидным. — Сегодня прибывают девушки из Шармбатона, — она щелкнула страницей с преувеличенной небрежностью. — Весь Хогвартс гадает, какие они. Рон, набив рот пирогом, пробурчал: — Я слышал, они все вейлы. Поголовно. — Вейлы?.. — Гарри нахмурился. Где-то он слышал это слово… В «Чудовищной книге о чудовищах», кажется. Обрывки воспоминаний всплывали в сознании: иллюстрации с полупрозрачными женщинами, чьи голоса сводили моряков с ума… Гермиона вздохнула так громко, что несколько первокурсников обернулись. — Вейлы — магические существа, похожие на людей. Невероятно красивые, способные очаровывать мужчин одним взглядом, — её голос принял лекторские нотки. — Но это всего лишь слухи. Нет доказательств, что ученицы Шармбатона — вейлы. Гарри пожал плечами, но его внимание уже привлёк слизеринский стол. Там, среди изумрудных мантий, сидел Драко Малфой, развалившись на скамье с привычной надменностью. Он что-то говорил Панси Паркинсон, и та хихикала, прикрывая рот рукой. Странно...Гарри нахмурился. Обычно к этому времени Малфой уже отпустил бы пару язвительных замечаний в его сторону. Отсутствие привычной перепалки оставило неприятный осадок — будто он пропустил ступеньку на лестнице. Каменные коридоры Хогвартса были прохладными даже в солнечные дни. Гарри шёл на урок, но мысль не давала покоя: почему Малфой молчит? Это выбивало его из колеи сильнее, чем он готов был признать. Увидев впереди знакомую белокурую голову, Гарри ускорил шаг. — Что-то ты сегодня неразговорчив, — он нарочито небрежно закинул руки за голову, блокируя Драко путь. — Папочка не купил новую метлу? Или... — Гарри притворно задумался, — отказался решать твои проблемы? Драко замедлил шаг. Его серые глаза — холодные, как зимнее море — скользнули по Гарри с привычным презрением. — Отвали, Поттер. Он произнёс это без обычной язвительности, почти устало. И продолжил идти, будто Гарри был пустым местом. Гарри застыл. Эти слова укололи больнее, чем любая насмешка.Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается по шее горячей волной. Что, ему уже неинтересно? Гермиона медленно опустила книгу, и в её карих глазах заплясали золотистые искорки — верный признак того, что она что-то замышляла. Губы изогнулись в хитрой ухмылке, будто кошка, учуявшая мышиный след. — Ты выглядишь одержимым, — произнесла она, намеренно растягивая слова. Кончик её пера постукивал по пергаменту, выбивая нервную дробь. Гарри вздрогнул, будто его окатили ледяной водой. Сердце неожиданно заколотилось где-то в горле, а пальцы сами собой сжались в кулаки. — Я? Что? Вовсе нет! — его голос прозвучал неестественно громко, заставив пару первокурсников обернуться. — Он просто бесит меня! — Гарри резко вскочил, чуть не опрокинув скамью. В ушах звенело, а щёки пылали, словно его поджаривали на медленном огне. Он сам испугался этой вспышки ярости. Словно какая-то неведомая сила вырвалась наружу, нарушив все привычные границы. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — То есть... — он провёл дрожащей рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль, — это неправда. Просто... он меня бесит. Вот и всё. Гермиона переглянулась с Роном. В её взгляде читалось торжество, будто она только что поставила последнюю фигуру в сложной шахматной партии. Рон же смотрел на Гарри с открытым недоумением; его рыжие брови почти исчезли под чёлкой. В этот момент мимо них, расталкивая всех локтями, пронёсся запыхавшийся пуффендуец. — Они уже у ворот! — кричал он своему другу, задыхаясь от волнения. — Девушки из Шармбатона! Буквально через пять минут будут здесь! Рон мгновенно преобразился. Он вскочил, торопливо вытирая крошки с мантии. — Ну, мы... э-э-э... — он нервно покосился на Гермиону, — нам надо переодеться, да? Всё-таки... гостей встречать... Гарри лишь кивнул, с облегчением ухватившись за этот предлог, чтобы прекратить неловкий разговор. Его мысли путались, как пойманные в сети птицы, а в груди по-прежнему колотилось что-то горячее и беспокойное.

                  ────────

Большой зал преобразился. Тысячи свечей плясали в воздухе, отбрасывая блики на украшенные драпировки. Воздух дрожал от возбуждённого гула — сегодня Хогвартс принимал гостей. Первыми вошли дурмстранговцы — высокие, статные, в меховых мантиях. Их тяжёлые сапоги гулко стучали по каменному полу. Один из них, особенно рослый брюнет с пронзительным взглядом, сразу привлёк внимание Гермионы. Она невольно выпрямилась, а её пальцы потянулись поправить и без того идеальные волосы. Рон фыркнул, как раздражённый кот, и Гарри не смог сдержать смешка. Впрочем, он и сам понимал — будь он девушкой, наверняка тоже засматривался бы на этого Виктора. Тот излучал какую-то дикую, первобытную силу, от которой по спине бежали мурашки. Но настоящее шоу началось, когда в зал вошли шармбатонки. Лёгкий аромат лаванды и чего-то неуловимо цветочного предвосхитил их появление. Девушки плыли, а не шли, их голубые шёлковые платья переливались, как поверхность горного озера. Шляпки с изящными вуалями придавали им таинственности. Гарри замер, невольно задерживая дыхание. Большинство девушек были блондинками с серыми глазами — точь-в-точь как… Он резко отвернулся, почувствовав, как в желудке сжимается неприятный комок. «Женские версии Малфоя», — язвительно подумал он, стараясь не смотреть в их сторону. Внешне они были прекрасны — изящные, утончённые, с безупречными манерами. Но что-то внутри Гарри упрямо сопротивлялось их обаянию. Каждый взгляд этих серых глаз, каждый поворот светлой головы вызывал у него лишь раздражение, потому что неумолимо напоминал о том, кого он… кого он якобы ненавидел. Да. Именно так. Ненавидел. Точка.

                  ────────

Тёплый весенний ветер играл в волосах Гарри, пока он с друзьями брёл по ухоженным газонам Хогвартса. Солнце ласково пригревало спину, а где-то вдалеке слышался смех студентов, наслаждающихся редким солнечным днём. Но мысли Гарри были далеки от этой идиллии. Его внимание привлекла группа девушек в голубых мантиях, стоявших у фонтана. Всю прошлую ночь он ворочался в постели, размышляя: действительно ли они — вейлы? Но если бы это было так, разве не должен был он, как и все остальные парни, сходить по ним с ума? А он чувствовал лишь пустоту. Любопытство, однако, оказалось сильнее. Сделав глубокий вдох, Гарри направился к ближайшей девушке. Она повернулась к нему, и солнечные лучи заиграли в её золотистых волосах. — Здравствуй, — её голос звучал как весенний ручеёк. — Я Флёр. Ты что-то хотел? Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но не от волнения, а от странного осознания: перед ним стояла невероятно красивая девушка, а его сердце упрямо молчало. — Я Гарри, — он нервно поправил очки. — Просто… все говорят, что вы вейлы, и я, не хочу показаться грубым, хотел бы узнать, так ли это. Флёр рассмеялась, и её смех напомнил Гарри звон хрустальных колокольчиков. — Почти все. Я наполовину вейла, некоторые — на четверть. Есть, конечно, и обычные, но их мало. Так что да, мы вейлы. — А... спасибо, — пробормотал Гарри и поспешил уйти, чувствуя странное разочарование. Почему она не произвела на него впечатления? Если верить Гермионе, он должен был пускать слюни, как и все остальные. Возвращаясь к друзьям, он заметил, как Рон смотрит на девушек с открытым восхищением; его уши покраснели, как маковые цветы. Гарри фыркнул: — Забавно, что они все выглядят как женские версии Малфоя. Рон обернулся, недоумение написано на его лице: — Разве? Они же все кудрявые брюнетки с карими глазами… Или я что-то путаю? Гермиона резко подняла голову; её глаза сверкнули пониманием. Когда она заговорила, её голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в воду: — Вы не знали? Вейлы выглядят для каждого по-разному. Гарри… ты видишь того, в кого влюблён. А девушки из Шармбатона почти все вейлы. — Что?! — Гарри поперхнулся, будто проглотил сливочное пиво не тем горлом. Его разум лихорадочно перебирал всех блондинок с серыми глазами в Хогвартсе. К своему ужасу, он не мог вспомнить ни одной, кроме… — Поздравляю, Гарри, — Гермиона улыбнулась, как кот, поймавший канарейку. — Ты влюблён в Драко Малфоя. — Нет! — его крик разнёсся по всей территории, заставив нескольких студентов обернуться. — Я не влюблён! Он меня бесит! Он ужасен! — Гарри размахивал руками, как будто отгоняя рой пчёл. Рон стоял, красный, как флаг Гриффиндора, глаза округлились до размеров квиддичных мячей. — Так, — Гермиона подняла руку, как профессор Макгонагалл перед важным объявлением. — Ты идёшь и разбираешься со своими чувствами. А ты, Рон, объяснишь мне, почему пялился на этих девушек, когда у тебя есть… ну, я. — Но я… — Гарри чувствовал, как его щёки горят. — Я уверен, что не влюблён в Драко! Это чушь! Я ненавижу его! — Да-да, конечно, — Гермиона достала из сумки книгу толщиной с кирпич. — Если что, та девушка, к которой ты подходил, — блондинка с голубыми глазами. Но ты видел чистый блонд и серые глаза. В Хогвартсе только у одного человека такой цвет волос. Гарри хотел возразить, но в этот момент из-за дуба появился сам объект их разговора. Драко шёл, грациозно переступая, как всегда, с высоко поднятой головой. — Потти, не думал, что ты так одержим мной, — протянул он, проходя мимо. — Пошёл в жопу, хорёк! — автоматически рявкнул Гарри. — Только если в твою, — Драко бросил через плечо, и его ухмылка могла бы соперничать с чеширским котом. — Стой! — Гермиона шагнула вперёд. — Малфой, как выглядят эти девушки? Драко остановился, повернулся и скривился, будто его попросили объяснить теорию магии первокурсникам: — Тебе какое дело, Грейнджер? — Просто ответь. Он вздохнул с преувеличенным страданием: — Они все одинаковые. Зелёные глаза, тёмные растрёпанные волосы, хотя могли бы причесаться перед приездом. Довольна? Гермиона ахнула, Рон закашлялся, подавившись смехом, а Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его лицо выражало всю гамму эмоций — от ужаса до полного смятения. — Зелёные глаза... тёмные растрёпанные волосы... — прошептала Гермиона, окидывая Гарри многозначительным взглядом. — Мало ли таких в Хогвартсе! — попытался защититься Гарри, но его голос дрожал. — Это ничего не значит! — Оно значит, что он в тебя влюблён, — ткнул его в бок Рон. - А ты в него. — Неправда! Я не гей! — Гей ещё какой, — Гермиона открыла книгу на закладке. — Магия вейл не действует на мужчин, которые любят мужчин. Ты не поддался их чарам, потому что... Гарри почувствовал, как его лицо заливает горячая волна. Он не слушал продолжения. Это не могло быть правдой. Не могло. Словно в тумане, он развернулся и зашагал к замку, чувствуя, как друзья провожают его сочувствующими взглядами. Ему нужно было побыть одному. Прямо сейчас.

                  ────────

Каменные коридоры Хогвартса огласились взрывами хохота, заставив Гарри замедлить шаг. Впереди, у широкой винтовой лестницы, столпились ученики, их тени причудливо плясали на стенах от света факелов. Воздух был наполнен возбуждённым гомоном и едкими замечаниями. Гарри протиснулся сквозь толпу, и перед ним открылась душераздирающая картина. В центре круга стоял Грюм, его палочка сверкала в полумраке.Между стенами, словно живая метла, метался крошечный белый хорёк, жалобно визжа при каждом ударе о каменные ступени. Последний удар был особенно сильным — зверёк шлёпнулся на плиты, дрожа всем телом. Что-то острое и горячее кольнуло Гарри под рёбра. Он не думал — его тело среагировало раньше сознания. — Эй, хватит издеваться! — его голос прозвучал громче, чем он ожидал, наполненный странной дрожью. Какая-то гриффиндорка фыркнула: — Расслабься, Поттер, это же просто Малфой. Грюм его немного… подразнил. Гарри почувствовал, как по лицу разливается горячая волна. Его пальцы сами собой сжались в кулаки. — Это не смешно! — он рявкнул так, что толпа невольно отпрянула. — Ему больно! Грюм закатил глаза, но всё же взмахнул палочкой. Хорёк дёрнулся, вытянулся — и перед всеми предстал Драко, бледный как мел, с трясущимися руками. Его обычно безупречные волосы были растрёпаны, а в глазах стояли слёзы ярости. — Мой отец узнает об этом!— прошипел он, но голос дрожал от унижения, выдавая юношескую беспомощность. Гарри вдруг осознал, что стоит между Малфоем и Грюмом, будто защищая первого. В груди клокотало что-то тёплое и непривычное — сочувствие? Защитнический инстинкт? Он не успел разобраться. На шум появилась профессор МакГонагалл. Грюм тут же начал юлить: — Мы просто… тренировали трансфигурацию! Остальные закивали. МакГонагалл строго оглядела всех и удалилась. Гарри, не выдержав, бросился за ней: — Профессор! Он превратил Малфоя в хорька и издевался над ним! МакГонагалл приподняла бровь: — Странно слышать это от вас, мистер Поттер. Вы бы не вступились за Малфоя без причины… Ладно, я разберусь. Гарри остался стоять, сжимая и разжимая пальцы. Почему он это сделал? В голове пульсировала одна мысль, настойчивая и тревожная. — С каких пор золотой мальчик защищает меня? — язвительный голос за спиной заставил его вздрогнуть. Драко стоял, скрестив руки, но в его глазах читалось не только привычное высокомерие, но и… растерянность. — Без тебя обошёлся бы, — пробормотал он. Гарри неожиданно разозлился. Он резко шагнул вперёд, прижав Драко к холодной каменной стене. — Пусть лучше Грюм останется безнаказанным? — прошипел он, чувствуя, как под пальцами дрожит тонкое запястье соперника. Драко замер. Его серые глаза расширились, губы слегка дрогнули. — О-отвали! Не трогай меня! Гарри вдруг вспомнил слова Гермионы: «Ты видишь в вейлах внешность того, кого любишь». — Ты сказал, что девушки из Шармбатона — зеленоглазые брюнетки с растрёпанными волосами, — тихо произнёс он. — Но они вейлы. Каждый видит их по-разному… Ты видишь того, в кого влюблён. Драко побледнел, затем густо покраснел. Его пульс под пальцами Гарри участился. — Ч-что за бред?! Но его реакция была красноречивее любых слов. Гарри отпустил Драко и отшатнулся, будто обжёгшись. Малфой… влюблён в него? Мысль казалась невероятной.Он повернулся и почти бегом бросился прочь, вниз по лестнице, в безопасность гостиной Гриффиндора. Рон и Гермиона сидели у камина. Пламя играло на их лицах, когда они подняли глаза на запыхавшегося Гарри. — Где ты был? — спросил Рон, с любопытством разглядывая его раскрасневшееся лицо. — С Малфоем разговаривал, — Гарри плюхнулся в кресло, чувствуя, как мягкая обивка принимает его уставшее тело. Гермиона отложила книгу, её глаза сверкнули пониманием: — Ну и? — Я сказал ему про вейл... — Гарри провёл рукой по лицу. — Он побледнел, покраснел, потом сбежал. Гермиона захихикала, как первокурсница, а Рон замер с открытым ртом. — Я знала! — она почти подпрыгнула на месте. — Вы как женатая пара в ссоре! Вы одержимы друг другом! Гарри почувствовал, как жар разливается по щекам. Он отвернулся к огню, не в силах встретиться с их взглядами. — Я не гей. И не влюблён. Рон фыркнул, подавившись сливочным пивом, а Гермиона закатила глаза. — Да-да, конечно, — пробормотал Рон, отдышавшись.— Просто ты влюблён в хорька. Это очевидно. — Я. Не. Влюблён! — Гарри вскочил и выбежал из гостиной, оставив друзей смеяться у камина. Коридоры Хогвартса казались ему сегодня особенно длинными и запутанными. Мысли путались, как нити в руках первокурсника на уроках зельеварения. Гермиона считает его геем. Он защитил Малфоя. Малфой влюблён в него. Каждое осознание било по сознанию, как удар дубиной. Его пальцы сами нашли в кармане карту Мародеров. Пергамент был тёплым и знакомым под пальцами. Зачем я это делаю? — ругался он сам на себя, но всё равно развернул карту, глаза автоматически искали имя "Драко Малфой". Внезапно в голове всплыло воспоминание: Драко, прижатый к стене, его губы, слегка приоткрытые от удивления… Гарри резко сложил карту, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. Что с ним? Поворот коридора открыл перед ним неожиданную картину: Драко стоял с Асторией Гринграсс, их головы были близко наклонены друг к другу.Всем было известно, что их семьи давно договорились о браке после выпуска. Что-то острое и неприятное кольнуло Гарри под рёбра. Астория вдруг показалась ему противной — её изящные черты, аккуратные светлые волосы, томные взгляды. Она разобьёт ему сердце, — подумал он с неожиданной яростью. Гарри резко развернулся и зашагал прочь, стараясь заглушить странное чувство, разрывающее грудь изнутри. Комната оказалась холодной и неуютной. Гарри швырнул мантию на кровать и плюхнулся лицом в подушку, надеясь, что сон затмит этот безумный день. Но даже во сне его преследовали серые глаза и язвительная ухмылка. Проснулся он с ощущением, будто провёл ночь в драке с троллем. Сон не принёс облегчения — напротив, оставил после себя лишь яркие, стыдные обрывки воспоминаний: полутёмный кабинет, Драко в расстёгнутой рубашке с болтающимся галстуком, его бледная кожа, блестящая от пота… А потом — совсем уж неприличные образы: сведённые брови, приоткрытый рот, тихие стоны… Нет! — Гарри вскочил с кровати, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Он швырнул в стену подушку, затем, задыхаясь, уткнулся лицом в ладони. Холодная вода в умывальнике не помогла — образы продолжали всплывать перед глазами, назойливые и манящие.

                  ─────────

Большой зал встретил его шумом и запахом жареного бекона. Гарри злобно плюхнулся на скамью Гриффиндора, намеренно глядя только в свою тарелку. Он чувствовал, как Рон и Гермиона переглядываются над его головой, но сегодня у него определённо не было сил разбираться с их подозрениями. Каждый кусок каши казался безвкусным, каждый глоток чая — обжигающим. Он знал, что происходит за его спиной — у слизеринского стола сидел Драко, возможно, тоже вспоминая вчерашнее… Гарри резко отодвинул тарелку. Мысли путались, как пойманные в сети птицы. Коридор оказался ловушкой. Гарри уже почти добрался до класса зельеварения, когда из-за поворота появился Малфой. Они чуть не столкнулись нос к носу. — Ты совсем слепой, Поттер?!— Драко отпрянул, его серебристые брови презрительно взлетели вверх. — Даже очки не помогают? Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Голос Малфоя — этот надменный, скользкий голос — сегодня звучал иначе. Или ему только казалось? — Заткнись, Малфой, — рыкнул он, но даже сам услышал — в его тоне не было прежней злости. Лишь какое-то странное напряжение. Драко ухмыльнулся, и Гарри заметил, как его глаза блеснули странным огоньком: — А то что? Прижмёшь меня к стенке, как вчера? Сердце Гарри бешено заколотилось. Он вдруг представил, как это могло бы быть: Драко, прижатый к холодному камню, его учащённое дыхание, алые щёки… Руки сами собой сжались в кулаки. — Не буду тратить время на тебя, — сквозь зубы выдавил Гарри и резко шагнул в сторону, обходя Малфоя. Он шёл по коридору, глядя в каменный пол, но видел перед собой лишь одно: Он влюблён. Влюблён в Драко Малфоя. Мысль билась в голове, как пойманная птица, громко и безнадёжно.Каждый шаг отдавался эхом: влюблён, влюблён, влюблён… Гарри почти бежал по коридору, его мантия развевалась за ним, как алое знамя. Каменные стены Хогвартса смыкались вокруг, давя тяжестью внезапного осознания. Нет, нет, нет, этого не может быть! — мысль стучала в висках в такт его учащенному сердцебиению. Он уставился на каменную плитку под ногами, словно надеясь найти там ответы, но видел лишь размытые пятна — отражение фонарей и собственных растерянных мыслей. Он влюблён. Влюблён в чёртова Малфоя. Осознание ударило с такой силой, что Гарри едва не споткнулся. Его ладони стали влажными, а в груди поселилось странное тепло, одновременно пугающее и манящее. Словно в тумане, он свернул в подземелья, его пальцы сами нашли первую попавшуюся дубовую дверь. Скрип петель прозвучал громко в тишине заброшенного класса. И там, в углу, покрытое пыльной тканью — Зеркало Еиналеж. Гарри помнил, как в первый год видел в нём родителей — их улыбки, тёплые взгляды. Рука дрожала, когда он сорвал покрывало. Отражение заставило его сердце остановиться. Там были они с Драко. Не враги, не соперники — а нечто большее. Его руки обнимали тонкую талию Малфоя, их тела соприкасались с лёгкостью давних любовников. И самое страшное — Гарри в отражении выглядел... Счастливым. По-настоящему счастливым. "Это не может быть правдой», — хотел было возмутиться он, но странное спокойствие разлилось по телу. Мысль, которая ещё минуту назад казалась кошмаром, теперь вызывала лишь сладкое головокружение. Когда он выходил, мир вокруг казался другим — ярче, четче. И тут же, как насмешка судьбы — Флёр. Та самая блондинка с серыми глазами, которая теперь лишь подтверждала догадки Гермионы. Гарри ускорил шаг, но судьба, или же магия замка уже вела его дальше. Гермиона стояла у поворота, её карие глаза сразу уловили его смятение. — Я влюблён в него, — слова вырвались сами, горячие и неудержимые. — В чёртового Драко Малфоя. Время словно остановилось. Гермиона замерла, её брови поползли к линии волос.А потом — резкое движение, рывок за мантию… и перед ними возник сам Малфой, его серебристые глаза округлились от шока. — Что…? Гарри не думал. Его рука сама схватила Драко за запястье, пальцы почувствовали учащённый пульс под тонкой кожей. Он затащил сопротивляющегося слизеринца в тёмную нишу, куда редко заглядывали даже привидения. — Ты влюблён в меня, — это было утверждение, а не вопрос. Драко побледнел так, что стал почти прозрачным. Его губы дрожали, когда он выдохнул: — В-вовсе нет! — Вовсе да. — Нет! — Да. Гарри не сдержался — его пальцы вцепились в шёлковый галстук Малфоя, притягивая того ближе. Запах дорогих духов ударил в нос — бергамот и что-то ещё, неуловимо дорогое. — Признайся, — прошептал он, чувствуя, как Драко дрожит под его руками. Наступила тишина. В ней слышалось только их прерывистое дыхание. — Да! — наконец вырвалось у Драко, его голос звучал хрипло и зло. — Да, я влюблён в тебя, Поттер! И что с того? Ты же золотой мальчик, тебе плевать на всех!Давай, беги, расскажи всей школе! Посмеёмся вместе! Глаза Драко блестели — от злости? От слёз? Гарри не стал разбираться. Он притянул Малфоя к себе и поцеловал. Первая реакция — сопротивление. Драко отталкивал его, пальцы впивались в плечи, пытаясь освободиться. Но потом… потом что-то изменилось. Его тело обмякло, губы ответили на поцелуй с неожиданной нежностью. Когда они наконец разъединились, Драко едва стоял на ногах, глаза были огромными и растерянными. — Ч-что ты… Поттер… — Я люблю тебя, — сказал Гарри просто. Впервые в жизни он был абсолютно уверен в своих словах. Драко замер. Его взгляд бегал по сторонам, как у загнанного зверька, но потом остановился на Гарри. — Я… — он сглотнул, и вдруг его лицо осветила робкая улыбка. — Я тоже.

                  ────────

Золотистые лучи утреннего солнца струились через витражные окна Большого зала, рассыпаясь бликами по четырём длинным столам. Гарри остановился на пороге, вдыхая знакомый аромат жареного бекона и свежеиспечённых круассанов.Его взгляд автоматически нашёл в толпе знакомую белокурую голову — Драко сидел за слизеринским столом, неестественно прямо, будто вкопанный. Странное тепло разлилось по груди Гарри при виде его профиля, освещённого утренним светом. Ни тени привычного раздражения, ни желания подколоть или затеять спор. Только это новое, тёплое чувство, от которого слегка кружилась голова. Обрывки вчерашнего всплывали в памяти, словно сквозь густой туман: спутанные простыни, бледная кожа, сияющая в лунном свете, горячие прикосновения… Гарри сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Они так спешно одевались утром, когда часы показали, что завтрак уже начался… Его размышления прервал громкий шёпот. Всё внимание слизеринского стола действительно было приковано к Драко, но не только. Гриффиндорцы тоже перешёптывались, бросая странные взгляды то на него, то на противоположный конец зала. — Чего все пялятся на Малфоя?— Гарри плюхнулся на скамью рядом с Роном, нарочито небрежно накладывая себе яичницу. Рон фыркнул, почти подавившись глотком тыквенного сока. Уши его покраснели, как всегда, когда он пытался скрыть смущение. — Ты серьёзно? — прошипел он, указывая вилкой сначала на шею Драко, затем на Гарри. — Во-первых, посмотри на его шею. Во-вторых… — Рон закатил глаза, — взгляни на свой собственный галстук, гений. Гарри нахмурился, опустив взгляд. Вместо привычных алых и золотых полос, его шею обвивал зелёно-серебристый шёлк. Он дотронулся до ткани пальцами — шёлк был прохладным и чужим, но в то же время… приятно знакомым. — Чёрт, — вырвалось у него, когда он попытался стянуть галстук, но было поздно. В зале воцарилась странная тишина, будто кто-то наложил заклятие молчания. Сотни глаз перебегали от его шеи к Драко и обратно. Даже профессор МакГонагалл на возвышении приподняла бровь, губы её сжались в тонкую ниточку. Драко сидел не двигаясь; его обычно бледные щёки пылали румянцем, достойным гриффиндорского знамени. Но когда их взгляды встретились через весь зал, что-то изменилось. Драко медленно, нарочито небрежно провёл пальцами по своему галстуку — красно-золотому галстуку Гриффиндора — и поднял бровь, словно бросая вызов. Гул в зале вспыхнул с новой силой. Где-то раздался свист, кто-то захлопал, а Падма Патил громко ахнула, прикрыв рот ладонью. — Ну, поздравляю, — пробормотал Рон, наливая себе ещё сока. — Теперь весь Хогвартс знает, что вы… э-э-э… поменялись галстуками. В переносном и буквальном смысле. Гарри не ответил. Он смотрел на Драко через шумный зал и впервые за все годы их вражды увидел не высокомерного слизеринца, а человека. Человека, который, несмотря на дрожащие пальцы и покрасневшие уши, не стал прятаться или отрекаться. И когда Драко, поймав его взгляд, едва заметно улыбнулся — только ему, только на мгновение — Гарри понял: пусть знает весь мир.Пусть смотрят, пусть шепчутся. Некоторые вещи стоят того, чтобы за них не прятаться. Даже если эти вещи — бывшие враги с перепутанными галстуками и воспоминаниями о вчерашней ночи, от которых кровь бурлит в жилах.