Без тени сожаления

══════════════════════════════════════

      — Ты решился на что?! — голос Му Цина никогда не обладал бархатной нежностью, посему Се Лянь уже успел привыкнуть к нападкам со стороны лучшего друга, вовсе не обращая внимания на интонацию. — И за сколько?!       Сводить концы с концами оказалось труднее, чем мог предположить наследник семейного состояния. Компания, в которую его родители вложили так много сил, обанкротилась, а все накопленные средства были потрачены на судебные издержки. Казалось, хуже и быть не могло, но Се Лянь ошибался. Зарплаты обычного сотрудника в магазине у дома едва хватало на пропитание, не говоря уже о нормальном существовании — ему пришлось положить конец всем своим интересам, дабы вносить ежемесячный платеж за коммунальные услуги. Не сидеть же на шее Му Цина, в конце концов...       — В объявлении предлагают много, — спокойным тоном ответил Се Лянь, пролистывая ленту в поисках злосчастного предложения. — Намного больше, чем я получаю сейчас...       И ведь действительно. Предложенная цифра пугала и завораживала одновременно. Все мысли крутились исключительно вокруг мнимой возможности жить в спокойствие какое-то время, не переживая насчет базовых нужд.       Раньше Се Ляню казалось, что деньги — лишь инструмент к достижению желаемого, а еще то, что они имеются у всех, кто честно работает. Ошибка мышления заключалась в незрелости и наивности, ведь другой жизни Се Лянь и не видал до определенного момента. Да и вообще, его тогдашнее мировосприятие в корне отличалось от нынешнего. Пара лет полных отчаяния и урчащего в приступе голода желудка, смогли раскрыть тому глаза на действительность, в которой пребывает большинство работяг среднего класса.       Бросив свой взор на объявление, Му Цин скорчил недовольную гримасу, полную сомнений.       — Он ищет мужчин андрогинной внешности? — вчитываясь в строки текста, его глаза то и дело намеривались закатиться в привычной манере. — Ты понимаешь насколько странно это все выглядит? Приходить домой к какому-то извращенцу, чтобы позировать ему—       Му Цин не успел договорить — его перебил все тот же мягкий голос Се Ляня:       — Он не извращенец, а художник! Даже в школах искусств учат рисовать с натуры! Ты же сам дизайнер, тебе ли не знать как все происходит...       Несмотря на спокойствие, в его речи чувствовалась неуверенность и смущение. На самом деле, если бы жизненные обстоятельства хоть немного да отличались, Се Лянь бы вовек не подписался на это! Хотелось сохранить те крупицы гордости и принципов, что остались по сей день, но, кажется, грань оказалась намного ближе, чем он предполагал.       — Это не отменяет того факта, что он извращенец, — категорично выплюнул Му Цин. — Ни один нормальный человек не подпишется на то, чтобы щеголять голышом перед другим мужчиной.       В его словах была доля истины. Но Се Лянь и не был "нормальным" в понимании большинства, поэтому...       — У него много подобных работ, но разве это плохо? - он обреченно уставился в глаза лучшего друга, пытаясь вытянуть из того хотя бы толику поддержки. - А как же красота античных статуй? Или это тоже извращение?       — А ты и не похож на античную статую, — резко заключает Му Цин. — Да и вообще, с чего ты так уверен, что пройдешь отборочные?       В словах друга чувствовалась фальшь: тот прекрасно видел и осознавал изящную красоту, исходившую от Се Ляня, но признать это сродни заявлению миру о своих нетрадиционных наклонностях.       Будучи дизайнером одежды, пусть и не самым успешным в своем роде, Му Цину часто приходилось созерцать эстетику как женского, так и мужского тела. И, стоит признать, его друг вполне мог вписаться в какое-нибудь модельное агентство только благодаря своей внешности. Но Се Лянь вечно отшучивался, мол, нельзя во всем полагаться исключительно на природные данные — надо развиваться духовно. И где же он находится сейчас? Как быстро реальность смогла сломить невинный белый лотос именуемый Се Лянем?! Му Цин хотел было предъявить другу за пренебрежение собственными принципами, но тот его опередил:       — Я и не уверен... — пробубнил он, — но должно же хоть где-нибудь повезти! У меня есть предчувствие, что все пройдет гладко, а такое случается редко!       — Если бы каждый доверял предчувствию, Фэн Синь не был бы отцом одиночкой, — непреклонно настаивал на своем Му Цин. — Да и вообще, Хуа Чэн слишком известен, чтобы нанимать кого-то без должной популярности. Наверняка к нему уже напросились те, кому это выгоднее, чем тебе.       Се Лянь не мог не согласиться. Будучи давним поклонником творчества Искателя Цветов*, он мог вполне рационально рассчитать собственные шансы на столь желанный заработок. Но что-то в глубине души отчаянно возражало, пропуская слова друга мимо ушей. Было ли то желанием увидеть кумира вживую или же знаком свыше — не ясно, но одно Се Лянь мог сказать наверняка: он не упустит шанс попытаться.

══════════════════════════════════════

      Се Ляня всегда интересовало искусство. Еще будучи ребенком, тот с восхищением созерцал авторские картины, украшающие коридоры их большого дома. Полотна казались ему живыми, он мог прочувствовать дыхание в каждом мазке, увидеть эмоцию человека, стоящего за их написанием. Время шло, но интерес не угасал, поэтому с возрастом Се Лянь начал посещать выставки, получая искреннее удовольствие от нахождения рядом с людьми, разделяющими его собственное фанатичное пристрастие. Именно тогда он впервые увидел картину Искателя Цветов.       Невзрачное полотно, оттененное другими известными авторами, находилось в самом углу помещения, будто организаторам было совестно показывать его миру. Но именно оно зацепило Се Ляня по-настоящему. Мрачные тона, используемые в работе выглядели блекло и местами несуразно, словно художнику не хватало опыта в написании картин, но было кое-что, что выделяло его на фоне остальных — душа. В буквальном смысле. На картине была запечатлена душа, ярко контрастирующая с общим фоном, мечущаяся в попытке укрыться от кровавого дождя. Холст сквозил отчаянием, пробирающим до морозной дрожи все тело Се Ляня. Съежившаяся фигура на картине горела пламенем, будто светлячок во мрачном лесу, освещая безжизненный пейзаж вокруг. Страдания, что таинственной фигуре удалось пережить, откликнулись в сердце Се Ляня острой болью, отчего тот не мог отвести взгляд от полотна. Оно завораживало, даруя желание спасти, укрыть от мирских проблем того, у кого получилось напитать картину столь сильными эмоциями.       Именно так Се Лянь стал одержимым картиной безымянного художника, так и оставшегося в тени галереи искусств.       Время шло, но интерес так и не смог покинуть душу ценителя. С каждым днем картина все больше и больше резонировала с самим Се Лянем. Вынужденный начинать жизнь с нуля без гроша в кармане, он то и дело мысленно возвращался к полотну, пытаясь найти скрытые ответы, раз за разом превозмогая собственное бессилие. Все, что ему хотелось — оказаться там, в густом и мрачном лесу, будучи горящим пламенем силуэтом, чей свет не могут потушить даже кроваво-алые капли. Бесформенное создание держалось до последнего, невзирая на ливень и тоску, продолжая существовать в невыносимых страданиях, но даруя свое тепло другим.       Это было то, к чему так хотелось стремиться. То, по какой причине Се Лянь до сих пор держался, невзирая на все трудности.       Год сменялся другим, но он не переставал посещать выставки в надежде вновь увидеть работы безымянного творца, что был его музой столь долгое время. Се Лянь строил теории о том, кем на самом деле является неизвестный автор: быть может, это влюбленная юная дева, пережившая тяжелый разрыв с любимым? Или, возможно, совсем молодой парень, пытающийся разобраться в собственных чувствах? А что, если за безымянным все это время скрывался пожилой господин, чья душа подобна пламени, но, к несчастью, ему осталось слишком мало времени на этой бренной земле?       Пытаясь прогнать столь удручающие мысли прочь, взгляд Се Ляня приковывается к полотну, находящемуся посреди выставочного зала.       Тому самому полотну.       — Картина Искателя Цветов, все это время находившаяся в тени, кажется, обрела популярность и новое дыхание, — начал рассказ экскурсовод, перекрикивая галдящую толпу, собравшуюся вокруг. — Вы можете лицезреть силуэт, отчаянно мечущийся в попытках сохранить тепло собственного естества, но кровавый дождь заявляет прямо — этой маленькой душе не выжить в холодных лесных просторах.       Что это за вздор?! Картина вовсе не о смерти — она о жизни и никак иначе! В таком случае, каким образом можно объяснить, что Се Лянь до сих пор ходит по этой планете, вдыхает полной грудью и каждое утро заботится о Жое перед работой? Полотно, посвященное смерти не могло оказывать столь оживляющий эффект!       — Но это не правда! — не сдержавшись, выкрикнул вслух Се Лянь, заставляя озадаченную толпу повернуть головы к источнику шума. — Эта картина о преодолении, а не о слабости! Разве вы не видите то, как испаряются красные капли, соприкасаясь с душой? Она согревает не только этот лес, но и зрителя, вселяя в него надежду! Как вообще можно было увидеть обратное?!       Неконтролируемый приступ праведного гнева обрушился на экскурсовода, пока толпа посетителей лишь недоуменно таращилась на зачинщика, перешептываясь. И в этот момент до Се Ляня наконец дошло, что конкретно он натворил. Закричать на всю картинную галерею — пик невоспитанности и бескультурья!       И среди всех посетителей лишь один не был раздражен внезапной выходкой, наоборот — одобрительно кивнул головой...       — Молодой человек, Вы в курсе, что перебивать — верх невоспитанности? — с упреком выплюнул экскурсовод. — Раз Вы столько знаете, почему не проведете экскурсию за меня? Кажется, зрителям будет интересны Ваши размышления, не имеющие отношения к действительности.       Толпа омерзительно захихикала, заставляя ноги Се Ляня подкоситься от пережитого стыда. Еще бы, так опозориться перед людьми, разделяющими твои интересы! И в страшном сне представить страшно, не то, что наяву. Щеки алели и пылали, а сердце учащенно билось, заставляя тонкие руки подрагивать. В любой иной ситуации он мог дать отпор, но обстановка и зрительские симпатии явно не были на его стороне.       — Извините, у меня вырвалось... — невнятно промямлил Се Лянь, теребя пальцами подол кофейного пальто. — Но, неужели эта картина правда вызывает у вас подобные чувства?       — Если бы Вы, молодой человек, изучали базу изобразительного искусства, Вы бы знали какие тона используют для передачи того или иного настроения, — продолжал настаивать мужчина. — Чтобы изобразить, как Вы говорите, надежду, используются более теплые и насыщенные оттенки.       — Но ведь дело в контрасте! — опять неосознанно прикрикнул Се Лянь. — Художник отошел от привычного канона, чтобы изобразить то тепло, что излучает существо на фоне безжизненных лесных просторов!       Не успел экскурсовод ответить на резонное замечание, как в спор вступил тот самый незнакомец, отрешенно поддерживающий позицию ценителя искусств:       — Он прав, — кратко и во всеуслышание заявил тот. — Если приглядеться к силуэту, вы все сможете увидеть испарину, исходящую от алых капель. Они не успевают коснуться тела существа — сгорают за долю секунды. Свет души ярко различим на фоне тусклого окружения, а следовательно — она и правда дарит тепло, несмотря на агонию. Разве Вы, обладая теорией искусства, не смогли разглядеть столь очевидные детали?       Мужчина опешил, не находя за что ухватиться взглядом, мечущимся из стороны в сторону. Казалось, экскурсовода поймали с поличным, ткнув носом в собственную некомпетентность. Люди, столпившиеся и наблюдающие за развернувшейся драмой, внезапно изменили свое мнение, задумчиво хмыкая и перешептываясь друг с другом, а после одобрительно закивали в знак согласия.       Незнакомец лишь ухмыльнулся. Кажется, ему доставило небывалое удовольствие участие в открытии зрительских глаз на истинный сюжет полотна. В этот момент все, что мог делать Се Лянь, так это в восхищении раскрыть рот, не находя слов благодарности.       Его спаситель не выглядел, как ценитель искусств, скорее был похож на беспризорного подростка: алые серьги в ушах, растрепанные черные волосы, стекающие по спине и, что больше всего дополняло образ — повязка на одном глазу. Вероятно, юноша попал в драку и прятал увечье за куском ткани, на что намекала обшарпанная кожаная куртка и грязные брюки. Увидев подобного человека на улице вне контекста, Лянь не обратил бы внимания, а может и вовсе попытался бы скрыться, как можно скорее. Непривыкший к общению с уличными ребятами, его втайне пугали незнакомцы, отчего образ парня навеивал не самые приятные мысли о происхождении того. Но сейчас, услышав столь пламенную речь, Се Лянь мог сказать наверняка — этот человек из тех, кому не нужно доказывать свою эрудированность внешним видом. Его слова и действия говорят обо всем лучше обложки.       — Благодарю за помощь, — улыбнулся Се Лянь, вежливо поклонившись.       — Да не стоит, — отмахнулся юноша, шаг за шагом отдаляясь от балагана навстречу к зачинщику конфликта. — Делать тут все равно особо нечего. Уже и так понятно, что ничего путевого не услышу.       Се Лянь наконец мог разглядеть лицо незнакомца поближе. Черты того были изящными, что контрастировало с общим образом хулигана: ровный нос, четкий контур подбородка и длинные ресницы, хитро прикрывающие черный словно смоль глаз. На мгновение, у Се Ляня перехватило дыхание.       — Кажется, ты прав, — неловко усмехнулся он. — Но ты вовсе не похож на любителя выставок. — Мне многие это говорят, — кивнул парень, — но, мы вроде уже проговорили, что отходить от академических канонов иногда полезно.       Незнакомец игриво ухмыльнулся; его озорной настрой подхватил и Се Лянь. Он и не заметил, как начал следовать за юношей сквозь длинные коридоры.       — Ты часто ходишь на выставки?       — Иногда, — ответил парень, — но только если сердце требует вдохновения. Обычно именно из-за таких, как тот мужик, оно пропадает напрочь.       Се Лянь не мог не согласиться, поэтому лишь кротко кивнул.       — Получается, ты ищешь в картинах вдохновение? Любишь рисовать?       — Можно и так сказать, — юноша хитро ухмыльнулся. — А ты? Почему решил вступить в спор?       И тут Се Лянь замешкался. А ведь и правда, он нарушил все неписаные законы приличия. Если бы не стороннее вмешательство, он выставил бы себя недалеким дураком, ничего не сведущим в искусстве!       — Наверное, это нечто личное, что откликалось во мне долгие годы, — он начал рассказ, в то время как парень навострил уши. — Творчество на то и творчество, чтобы делиться чувствами с другими людьми, но у самого меня не получается создать нечто прекрасное. Именно поэтому мне и приходится лишь созерцать. Но бывают работы, которые завораживают своим смыслом и идеей, заставляя возвращаться к ним раз за разом в своей голове. Эта картина, кажется, смогла подарить мне некие ответы на происходящее вокруг.       Незнакомец смиренно наблюдал за бурей эмоций, что захлестнули Се Ляня в момент рассказа, вслушиваясь.       — Получается, ты эмпат?       Се Лянь недоуменно перевел взгляд на парня, будто вовсе забыл о его присутствии рядом, целиком и полностью посвящая себя тираде о ценности чужого творчества. Недолго поразмыслив над вопросом, он согласно кивает:       — Есть такое. Но разве не в этом кроется смысл жизни? Разве не чувства разнят нас с животными?       Юноша лишь хмыкнул, отвечая:       — Да. Ты прав.       Неловкая пауза, возникшая в моменте, не казалась тяжелой, наоборот — правильной и умиротворяющей. В груди разлилось приятное осознание, что не один Се Лянь чувствует этот мир иначе, чуточку глубже и прекраснее. Даже тишина обладала своей красотой. Но внезапно незнакомец ее нарушил:       — Как тебя зовут?       — Се Лянь. А тебя?       Парень задумчиво отвел взгляд и, хмыкнув что-то себе под нос, произнес с улыбкой:       — Зови меня Сань Ланом.       Столь простое имя для такой интересной личности! Се Лянь не мог отрицать, что в этом имени было что-то притягательное, но и без того противоречивому образу больше подходило нечто аристократичное, чтобы окончательно уничтожить все известные миру шаблоны!       — Сегодня состоится аукцион, — внезапно заявляет Сань Лан, выводя Ляня из раздумий. — В четыре вечера эта картина будет продана.       Земля ушла из-под ног в тот самый миг, как прозвучали столь неожиданные слова. Казалось, еще немного, и у Се Ляня начнется головокружение от подскочившего на секунду давления, но, благо того не случилось, и он лишь с тревогой ответил:       — Как же так? — хватался Се Лянь за голову. — Неужели автор решился на это пойти?       Сань Лан лишь пожал плечами и со спокойной душой произнес:       — Может, это единственный способ прокормить себя. Лучше воспользоваться шансом пока есть спрос.       Разум Се Ляня отказывался воспринимать сказанное, но в глубине души он понимал — его новый знакомый прав. Будь он сам на месте автора, то поступил бы точно так же! Но зависть к еще неизвестному счастливчику обуздала с неистовой силой, чего раньше за собой Лянь замечал крайне редко.       — Жаль я не смогу поучаствовать, — грустно отвел он взгляд.       Неожиданно, но Сань Лан переменился в лице: впервые за весь разговор его губы в тревоге поджались, а брови дернулись в непонимании. Казалось, словно того в равной степени поглотили переживания Се Ляня.       — Не хватает денег? — ни капли не смущаясь, спрашивает Сань Лан. — Или причина в другом?       А Се Ляню и ничего было скрывать! Разумеется, он долгое время пытался придерживаться делового стиля, выходя на улицу в разных нарядах, то и дело отсылающих на наличие средств в кармане, но все это было лишь уловкой — вся одежда Ляня родом из секонд-хенда! Обладая врожденным вкусом, ему удавалось играть роль сведущего в роскоши юноши, но повестись на это могли лишь прохожие, не заостряющие пристального внимания на мелкие детали по типу заплаток и торчащих ниток на одежде. Бывало даже, что Му Цин отдавал наряды, сшитые им самим для модных показов в университете, и Се Лянь активно пользовался столь приятными бонусами дружбы с модельером.       Но, как бы сильно юноша не старался, правду скрыть удавалось далеко не от всех. И, кажется, Сань Лан смог разглядеть это несоответствие, ровно как и испарину от кровавых капель на полотне.       Не было смысла придумывать отмазки. Се Ляня уже прочитали, как открытую книгу.       — Я снимаю квартиру и денег иногда не хватает даже на пропитание, — смущенно улыбнулся он, пока в глазах таилась безнадега. — Возможно, я бы смог накопить, если бы знал заранее, но наверняка все равно найдется кто-то, кто выставит цену больше.       Вместо осуждения, Сань Лан понуро опустил взгляд, будто проблемы Се Ляня откликались в его душе в той же степени. Складывалось ощущение, что тому приходилось ничем не лучше по жизни, отчего сердце пропустило болезненный удар; Се Лянь проглотил ком в горле, после чего, в попытке отвлечься от столь незавидной темы, произнес:       — Но в этом нет ничего страшного! Теперь я знаю, как найти автора! — гордо воскликнул юноша. — Я обязательно приду на следующий аукцион.       Светлая улыбка Се Ляня и правда напоминала пламенную душу с полотна. Несмотря на трудности, обступившие вокруг стеной, он не переставал видеть возможности. Не переставал верить в них.       Сань Лан долго не отводил взгляд с собеседника, витая в своих мыслях. Единственный обозримый глаз жалостливо сверкал не в попытке утешить, а в попытке разделить общую боль.       Се Лянь не знал о финансовом состоянии юноши, а предполагать что-либо из внешнего вида — нерабочая схема для Сань Лана и его любови выбиваться из канонов. Но глаза человека и правда могли рассказать о многом и без слов, отчего у Ляня практически не осталось сомнений.       В момент переживания о собственной нищете свелись к желанию утешить Сань Лана.       — Я понял. — наконец подал голос он. — Но, прошу, составь мне компанию на аукционе. Мне бы хотелось посмотреть на того, кто выкупит картину.       Как бы не хотелось Се Ляню остаться до вечера, у него уже были запланированы дела дома. Впервые за долгое время ему удалось сдвинуть рабочий график на час, дабы успеть побывать на выставке, но работу все равно никто не мог отменить полностью. Мало того, что сегодня была очередь Ляня заниматься уборкой дома, так еще и совсем скоро выходить на смену.       Неловко отведя взгляд, Се Лянь в привычной манере начал теребить подол осеннего пальто.       — Я бы с радостью, правда! — воскликнул он. — Но мне сегодня предстоит работать в ночную смену, да и дела по дому имеются...       Очень не хотелось, чтобы Сань Лан воспринял отказ на свой счет, но, судя по взгляду последнего, тот и не думал об этом в таком ключе. Пожав плечами, он произнес:       — Ничего страшного, я могу понять. Работа превыше всего!       Усмехнувшись, Се Лянь ответил:       — Да. Ты прав.       Попрощавшись с новым знакомым, Лянь неохотно отправился домой. Он бы отдал все лишь за возможность побыть с Сань Ланом чуточку дольше, ведь им так и не удалось в полной мере обменяться мнениями о других картинах в галерее! Да и узнать контакты он забыл, что, впрочем, вполне вписывалось в тот образ неудачника, витающий в головах всех тех, кто был удостоен чести общаться с Се Лянем на постоянной основе...       В прочем, тот и не переживал на этот счет! Всегда есть социальные сети и друг, способный найти любого во всемирной паутине, именуемой интернетом. Да и такого человека, как Сань Лан, уж точно невозможно было спутать с кем-то другим, уж больно он выделялся средь серой массы.       Старая обветшалая квартирка находилась далеко от центра, следовательно — далеко от картинной галереи. Находиться в столь неблагополучном районе вечером было тем еще удовольствием, благо час был не поздним, но это мало чем сглаживало напряжение, витавшее в воздухе. Блуждать по суровым улочкам было попросту опасно! Но, уже привыкший к подобным неудобствам Се Лянь, был научен горьким опытом, а следовательно оглядывался каждый раз, замечая шорох позади себя. Не хватало, чтобы еще последние деньги из кармана вытащили, а ведь подобное уже случалось!       И в этот раз, стоило Ляню на секунду ослабить бдительность, зловещий шорох раздался недалеко от него самого. Застыв буквально на секунду, он обернулся, но так никого и не обнаружил. Прошерстив взглядом пустую дорогу, он лишь хмыкнул себе под нос, крепче сжимая сумку на плече, и отправился дальше.       Нередко заводской район попадал в новостные сводки, да только власти палец о палец не ударили, дабы хоть как-то сократить преступность, угрожающую обычным, ни в чем не повинным гражданам, пускай таковых от общей массы было не так уж и много. Даже не смотря на наличие камер, исчисляющихся сотнями на каждом углу, полиция бездействовала, ведь, а что с заводского района вообще можно взять? Маргинальные слои общества концентрировались именно здесь, а следовательно — они не лезли в другие места, так зачем что-либо менять? Правда вот Се Лянь, как потомственный интеллигент, не мог терпеть подобную несправедливость, хоть и возмущаться приходилось лишь про себя, не вынося на публику, а то гляди — потеряет последнее!       Не утешало и место работы. Круглосуточный магазинчик у дома являлся пристанищем пьяниц, а находиться там ночью было попросту опасно. Утешало лишь одно — Фэн Синь, будучи хорошим другом Се Ляня, работал охранником и мог с легкостью разрешить любой конфликт. Разумеется, кулаками и крепким словцом, ведь другого языка здешние обитатели понимали редко.       — Чего грустный такой? Надеюсь это не Му Цин тебе последние нервы истрепал.       Фэн Синь всегда был поддерживающим другом. В то время, как сосед был скуп на сострадание и мог лишь раздавать советы да негодовать, коллеге удавалось находить, что ответить в трудной ситуации.       — Ммм, — промямлил Се Лянь, подпирая щеку ладонью, — нет...       — Тебя кто-то обидел? — не унимался Фэн Синь.       Лянь был тронут столь трепетной заботой со стороны друга, хоть и не подал виду, продолжая грустно пялиться на кафельную плитку магазина.       — Сегодня был аукцион в музее.       — И? — склонил голову Фэн Синь. — Они же часто их проводят, разве нет?       — Они продали ту картину...       Глаза друга расширились, а рот невольно оказался приоткрыт. Кажется, Фэн Синь ощутил всепоглощающую печаль даже своей кожей.       — Как это продали?! И за сколько?!       — Я не знаю, у меня же смена сегодня. Пришлось пораньше уйти.       — Разве картина не была утеряна... или типа того?       Се Лянь лишь глубоко вздохнул, оставив друга без ответа.       — И вообще, почему ты не предупредил меня заранее?! Я мог бы попытаться уговорить начальство—       — Нет, не стоит. — категорично отрезал Лянь. — Мне бы все равно не хватило денег. Да и тем более, думаю, оно и к лучшему, что автору по достоинству заплатят за работу.       Фэн Синь притих, обдумывая сказанное и, к своему собственному сожалению, согласился со словами Се Ляня.        — Но все равно, если вдруг что-то подобное подвернется вновь — говори мне. Я бы подкинул немного...       Се Лянь лишь отмахнулся:       — Лучше купи Цоцо что-нибудь вкусненького! — улыбнулся он. — Не в моем положении сейчас картины покупать! Да и тем более... вряд ли она бы подошла к интерьеру.       Годом ранее Фэн Синь обитал в той же квартире, что и Му Цин с Се Лянем, а если точнее — именно он приютил последнего без гроша в кармане. Будучи старыми университетскими приятелями, Лянь не хотел падать в глазах друга, но тот, имея доброе сердце, пустил юношу пожить на неопределенный срок. Будучи в разводе с женой, Фэн Синь решил снимать жилье отдельно, помогая маленькому сыну издалека. Стараясь уберечь ребенка от семейных конфликтов, он навещал его стабильно раз в неделю, а в тот день, когда жена погибла в аварии, собрал все свои вещи и стал полноценным отцом маленького Цоцо, успевшего потерять любимого родителя в столь юном возрасте. Именно с тех пор Се Лянь уживался с Му Цином под одной крышей только вдвоем, а лучшего друга видел лишь на рабочем месте, но даже так он умудрялся защищать его от несправедливости, кишащей в гетто их города. Никакими словами невозможно передать благодарность, бурлящую в сердце Ляня.       Совершенно незаметно очередная смена подошла к концу. Собрав свои вещи, Се Лянь и Фэн Синь наконец выбрались наружу из душного помещения, заперев дверь магазинчика и опустив створку.       — Давай я тебя провожу. — из уст Фэн Синя не прозвучал вопрос, скорее утверждение.       — А как же Цоцо?       — За ним сегодня Му Цин согласился приглядеть. Ничего, не облезет, если на полчаса задержусь!       Как бы смешно не выглядела ситуация, когда два вечно ссорящихся человека, несмотря ни на что, продолжают помогать друг другу, Се Лянь знал, что на самом деле этих двоих связывает еще более долгая история, чем у него с Фэн Синем. От этого их взаимная ненависть воспринималась скорее как привычка, приевшаяся чуть ли не с пеленок, и уж точно не несла за собой настоящую вражду. В очередной раз это вызывает у Се Ляня лишь тихий смешок.       Лянь переставал оглядываться по сторонам ночью только в те моменты, когда Фэн Синь находился непременно рядом. Юноша, выросший в подобном месте, смог взять лучшее, как со стороны гетто, так и со стороны человечности: он имел не только крепкое тело, закаленное в драках, но и чистое сердце, не испорченное местной средой обитания. В очередной раз Се Лянь осознает, что это знакомство стало решающим в его жизни, ведь именно Фэн Синь смог дать ему второй шанс вернуться к нормальной жизни, и чувствовать себя, как за каменной стеной.       Именно поэтому очередной шорох из кустов остался без внимания.       Входная дверь в подъезд оказалась замурована кодовым замком.       — Смог наконец запомнить пароль? — ехидно улыбнулся Фэн Синь.       — Спрашиваешь еще... конечно смог!       Учитывая неудачи, преследовавшие Се Ляня последние несколько лет, он не только частенько забывал ключи дома, так еще и цифровой код не мог запомнить битый год! Благо множественные повторения заставили мозг выучить комбинацию сквозь тактильные ощущения; спроси Се Ляня о самих цифрах, он вряд ли смог бы дать правильный ответ...       Введя верный порядок, друзья смогли попасть в холодное прокуренное логово — пристанище всякого сброда, именуемое подъездом. Очень часто именно ночью местные обитатели слонялись на лестничной клетке, без зазрения совести распивая алкогольные напитки. Иногда шум не стихал с самого утра, а Се Лянь и вовсе до сих пор не мог привыкнуть к мерзкому запаху табака, пропитавшего бетонные стены. Кажется, его так просто не вывести даже длительным проветриванием...       Поднявшись на нужный этаж, Се Лянь удивленно замер, потеряв всякую возможность к движению. За ним так же удивленно врос в землю и Фэн Синь.       Прямо перед нужной дверью стояла картина.       Та самая картина.       Того самого Искателя Цветов под кровавым дождем...       Ошарашенный Фэн Синь начал оглядываться по сторонам, вертя головой со скоростью звука. Казалось, происходящее — лишь сон, больная фантазия, ведь сам Се Лянь сказал, что на аукционе не был! Получается, кто-то следил за ним до самой квартиры, дабы вручить столь дорогой презент! Только вот кому это выгодно, с какой целью это было сделано? В чем мотив безумного сталкера и как сам Се Лянь, тот самый Се Лянь, оборачивающийся на каждый шорох, смог не заметить преступника?!       — Это как вообще понимать?! Это же та самая картина, да?!       Фэн Синь был готов рвать и метать прямо здесь, дайте только пронюхать след одержимого ублюдка, в то время, как Се Лянь продолжал безмолвно смотреть на полотно. Он прекрасно знал, кому именно понадобилось вручить столь экстравагантный подарок.       Сань Лан, что б его...

══════════════════════════════════════

      На удивление, утро оказалось солнечным, отчего Лянь даже прослезился, не то от счастья, не то от яркого света. Обычно пробуждение могло занять добротные полчаса: нужно раскачаться, сделать разминку и, разумеется, хорошенько потянуться в теплой кровати. Правда в этот раз все мысли были заняты другим, более важным, чем утренние ритуалы. Се Лянь быстро схватил телефон, лежавший на тумбочке рядом.       Глубоко вздохнув и зажмурившись, он разблокировал экран еле живого устройства с треснутым дисплеем, не решаясь открыть глаза. Тряслись не только руки, но, кажется, в тревоге трепетала и сама душа. Всего одно сообщение. Один ответ. Ответ, способный изменить его жизнь. Ответ, который приблизит его к кумиру...

Ваша кандидатура была одобрена! Приходите на пробы по указанному ниже в письме адресу.

с уважением, Искатель Цветов.

══════════════════════════════════════