Твои потертые джинсы

      — Испугался, сэр Страж? Темные глаза Ориона сверкают в темноте коттеджа так, словно в них вкрутили два фонарика. Альберт шумно сглатывает, опираясь локтями о старинный бабушкин комод, понимая, что загнан в угол. Расставленные по поверхности раритета безделушки вроде подсвечников и резных статуэток опасно шатаются от его движений.       — Еще чего, — огрызается Альберт, хватая ртом воздух.       Стереть бы эту ухмылку с его лица. Кулаками. Губами…       — Как же долго ты бегаешь от меня, Альберт.       Король фейри чуть склоняется, заглядывая в светло-зеленые глаза Найта. В такой темноте немудрено не видеть друг друга, да это и неважно. Его ладони касаются рубашки под кожаной курткой — Орион собирается раздеть своего… вероятного любовника. Прямо здесь, в гостиной. Вечер еще не настолько глубок, чтобы размышляющая над их дальнейшими действиями Айла не могла внезапно ворваться сюда с различными предложениями по усилению обороны Бельчестера, и Альберт испытывает раздражение от того, что не может контролировать ситуацию в своем собственном доме.       Орион ведь прав — он бегает от него уже… лет пятнадцать? Бегает от этих настойчивых взглядов, от которых у него еще мальчишкой становилось тесно в штанах, да от снисходительного тона, которым тот с ним обычно разговаривает. Альберт думает, долгожителю ничего не стоит соблазнение кого-либо, будь то пикси или простой смертный, но… Также он думает о том, что в последние несколько дней внимание Ориона слишком уж сосредоточено на нем. Словно растеряв большую часть своей магической силы король фейри вдруг сбросил пелену с глаз. Его извечная привычка соскакивать с темы разговора и снисходительная ухмылка сменились настойчивостью, граничащей с помешательством.       Как будто тот вместе с титулом потерял и здравый смысл. Но тогда ведь получается, что и сам Альберт потихоньку сходит с ума, раз поддается его обаянию?..       — Сэр Страж, — о, как он обожает, когда Орион его так зовет. — Ты боишься признаться себе…       Предложение остается неоконченным. Ладонь фейри поднимается к его шее вдоль торса. Большим пальцем тот очерчивает его кадык, удовлетворенно улыбаясь, когда Найт снова глотает ком слюны. Наклоняется еще ближе… Запах мускуса и кориандра мешает начать попытки высвободиться из его хватки. Локти задевают подсвечники, с глухим ударом падающие на комод. В лопатки упирается твердое дерево. Колено Ориона протискивается между его ног, лишая шансов выбраться из хватки.       — Мне всегда нравилась твоя ма-аленькая щетина…       Орион проводит языком по его подбородку, ухмыляясь колючести, а Альберт думает, что с ума сходят действительно они оба. Потому что у него стоит, да и у повелителя фейри тоже. Сопротивляться поздно. Он, впрочем, почти и не пытался.       — Как же ты меня раздражаешь.       Орион прав — Альберт никогда и ни за что не признается в том, что испытывает к нему чувства отнюдь не дружеские. Их отношения в целом не подпадают под любую из классификаций человеческих взаимодействий.       Тело Ориона такое горячее, что Альберт покрывается испариной почти мгновенно. Они так и остаются в гостиной, с выключенным светом и с бешеной страстью на двоих, даже не стараются быть тише и упиваются возбуждением так, как никогда прежде. К черту все. Их губы, руки, тела сливаются воедино; их стоны замирают на пике наслаждения — каждый в своей тональности.       — Ты не представляешь, сколько раз я представлял это, — в перерывах между интенсивными толчками и грубыми поцелуями выговаривает Орион. Альберт решает не уточнять, что конкретно тот имеет в виду. — Твои потертые джинсы… Эти родинки на щеках… Отсутствие вкуса в одежде…       Найт думает, что все перечисленное слишком сомнительные комплименты, и еще что у Ориона довольно специфичный вкус, как для эстета и короля волшебной части этого мира, однако мысли не озвучивает. Ему сейчас слишком хорошо, чтобы прерываться на бессмысленный спор прямо во время этого спонтанного и странного секса.       — Ты так мило огрызаешься и злишься, когда я тебя дразню…       Смуглая кожа Ориона в льющемся из окна свете сверкает капельками пота, как волшебной пыльцой. Король фейри, в конце концов, выбивает из него молчаливую правду — о желании и о чувствах, родившихся пятнадцатью годами ранее, но под влиянием различных обстоятельств превратившихся в ненависть.       — Так долго пытался скрывать это от меня, сэр Страж, — Орион кусает его ухо, доводя Альберта до повторного оргазма ладонью. — Ты же не знал, что я обо всем догадался еще тогда, м?       Найт не отвечает, потому что чувствует себя немного обманутым. И еще глупым, наивным, но очень удовлетворенным. Их вещи разбросаны по всей прихожей тире гостиной, диван испачкан потом и не только, а бабушкин комод явно нуждается в починке.       Пухлые губы Ориона завладевают его ртом. Альберт просто надеется, что ни Айла, ни Глим, ни кто-либо еще не видел, чем они сегодня занимались. А завтра их взаимные колкости возобновятся с новой силой, правда, имея теперь под собой совершенно иной контекст. Главное — не краснеть. Их подруги слишком проницательные и пронырливые.