Кто-то узнает.

Литани говорили мало, но по делу. Например, на собраниях скажут, что слишком мало людей к ним приходят - и все соглашаться. Просто так они не говорят. Может, потому что в их истинной форме они не имеют рта, а может потому, что не хотят. Никто не знает. Никто из сущностей не узнает, что скрывается за холодным лицом трехглазого существа, что имеет все 3 глаза даже в «человеческой» форме. И никто из сущностей не узнает, почему Литани так любят находиться в комнатах подальше, после тысячной, до которой сущности предпочитают не доходить - далеко. Никто из сущностей не узнает, что на самом деле Литани хотят больше общаться с другими сущностями, хотят пересекаться с ними не только на собраниях. Они хотят общаться хоть с кем-то. Жаль, другие сущности этого не видят. Не видят, как Литани замахиваются со всей силы и бьют себя в живот, издавая протяжный стон от боли, говоря «я не хочу так жить», продолжая. А после, найдя канцелярский нож в теле одной из жертв, трехглазый мигом закатывает длинный рукав кофты, обнажая худую руку, и замахивается канцелярским ножом, резко проводя, оставляя кожу разделенной на две части, где видна белая пленка. Алые капли крови стекают с руки, бьются об твердый пол. Им это нравится. И один только Бог знает, чем они занимаются. И никто из сущностей этого не узнает. Никто . . . Они в очередной раз закатывают рукав, проклиная себя за то, что не смогли поймать человека, и в результате голодают уже неделю. Смотрят на худую руку, на белоснежной коже которой красовались глубокие порезы, так и норовившие снова залиться кровью. И в очередной раз замахиваются канцелярским ножом, с каждым разом все сильнее. И в очередной раз пол заливается красной жидкостью, перекрывая засохшую кровь уже не существующих на свете людей, которых Литани растерзали и съели, что они делают постепенно и с собой. «Хах, виду себя прямо как человек, издеваясь над собой» проносится в мыслях. Не станет же «монстр» самостоятельно уродовать себя, имея и без того некрасивую истинную форму, ведь так? Дверь легко открывается, размазывая кровь еще больше, показывая круглое желтое лицо, что в данный момент не улыбалось как всегда. На нем было только непонимание. Непонимание ситуации или того, зачем Литани вообще этим занимались. — Ты... — теперь уже лицо исказилось в ужасе, осматривая все пятна крови, которые оставили после себя Литани. Взгляд остановился на руках, и завидев чужой взгляд Литани мигом прикрыли «некрасивые» отметины рукавом, что начал впитывать в себя кровь, становясь из белого красным. Дозер подошел к Литани и грубо взял за руку, отодвигая рукав. Те стали вырываться, что успехом не увенчалось, ибо Дозер был сильнее. Рука ослабила хватку когда Литани перестали вырываться, пальцы поглаживали руку, пытаясь успокоить, рассматривая все глубокие порезы и оценивая, насколько все плохо. После Дозер поднял рукав еще выше, смотря уже на розоватые шрамы. — Как это вообще зажило... Ну... Зачем ты этим занимались? — попытавшись сделать голос мягким, и все же грубо спросил Дозер, посмотрев уже во все 3 глаза Литани. — Я... — Литани отвели взгляд и отдернули руку, после все же вернув ее обратно, купившись на поглаживания, что успокаивали и давали силы говорить дальше — Мне становилось лучше от этого. И... И я хотели друзей. — раскрыли те всю истину, устав держать все в себе. Наконец-то. Наконец-то их выслушают. Все, что в них накопилось, что им было некому рассказать. — Мне жаль. Истязать себя это не выход. Мне жаль, что ты с этим столкнулись. — Дозер медленно заключил Литани в объятия, на что те отреагировали не сразу, но после все же обняли в ответ. И в правду, истязать себя - не выход.