3в1

Пак Сонхун не любил быть в центре внимания, привык наблюдать за людьми издалека и вместе с тем хотел быть хоть как-то полезен. Не глобально. Точечно. Вызвать улыбку, сделать чей-то день лучше, поднять настроение с самого утра... Вывеска над входом гласила «Borderline», и в тот момент, когда Сонхун проходил мимо восемь месяцев назад, он подумал, что кофе, должно быть, точно соответствует его цели. И пусть он не оставит след в истории как великий артист, спортсмен или бизнесмен, зато сможет изменить то, из чего состоит любая жизнь — великая и не очень: один день. Поэтому он и устроился сюда по объявлению, что так кстати висело на двери. Здесь стиралось его имя, возможно, стиралось его лицо, но сам он продолжал жить в каждом напитке, что всегда старался делать с душой, даже если клиент был груб или день под конец казался невыносимым. В конце концов, раздражение — тоже эмоция. Там, за дверьми кофейни, жизнь шла своим чередом, неслась, забыв о времени, но здесь... Здесь она замирала. Он запоминал постоянников, улыбался новым лицам... И наблюдал, как и хотел.

***

В тот день двери распахнулись через десять минут после открытия. Обычно к открытию приходили одни и те же лица. Сонхун обменивался с ними любезностями, почти всегда знал, каким будет заказ, но никогда не пересекал черту, что весьма красноречиво проводила стойка. Сегодня лицо было новым. Взъерошенный парень в худи, за ворот которой цеплялись очки, нырнул в прохладное нутро кофейни и остановился на середине, оглядывая помещение с некоторым восхищением. Первый клиент был одним из любимых моментов дня. На таких людей Сонхун смотрел дольше обычного, потому что время позволяло: никто не ожидал заказ, не торопил молчаливым присутствием. Он выглядел так, будто проснулся максимум полчаса назад, был похож на студента и явно куда-то опаздывал. По крайней мере, Сонхун сделал такой вывод по тому, как резко тот открыл дверь. Возможно, он ошибался, но ему нравилось строить предположения независимо от того, оказывались они верными или нет. Сейчас тот рассматривал потолок, вчитываясь в огромную надпись, что тянулась от одной стены к другой. — Дурные намерения не вознаграждаются, — прочитал он вслух. — Что это значит? Вообще-то, Сонхун понятия не имел, какой смысл владелец кофейни вложил в эту строчку, но сейчас, когда его впервые спросили об этом, почему-то захотел поделиться тем, как понимал это сам. — Я думаю, речь о том, что попытка отравить свой день плохими поступками не приведёт ни к чему хорошему, даже если сперва покажется, что ты победил. Всё возвращается. Парень приблизился, кивнув то ли Паку, то ли каким-то своим мыслям, и теперь изучал карточку с меню. Судя по его лицу, выбор был мучительно трудным. — Вам подсказать? — Мм... Да, пожалуй, — протянул он. Сонхун не успел задать стандартный вопрос: «предпочитаете с молоком или без?», как их прервал рингтон. Парень виновато улыбнулся, вытащил телефон из кармана и, покосившись на экран с недовольством, ответил на звонок. Сонхун успел увидеть имя контакта: «староста 3-1». Точно студент. — Да? — сказал он нарочито бодро, явно поставленным голосом. — Да-да, я буду через..., — он окинул взглядом кофейню в поисках часов, — пятнадцать минут. Не вздумайте расходиться! — пригрозил он под конец. — Можете сходить за едой, пока ждёте... Да, я разрешаю есть на парах. Вы не знали? Разрешает есть на парах? Сонхун вскинул брови и пробежался по нему удивлённым взглядом, пока тот отвлёкся и не смотрел в его сторону. Как ни крути, но в этом неорганизованном парне никак не угадывался преподаватель университета. — Учитель Шим то, учитель Шим это... — проворчал он, сбросив звонок. — Знаете, мне вот интересно, — протянул он, вернув внимание бариста. — Что это? — парень кивнул Сонхуну за спину, и он, обернувшись, проследил за его взглядом. Там стоял огромный термос. — Выглядит угрожающе. Постоянно обращаю внимание в разных кофейнях, но всё никак не было повода спросить. Как будто любопытство — плохой повод. Сонхун улыбнулся. Становиться проводником в мир кофе ему было всегда приятно. — Фильтр, — ответил Пак. Судя по подпрыгнувшим в немом вопросе бровям, это гостю ни о чём не говорило. — Если просто, то кофе из капельной кофеварки. Но если углубляться, то, в отличие от эспрессо, он готовится без давления, достаточно пролить воду через бумажный фильтр с молотым зерном. Может, и звучит просто, но вкусовой профиль такого напитка многогранен и сложен и напрямую зависит от сорта зерна и его обработки. На выходе мы получаем чистый, сбалансированный напиток с ярко выраженными вкусовыми нотками. Такой кофе.. понятный. Но он капризен и требует внимания к своей персоне. Теория едва ли что-то прояснила. Хотя, возможно, всему виной было то, что Шим засмотрелся. Засмотрелся, как бариста перед ним вдохновенно рассказывал об этом самом фильтре. Ему нравились такие люди — влюблённые в то, что делают, способные говорить об этом с блеском в глазах. Студентам в университете частенько не хватало энтузиазма, это расстраивало. Иногда ему казалось, что он вещал в пустоту, никому в аудитории не было дела до того, что он говорит, и все они мысленно были где-то не здесь. Староста буквально позвонила ему с надеждой, что он не придёт! Описание напитка совсем не вязалось с ёмкостью. Фильтр-кофе казался изящным, тем временем термос, в котором он хранился, выглядел громоздким и совсем ему не подходил. — Сегодня на фильтре Эфиопия и Кения. Кения будет покислее, Эфиопия, лично мне, кажется сладкой. — Понятия не имею, что это означает, — с широкой улыбкой сказал Шим. — Давайте попробуем Эфиопию? С собой, пожалуйста. Сонхун любил рассказывать о фильтре, но совсем не любил его наливать. Слишком быстро — одно движение и чашка наполнена, никакого шанса вложить душу в напиток. В этом плане воронка нравилась ему куда больше, но мало кто знал, что это такое, и мало кто спрашивал, потому что чаще всего все спешили по своим делам, и кофе был лишь посредником между человеком и миром, который ему сегодня предстоит покорить. Сонхун же считал, что кофе должен быть ритуалом. Без шуток, времени следует остановиться, пока чашка не опустеет. — Для фильтра пятнадцати минут будет мало, — хмыкнул Пак, протягивая гостю стаканчик. Чтобы продлить момент, он маркером небрежно вывел на красном картоне: «хорошего дня!». Почерк оставлял желать лучшего, тот же латте-арт выходил в разы красивее, но на самом деле Сонхун не часто подписывал стаканы. Просто сегодня захотелось. — В таком случае я вернусь, чтобы выпить чашку без спешки, — улыбнувшись, парень принял горячий стаканчик двумя руками. — Тогда в следующий раз расскажете о своих впечатлениях.

***

Два дня спустя Сонхун поймал себя на мысли, что ждёт. Ждёт следующего раза. Эта мысль настигла его, когда он протирал чашки, которые не так давно побывали в посудомойке, и поразила настолько, что он замер на несколько секунд. Люди возвращались, лица сменяли друг друга, но это казалось естественным. Ещё ни разу он никого не ждал. Мысленно вернувшись в тот день, Сонхун попытался понять, что его зацепило. Может, то, как противоречиво он выглядел? Или эта глупая, полная непонимания улыбка? Сонхун нахмурился, принявшись натирать чашку с двойной силой, пока та не начала скрипеть. Он так увлёкся, что не услышал, как дверь распахнулась. — Я чувствую себя обманутым, — протянул голос за спиной. Пак вздрогнул, вцепившись в чашку, и обернулся. Два дня. Вечер, меньше часа до закрытия. И он, что вновь оказывается по ту сторону стойки ровно в тот момент, когда Сонхун о нём думал. Сегодня тот был больше похож на преподавателя, но что-то юношеское по-прежнему крылось в растрепанной укладке и полной искреннего непонимания улыбке. Кажется, замешательство на лице скрыть не удалось, поэтому тот пояснил: — Тот кофе был совсем не сладким. — Потому что дело не в сахаре, — серьёзно произнёс Сонхун, отставив чашку. — Сладость фильтра достигается не за счёт добавления сахара, а за счёт заваривания, обжарки и сорта кофе. Она не обволакивает рот, а раскрывается на языке. Здесь нужна насмотренность, либо хорошо развитая вкусовая чувствительность. Далеко не все с первого раза могут что-то почувствовать. — Кофе как кофе, — пожал тот плечами. — Горький. Но, судя по тому, как вы рассуждаете, я ещё как ошибаюсь. Парень уселся на стул возле стойки и, подперев голову рукой, уставился на Сонхуна. Сонхун смотрел на него в ответ, глупо моргая, и пытался понять, зачем же тот тогда пришёл. — Можно мне ещё? Или я уже не укладываюсь во временные рамки? — вдруг спросил он после непродолжительной игры в гляделки. Сонхун оглянулся на термос с фильтром. Он опустел ещё час назад, не было смысла делать новый, потому что вечером такой кофе брали единицы. — Дело в том, что он закончился. На лице напротив отразилось неподдельное разочарование. Как странно. Ему же явно не очень понравилось, откуда такая настойчивость? — Могу предложить альтернативный способ заваривания, — спохватился Сонхун. — Например, воронка. Только это будет немного дороже. — Ничего страшного, давай..те, — неловко поправил себя тот. — Я Джеюн, кстати. Сонхун тоже это чувствовал — желание отойти от формальностей, назвать своё имя, хоть и не понимал, в какой момент оно появилось. Кофе всегда творил чудеса, кому как не ему знать? Он ведь видел это каждый день, но сам впервые становился главным героем этого чуда. Было странно. Он привык быть за кулисами, а сейчас его словно вдруг вытолкнули на сцену, когда он не знал ни слов, ни даже своей роли. Всё его умение взаимодействовать с людьми было завязано на кофе, дальше простиралась пустота, в ней не было никакого выработанного автоматизма. Тишина медленно стягивалась в узел неловкости, а Джеюн всё ждал, когда Пак ответит. — ...Сонхун. Ничего сложного. Собственное имя потянуло ниточки в разные стороны и узел развязался, растворившись в тихом смешке Шим Джеюна. — Так что такое воронка? Наверное, как преподаватель, он видел его насквозь. Сонхун был благодарен за то, что Шим вернулся к теме, о которой он мог говорить, не задумываясь. Он достал из-под стойки приспособление, чтобы показать ему. — Именно то, что и подразумевает само слово. Принцип тот же, что и у капельной кофеварки, но заваривать нужно вручную. Чашка полностью под контролем: от температуры воды до интервалов между проливами. Джеюн небрежно приложил карту для оплаты, выбрал себе наилучший угол обзора и поудобнее устроил голову на сложенных локтях, пока Сонхун суетился с установкой воронки, бумажным фильтром и кофемолкой. Он наблюдал, как тот тщательно отмеряет зёрна, как его руки напряжённо вращают ручку кофемолки, слушал, как шуршат зёрна под жерновами, как они с тихим шелестом ложатся в бумажный фильтр, чувствовал терпкий запах свежесмолотого кофе. Смотрел, как Сонхун, оперевшись на столешницу одной рукой, другой тщательно выверенными движениями вливает воду из кофейника с длинным носиком, как считает секунды тихим постукиванием пальца и вливает ещё порцию... Джеюн наблюдал, как завороженный: сначала за тёмными каплями, что медленно падали в колбу, потом за сосредоточенным лицом Сонхуна, а потом ловил себя на мысли, что за его спиной никого нет, они здесь одни, никто их не торопит, на улице давно зажглись фонари и эта вечерняя чашка кофе создаётся только для него, вне времени и пространства. У него дома не было ни кофемашины, ни кофеварки, ни турки, ни даже кофемолки. Если уж быть совсем откровенным, то и кофе Джеюн не особо любил. Его максимум — 3в1 из супермаркета (он предпочёл об этом не упоминать в присутствии профессионала) и редкие походы в кофейни по утрам. В эти дни он обычно не слышал будильник и потому почти всегда опаздывал, нужно было чем-то разбудить мозг, но даже так Шим всегда брал кофе с молоком. Что его вынудило попробовать фильтр? Простого любопытства казалось недостаточно. Он впервые сидел в кофейне вот так: вечером, без спешки, по собственному желанию. Может быть, дело было вовсе не в фильтре, однако он думал, что противоречивый напиток поможет ему построить мост. Он правда хотел его понять. И думал, что через кофе сможет немного понять того, кто так неохотно назвал своё имя. Сонхун снял воронку, перелил тёмную жидкость с красным отливом в чашку и пододвинул её Джеюну. Язык не поворачивался назвать его как-то иначе, кроме как по имени, даже мысленно. Шим с щенячьим любопытством наклонился к чашке. Над ней вздымался слабый пар и пахла она... Пахла она просто изумительно. — Не пей залпом. Лучше пить маленькими глотками и исследовать каждый. Профессионалы и вовсе начинают с аромата. Для лучшего раскрытия вкуса фильтр пробуют при трёх разных температурах, а также обращают внимание на послевкусие. На чемпионатах также оценивают кислотность, тело, баланс, но я думаю, тебе и без этого будет достаточно впечатлений. Где-то в середине фразы Сонхун отвернулся и принялся искать что-то по всем ящикам. На самом деле, он немного переживал и чувствовал ответственность перед человеком, которому только предстояло погружение в мир спешелти. Эта чашка просто обязана быть хорошей, иначе, можно считать, что он всё испортил. — Многим ты об этом рассказываешь? — спросил Шим, деловито поднося чашку к носу. Пахло горьким шоколадом. — Хочешь быть особенным? — хмыкнул Сонхун, наконец разворачиваясь к нему. Ему удалось немного унять волнение в процессе поисков, и теперь он пододвинул Джеюну листок бумаги, на котором был нарисован круг с разноцветными делениями. — Это колесо вкусов, — пояснил Пак, — можешь забрать, если захочешь. Конечно, Джеюн заберёт. Сейчас совсем не время позориться и говорить, что дома он пьёт 3в1. Было бы не так стыдно, если бы он покупал дешёвое зерно и заваривал кофе в чашке. Почему-то ему казалось, что подобная небрежность с его стороны может разрушить ту тонкую связь, что ему удалось построить с этим бариста. — Хочу, — без тени смущения отозвался Шим, принявшись увлечённо изучать колесо вкусов. — Их так много... Не проще сказать, что именно я должен почувствовать? — Пока будешь пытаться почувствовать написанное, то можешь упустить что-то своё. Кофе... — протянул Сонхун, задумавшись. — Он как искусство. А искусство всегда субъективно. Кстати, отвечая на твой первый вопрос: людей, которые интересуются фильтром с твоим энтузиазмом, не много, — он опёрся на стойку и взглянул на парня, — поэтому и рассказываю я об этом не часто. Обычные слова. Даже логичные. Но Джеюн, что только что без стеснения заявил о своём желании быть особенным, внезапно, получив этому подтверждение, растерялся неожиданно для себя. Смущённая усмешка скрылась за первым глотком. Сонхун с трудом сдержал улыбку, наблюдая, с каким усердием тот гоняет кофе по рту и хмуро вглядывается в круг. — Как называется человек, который профессионально дегустирует кофе? — Каппер. — Так вот, мне им никогда не стать, — торжественно заключил Шим. Тут Сонхун уже не смог удержаться. Сдавленный смешок прорвал плотину отрешённого профессионализма, и он открыто рассмеялся, прикрыв рот ладонью. И Джеюн тоже расплылся в улыбке, довольный тем, что смог его рассмешить.

***

— Что ты преподаёшь? Вечерняя дегустация стала чем-то вроде традиции. Шим Джеюн приходил раз в два дня (Сонхун знал точно), доставал непонятно откуда аккуратно сложенное вчетверо колесо вкусов и всегда решительно брал фильтр. Теперь Сонхун заваривал чашку и себе тоже, чтобы убедиться в её безупречности и заодно проверить себя, и они садились за дальний столик, утопая в узорчатых креслах, в час, когда посетителей почти не волновал кофе. Пак не боялся, что владелец узнает. В конце концов, они ничего не нарушали — Джеюн исправно платил, ни один из поздних гостей не оставался без внимания и закрывались они всегда вовремя. Шим даже помогал с уборкой, пусть и делал это не очень аккуратно и за ним всегда приходилось перепроверять. Но Сонхун не жаловался. Шим поставил чашку на столик, сменил позу с вальяжной на сдержанную и, напустив на себя серьёзный вид, таинственно сказал: — Угадай. Сонхун скривился. В топе раздражающих его вещей слово «угадай» занимало место в первой пятёрке. — Это профильный университет? — Нет. — Тогда это может быть всё, что угодно! — возмутился Сонхун. — Ну, на кого похож? — не унимался Шим. Сонхун скептически оглядел его с головы до ног и пробурчал: — На студента... Первое впечатление не изменилось. Как ни крути, Шим Джеюн (или, как выяснилось, его ещё можно называть Джейк) не был похож на преподавателя, даже если речь шла о начальных классах. — Да ладно? — Да, я ещё при первой встрече так подумал. Джеюн обиженно поджал губы и попытался оправдаться: — Я тогда опаздывал! — И это в том числе выдаёт в тебе студенческие привычки. Можешь иметь сколько угодно опыта, но до тех пор, пока я вижу тебя заспанным и растрёпанным, я не смогу увидеть в тебе преподавателя. Джейк открыл было рот, чтобы возмущённо возразить, но вовремя прикусил язык. Не хотелось провоцировать конфликт, не хотелось подливать масла в огонь, пусть тот и горел только у него внутри. Тем не менее, какое-то время Шим вглядывался в лицо Сонхуна и в его глазах горела надежда на то, что тот заберёт свои слова назад. Люди не идеальны, да, но он же старается изо всех сил. Нельзя просто проснуться и сразу же стать лучшей версией себя. Чёрт возьми, Пак Сонхун же даже не видел его за работой! Сонхун молчал. Он с непониманием наблюдал за переменами в лице напротив и в искажённых грустью чертах впервые уловил что-то, что могло бы указать на взрослого человека, а не вчерашнего школьника. И это лицо ему не понравилось. Расстроенный Джейк молча уткнулся в свою чашку. Сонхун лишь смутно осознавал, какую тему затронул, но когда в полной тишине прошла минута и за ней потянулась другая, он всерьёз начал беспокоиться... Джейк впервые так долго молчал. Куда чаще Сонхун думал о том, как его заткнуть хоть на секунду, а не разговорить снова. — Английский язык? — тихо предположил он. Пак вдруг усмотрел связь и соединил воедино давно известный факт преподавания и английское имя, которое до сих пор казалось ему бесполезным. Он не знал, за что ему извиниться, поэтому предпочёл понадеяться на то, что попытка поддакнуть его поведению вернёт ему юношеский энтузиазм. Джеюн взглянул на него исподлобья, не отрываясь от чашки. Он не спешил отвечать, но в конце концов удовлетворение победило. — Угадал. — Извини, если задел, — наконец решился Сонхун. — Ничего, — просиял тот. Одно слово. Джейку просто был важен сам факт того, что Пак его произнёс. — На самом деле, в чём-то ты прав. Мне следует быть более организованным, более аккуратным, более... Он замер, когда Сонхун бездумно прервал его: — Ты хорош таким, какой есть.

***

Сонхун хмуро пялился в тёмный экран телефона. Час назад ему пришло сообщение от хозяйки квартиры. Точнее, от её дочери. Как оказалось, сама хозяйка скончалась неделю назад, — об этом его уведомили только что, — и её семья, наплакавшись вдоволь, видимо, принялась делить имущество. Проще говоря, его выселяли. Дали два дня на сбор вещей и поиск нового жилья. И если с первым Сонхун мог управиться меньше чем за полдня, то найти новую квартиру за двое суток? Невозможно. Эта новость испортила ему настроение с самого утра. Он доставал телефон уже в который раз, чтобы в очередной раз перечитать сообщение и, может, на этот раз уловить в нём что-то новое, но нет — текст оставался прежним. Сегодня было не до людей. И, что уж говорить, не до душевного подхода к любимой работе, его с трудом хватало на простое «здравствуйте». Внутри не было никаких эмоций: ни злости, ни раздражения. Только пустота, в которой тонуло даже отчаяние. Он работал машинально, по памяти, иногда даже не следил за тем, что делают его руки. Сегодня Сонхуну нужно было подумать о себе. В идеале, ему стоило взять отгул, но эта идея, как и сообщение, пришли только тогда, когда он уже открыл смену. Отступать было некуда. Мысли, которая могла бы удержать его на плаву, не было. Жизнь резко посерела, из неё исчезли все плюсы, которые Сонхун умел находить в мелочах, и вместо них осталась проблема поиска недвижимости, что, подобно туче, распухала с каждой минутой. Пак просматривал сайты в перерывах между клиентами. Варианты либо были ему не по карману, либо не соответствовали его шкале комфорта. Жильё в первую очередь должно быть домом, а не просто местом, куда ты приходишь ночевать. Эти варианты выглядели так, что при всём желании в них бы не получилось привнести уют. Он не собирался отказываться от своих убеждений, лишь бы поселиться хоть где-нибудь. Развалившись на стойке, Сонхун снова бездумно разблокировал и заблокировал телефон, когда над головой раздалось: — Чернослив! Не трудно было догадаться. Над ним возвышался Шим Джеюн. Он уже заходил утром, до того, как на голову Сонхуна свалилась весточка о выселении, брал всё тот же фильтр и снова опаздывал на свои же пары, а теперь вернулся и буквально сиял от радости. — Что? — переспросил Сонхун. — Чернослив, — повторил Шим менее взбудораженно, но всё так же радостно. Несколько секунд Сонхун буравил его хмурым взглядом. Во-первых, он забыл о других выражениях лица, а во-вторых, пытался понять, что это, чёрт возьми, значит. Джейк часто выдавал случайные слова и далеко не всегда в них прослеживалась связь или логика. А потом складка меж бровей разгладилась, те удивлённо подпрыгнули и взгляд прояснился. Да ладно... — Ты...? — Да! Джейк наконец-то почувствовал дескрипторы в кофе! Впервые с начала этого безумного дня Сонхун улыбнулся: — Я рад. Абсолютно тёплые, искренние слова. Вопрос с квартирой на мгновение сдвинулся на второй план, Сонхун не позволил бы ему испортить столь долгожданный момент, радовался будто за самого себя. Джейк по-прежнему светился. Он был похож на ребёнка, которому дали любимое мороженое, или показали огромного кита, или который впервые увидел снег... Сонхун замер. Казалось, перестал даже дышать, и вместе с тем сердце пропустило удар. Это что сейчас было? Что за ряд глупых сравнений? И пока Шим с видом профессионала отвлёкся на полку с зерном, он взглянул на него как-то совершенно отчаянно, путаясь в том, что происходило у него внутри. — Поможешь выбрать кофеварку в новую квартиру? — вдруг сказал Джейк. Прозвучало так, будто кофеварка была чем-то вроде дивана. Сонхун вспомнил, что в последний раз, когда они виделись, Джейк хвастался, что переехал в квартиру побольше, а минуту спустя принялся жаловаться на переезд, потому что вещей у него было невообразимо много. Это произошло неделю назад. И, кажется, новую квартиру Джеюн воспринимал как начало новой жизни, раз ему потребовалась кофеварка (Сонхун, конечно, не догадывался про 3в1, но был уверен, что дома тот кофе никогда не пил). Жаль. Жаль, что Сонхун вырос недостаточно дерзким для того, чтобы сказать: «Хочешь, я буду твоей кофеваркой?». Вместе с тем эта идиотская мысль была единственной, что вертелась у него в голове. Его выселение и аренда новой квартиры единственным человеком, с которым он более-менее общался —всё сходилось как нельзя кстати. При желании эту цепочку можно было проследить до самого первого дня. До их знакомства. Сонхун отмахнулся от мысли, что начинал чувствовать к Джейку нечто большее, чем просто радость встречи. Нужно было придумать что-то более разумное, чтобы напроситься к нему в соседи. Не хватало ещё, чтобы Шим посчитал его пикапером, потому что в таком случае оставалось только два варианта: либо он посчитает это чем-то возмутительным, либо ему понравится, а Сонхун потом не сможет оправдать его ожиданий. И оба они были одинаково ужасными. Всё это время Сонхун бездумно листал страницу онлайн-магазина техники в телефоне, который Джейк ловко подсунул ему под руку. Тот вдруг щёлкнул пальцами у него перед глазами и Пак резко моргнул, возвращаясь в реальность. — Ты вообще здесь? Зачем ты смотришь мультиварки? — О... — тихо протянул Сонхун. И правда. В какой-то момент из вкладки с кофеварками он действительно перешёл в мультиварки. — Сомневаюсь, что она годится для кофе, — хмыкнул Джейк. Шутка не спасла положение, Пак Сонхун по-прежнему выглядел отстранённым от происходящего. — Что у тебя случилось? Я не умею читать мысли, лучше скажи, иначе я подумаю, что сделал что-то не так. Только не это. Не хватало ещё испортить настроение кому-то, кроме себя. Особенно это не должно было коснуться Джейка. Единственное возможное из того, что Шим сделал не так, это вернулся тогда, когда Сонхун не мог уделить ему должного внимания. — Меня выселили, — наконец выдохнул он. Лучше быть честным, да? — У меня два дня на сборы и, видимо, после я отправлюсь с узелком на все четыре стороны, потому что найти новое жильё за это время нереально. Он не успел придумать, как лучше повернуть разговор в нужное русло, не успел спросить, как Джейк опередил его. — У меня большая квартира, — просто сказал он, словно это было чем-то очевидным. Сонхун вскинул голову, вглядываясь в его лицо, на что Шим лишь вопросительно приподнял брови. — Что? По-моему, хороший вариант. Не тесно, но и не одиноко. Да и выгодно нам обоим. Я вообще давно хотел тебе предложить вместе снимать, ещё когда квартиры показывал, но боялся, что ты не станешь переезжать только из-за меня. Джейк растерянно уставился на Сонхуна, осознав, какое откровение только что выдал. Сонхун не менее растерянно смотрел на него в ответ. Шим Джеюн не стал бы снимать квартиру только потому, что Пак тыкнул в неё пальцем. Ведь не стал бы, да?.. — Я имею в виду, что... — Хочешь, буду варить тебе кофе? — перебил его Сонхун. Не хватало ещё, чтобы тот начал оправдываться и запутался в своих же словах, Сонхун и так с трудом сдерживал улыбку от его смущённого вида, так что сейчас эта фраза больше не казалась ему такой уж нелепой. Это было его согласием. От неловкости не осталось и следа. Джейк, поняв, что тот не собирается осуждать его за поспешность, опёрся на стойку и чуть было не стукнулся с Паком лбом. При такой близости пара карих глаз напротив забавно сливалась в один. — Хочу! При таком раскладе кофе, приготовленный кем-то другим, он бы больше не стал пить. И 3в1 тоже. Позади кто-то прочистил горло в попытке привлечь внимание и тем самым прервал момент. Сонхун отстранился и заглянул Джейку за спину. Девушка, что, вероятно, стояла в зале уже какое-то время, очень выразительно взглянула на него в ответ. — Я, конечно, всё понимаю, но можно сделать заказ?