Fragile

— Если ты меня обманешь, я реально тебя убью, — сказал Хумин вместо приветствия. — Ты опоздал и ведёшь себя грубо? — парень перед ним прислонился к машине, накинув на голову капюшон. — У меня нет ни единого повода тебе доверять. — Может быть, нет, — улыбнулся парень. — Но ты всё равно здесь. Всё началось весной, после того как они свергли Союз. Не прошло и пяти дней, как Хумин начал слышать слухи о том, что его собираются возродить. В ту же неделю он зашёл в боулинг, на случай, если эти слухи окажутся правдой. Баку не ожидал найти его здесь — это было последнее место, где он предполагал его увидеть. Но он столкнулся с Бэкджином. Бэкджин всё ещё едва двигался, его лицо и тело были в синяках после драки. Он что-то искал, перетаскивал мебель, но помещение было пустым. Он был поражен, но, казалось, был благодарен, что его увидел именно Хумин, а не кто-то другой.  — Хумин, исправление гребаного Союза — это последнее, о чем я сейчас думаю, — сказал ему Бэкджин. Баку верил — за этим скрывалось нечто куда более худшее. — Меня уволили, так что можешь не беспокоиться. Можешь забыть о моем существовании. Но Хумин не мог забыть. Атмосфера между ними оставалась тяжелой, как и всегда. За те годы, что Бэкджин был в Союзе, Хумин приезжал сюда бесчисленное количество раз. Каждый раз, когда он это делал, становилось хуже. Они ругались без конца, слова не находились, но он всё равно возвращался. Бэкджин был словно магнит. Он не понимал почему — может, потому что жалел его, или потому что хотел его исправить, — но он всё равно возвращался. Хумин знал, что это взаимно, ведь иначе Бэкджин не дал бы ему адрес своего укрытия. Для всего мира Бэкджин считался пропавшим без вести, а Хумин навещал его почти каждый день. Потребовались недели бессмысленных споров или мучительного молчания, чтобы они начали разговаривать, более-менее нормально. Каждый день видеть его — постоянное напоминание о том, что Бэкджин натворил — и всё равно он приходил к нему. «Что ты собираешься делать?» — часто спрашивал его Хумин, так и не получая внятного ответа. Он говорил Бэкджину, что единственная причина, по которой он тут — убедиться, что тот не затеет ничего опасного. Все стало только хуже, когда На Бэкджин покончил с собой. В тот же день Хумин получил звонок от Готака — и не мог поверить. Не потому, что это его шокировало — по крайней мере, сначала — или потому, что он заподозрил что-то неладное. А потому, что, слушая Готака, пытающегося передать ему новости, он шёл после встречи с Бэкджином. Хумин не просто заехал к нему в тот день — он оставался там всю ночь. Эти двое спорили прошлой ночью о том, что Бэкджина шантажировали. Хумин хотел, чтобы он обратился в полицию, возможно, ему предъявят несколько обвинений, но он останется в безопасности. Но Бэкджин был упрямым — настолько, что Хумину хотелось кричать. «Я всего лишь хочу, чтобы ты был в безопасности, черт побери» — говорил он ему. Он не знал, что именно — эти слова или выпитый алкоголь — заставило Бэкджина прижать его к стене. Такое случалось не в первый раз, и Хумин всегда уходил с чувством горечи. Похоть — так он это называл, просто чистое смертельное влечение. Но впервые за все время был момент, когда они оба лежали на кровати, разбросав одежду, и Хумин ушел не сразу. Он чувствовал, нутром чувствовал, что на этот раз ему следует подождать. Они никогда не обсуждали этот вопрос. Где бы они ни были — в доме Бэкджина или здесь — Хумин уходил, не взглянув на Бэкджина, и ни один из них не упоминал об этом, когда они снова виделись. Но в этот раз все было иначе. — Все это — безумие, — сказал Бэкджин с странной улыбкой. — Нормально ли спать со своим заклятым врагом? — Я никогда не был твоим заклятым врагом, идиот, — ответил Хумин, но это не сделало ситуацию менее странной. Баку никогда не мог признаться себе в чувствах, потому что сам не понимал их. Он ненавидел Бэкджина, но не мог оторвать от него ни мысли, ни тело, несмотря ни на что. После этого звонка он побежал назад, ожидая посмеяться с Бэкджином над тем, как люди распространяют слухи о его смерти. Но вместо этого он обнаружил пустую комнату в мотеле. Хумин уехал не более двадцати минут назад, а место было полностью разграблено. «Наверное, я чуть опоздал, — подумал он. — Искал его по всему району, звонил всем, кто мог знать, что произошло, — и всё равно не нашёл.» Члены Союза, которые сообщили всем, что он умер, утверждали, что нашли его именно в этом номере мотеля. «Ты единственный, кто знает, что я здесь», — вот что пообещал ему Бэкджин.  Спустя несколько недель Сондже появился у его двери — совершенно один. — Ты не поверишь, — сказал он, — но, похоже, этот ублюдок всё-таки жив. Каждая косточка в теле Хумина колебалась, но он все же впустил его. Он ничего не мог с собой поделать: если есть хоть малейший шанс, что сказанное им правда, он готов рискнуть. — Я говорил с теми парнями, которые утверждали, что нашли его… и, честно говоря, я не уверен — они выглядят очень неправдоподобно, — начал он. — Всё это кажется подозрительным, и даже после похорон никто толком не знает, где его тело. — Что ты с этого получишь? Зачем просишь меня помочь? — Хумин смотрел на него с недоверием. Сондже был мастером лжи, великим манипулятором из всех, кого он знал. — Мне платят за то, чтобы я его нашел, — признался он. — И если честно, ты — единственный человек, которому хоть немного не всё равно и кто готов помочь. — Значит, ты просишь меня помочь тебе его найти, чтобы потом продать? — усомнился Хумин. — Нет, никто не просит меня возвращать его. Мне нужно только найти и освободить. А что вы будете делать с ним потом - не мое дело, — улыбнулся он. Хумин не стал спрашивать, кто за этим стоит, потому что знал — Сондже и сам не скажет. В течение нескольких недель после предполагаемой смерти Бэкджина в его голове мелькали самые разные сценарии. Если он умер — где его тело? А если нет — то где он сейчас? Он не хотел верить, что тот покончил с собой, но полностью исключать это тоже не мог. Ситуация с Бэкджином была слишком запутанной, чтобы понять её полностью. Он злился на Бэкджина, злился, что тот так рано разрушил его жизнь. Злился, что вырыл себе яму, из которой никогда не сможет выбраться. Он злился и на себя — за то, что не задавал достаточно вопросов. За то, что не показал, что ему не все равно. — Ладно. С чего начнём? — спросил он. Так начались недели, в течение которых Хумин встречался с Сондже в неурочное время суток, получал от него звонки и сообщения с потенциальными новостями, которые чаще всего ни к чему не приводили. Денег, которые он получал, должно быть, было много. С каждым часом, с каждым днем Хумин все больше волновался. Ему было неприятно думать об обманутых надеждах, так же как и о том, что они слишком медлительны и теряют время. Скрывать это от друзей было сложно, и он старался не думать об этом как можно дольше, пока был с ними. Тем вечером Сондже позвонил ему, когда он возвращался домой после встречи с друзьями. — Я нашел его. Баку, я, блядь, нашел его, — вот что он сказал. Хумин не знал, что делать. В нем росло чувство страха и волнения. Когда он встретил Сондже, то сразу понял, что тот тоже нервничает. Хумин подумал, что, может быть, ему тоже не все равно, хотя бы немного. И что он тоже надеется, что тот жив. — Они удерживают его ради какой-то информации, возможно, о местонахождении каких-то файлов или заявлений, которые могут быть инкриминированы. Не знаю, угрожал ли этот идиот утечкой информации или просто отказывается ее сообщать, — Сондже затянулся незажженной сигаретой. — Не знаю, что они собираются делать с ним потом, но раз они всем сказали, что он умер, то, скорее всего, убьют. Может, Бэкджин уже мертв, не знаю. У меня есть сведения за вчерашний день, и тогда он был жив. Но, чтоб ты знал, я понятия не имею, жив ли он сейчас. Эта мысль испугала Хумина. То, во что он ввязался, было полной загадкой. Возможно, Сондже просто подставил его, и кучка его парней пришла, чтобы попытаться избить Хумина. Но это может быть и Бэкджин, живой или мертвый. — За последние два часа, что я здесь сижу, я никого не видел. Не знаю, есть ли у них кто-то, охраняющий внутреннее помещение, но, думаю, с нами все будет в порядке. — Нет «мы», — резко оборвал его Хумин. — Ты даже не собираешься идти. Самым большим тревожным сигналом было то, что Сондже настаивал на том, чтобы остаться снаружи. Либо всё это — ловушка, либо он совсем напуган. — Я твой водитель. Ни у кого из них не было прав. Здание, стоявшее перед ними, было заброшенным складом, или, по крайней мере, так полагал Хумин. Оно находилось примерно в пятнадцати минутах ходьбы от дома Баку. Если бы он нашел Бэкджина внутри, это означало бы, что он все это время находился рядом с ним, а он не мог его найти. Хумин в последний раз повернулся лицом к Сондже. Тот кивнул ему, почти как на удачу, но с привкусом горечи, который он всегда носил с собой. Как и описал Сондже, фасад здания был пуст, и Хумин мог дойти до входа пешком. Он наткнулся на один замок, который легко сломал металлическим прутом, подобранным по пути сюда. Абсолютно невозможно, чтобы они прятали кого-то внутри. Вот что он подумал. Он толкнул небольшую щель между огромными металлическими дверями, достаточно большую, чтобы пройти. Он задался вопросом, есть ли в этом месте камеры или хотя бы датчики движения. Внутри, как Баку и ожидал, оказался полностью заброшенный склад. Он ожидал, что Сондже ворвется сюда с группой парней или, может быть, закроет его внутри. Но ничего не произошло, и он решил провести расследование. Единственным местом, куда он мог заглянуть, была дверь на одной из стен, которая, как Хумин предполагал, вела в бывшую офисную комнату. Он наткнулся на еще один замок. Но уже незапертый. Баку толкнул дверь, и его кровь похолодела. Внутри оказалась небольшая комната со столом, стулом и тем, что раньше было кушеткой. На полу лежал парень, спиной к Баку. Но Хумин мог узнать его где угодно. Хумин застыл, по крайней мере на десять секунд. «Он... мертв?» — была его первая мысль. Это объяснило бы отсутствие охраны, если бы они просто убили его и оставили здесь. Даже с затуманенным зрением Хумин сделал шаг вперед. Он дышал. — Бэкджин, — позвал Хумин, положив руку на плечо парня, — Хэй… Бэкджин открыл глаза и сделал глубокий вдох, словно только что проснулся от кошмара. На его теле не было никаких ран, никаких следов недель пыток, которые представлял себе Хумин. Руки связаны веревкой, Бэкджин мог бы легко разорвать ее на части, но у него не было на это сил. — Ты...здесь? — Да, я здесь, — успокоил он его, — Ты можешь идти? Бэкджин поднялся с помощью Хумина. Он обхватил рукой его плечо, и почувствовал, как Бэкджин почти всем телом опирается на них. Он был под кайфом, Хумин был уверен. Внезапно склад показался ему длинным, как футбольное поле. Он ничего не говорил, не думал, а просто пытался вытащить Бэкджина оттуда. — О, блядь...что они с тобой сделали? — это были первые слова Сондже. — Пожалуйста, не могли бы вы... — Хумин сделал ему знак, чтобы тот помог ему. Хумин не хотел помощи Сондже, но знание того, что он не лжет, заставило его чувствовать себя менее настороженно по отношению к нему, по крайней мере сейчас. — Что нам с ним делать? — Отведи его ко мне домой, — единственное, что смог придумать Хумин. — Нет... ты не можешь... — пробормотал Бэкджин. Упрямство не покидало его, даже когда он был подобен мертвецу. — Заткнись. Хумин был благодарен, что это была середина ночи, так как улицы были пусты. Прошла целая вечность, прежде чем эти двое доставили Бэкджина в дом Хумина.

***

— Я умоляю тебя, пожалуйста, сиди тихо. Если ты разбудишь моего отца, я убью тебя, — он пристально посмотрел на Сондже. — Чёрт, ты действительно часто угрожаешь людям убийством. Когда Бэкджин оказался в его комнате, он проводил Сондже, нерешительно поблагодарив его. Баку все еще беспокоился о том, что он может сделать дальше, но сейчас все это не имело значения. — Тебе нужно поесть. Боже мой, мне стоило отвезти тебя в больницу? — Его охватила паника. У него на полу сидел полуживой человек. — Наверняка у тебя обезвоживание. — Хумин, — прошептал Бэкджин. — Просто дай мне чистую футболку и позволь мне сначала принять душ. Казалось, то, под чем он был, начало сходить на нет. — Да, хорошо... хорошо. Он не мог дышать. Он хотел спросить его, что случилось, кто это сделал и почему, но он молчал. Хумин подождал, пока тот закончит принимать душ, прислушиваясь перед дверью на случай, если там будет слишком долго тихо. — Мне не нужен врач, — сказал Бэкджин, войдя в комнату. Он стоял в дверях, с его волос капала вода. Хумин устремил взгляд на то, как тряслись его руки, его взгляд был устремлен в пол. — Они не били меня, правда. — Что случилось? Бэкджин был другим, в нем было меньше сомнений, он казался менее замкнутым. — Они заперли меня, не в этом здании, в другом. Что бы они мне сейчас ни дали, они давали мне это уже несколько раз. Я не знаю, что это, но это выключало меня на несколько дней, или, по крайней мере, на несколько дней, которые, как мне кажется, были днями. Теперь Бэкджин сидел на его кровати, Хумин стоял напротив. Он не мог подойти ближе, он все еще осознавал, что он там. — Они хотели документы, файлы, вещи, о существовании которых я даже не подозревал, не говоря уже о том, чтобы знать, где они находятся. Я даже не знаю, кто эти люди, Хумин. Хумин понял, почему здание не охраняется: его оставили там умирать и думали, что никто не придет его спасать. Он никогда не видел Бэкджина таким раньше, лицо, закрытое руками, тело слабое и усталое. Хрупкое. Он был расстроен, измотан. — Как ты меня нашел? — спросил он. — Сондже. Не спрашивай, я тоже не знаю. Хумин почувствовал себя неловко. Он не мог найти Бэкджина самостоятельно, как бы ни старался. Не было никого, кого бы он знал или кому доверял, кто мог бы дать ему информацию, которой располагал Сондже. Он молча кивнул. Хумин присел рядом с ним на кровать. Между ними все еще витало напряжение, но уже другое. Бэкджин смотрел на него такими глазами, каких Хумин никогда раньше не видел. В глазах парня, сидящего перед ним, было что-то беспомощное. Он признавал свое поражение, показывал Хумину, какой он на самом деле. — Они сказали нам, что ты покончил с собой, — сказал Хумин, — Я ненавижу себя за то, что часть меня поверила в это. — Мне жаль... — это не то, что Хумин когда-либо слышал от Бэкджина. Даже в моменты отчаяния гордость не позволяла ему когда-либо это произнести. Хумин знал это слишком хорошо, так как он был точно таким же. — Ты не заслуживаешь этого. Что бы ты ни сделал, ты заслуживаешь нормальной жизни. Баку потянулся к его руке, совершенно импульсивно. Его руки все еще дрожали, пальцы были холодными, словно в них совсем не было крови. — К черту, я знаю, что потом буду жалеть, что сказал это, но мысль о том, что ты действительно умрешь... это погубит меня. Это эгоистично, неважно, но ты мне нужен. Живой и здесь. Наступила минута молчания. Одинокая слеза скатилась по щеке Бэкджина, его лицо озарилось восходящим летним солнцем. Хумин не знал, наркотики это или травма, но Бэкджин был сломлен, раздроблен на куски. Через несколько секунд слеза превратилась в рыдание, и все, что мог сделать Хумин, это обнять его. Через несколько минут, когда между ними воцарилась тишина, и Хумин решил, что он уснул, Бэкджин заговорил: — Я ненавижу это, быть таким, ненавижу, — его голос стал чище, — Мне все равно, нашел ли меня Сондже или как он это сделал... это был ты. Всегда ты. Ты спасаешь меня каждый раз. Хумин не мог понять, выражал ли Бэкджин благодарность или разочарование. — Ты ждешь, что я просто оставлю тебя умирать? Ты можешь просто сказать спасибо, ты знаешь. — Иди на хуй. — Это оскорбление или просьба? — Серьёзно? — усмехнулся Бэкджин, и даже в тусклом свете Хумин мог видеть его улыбку, — Почему ты никогда не оставляешь меня в покое? — Оставить тебя в покое? Ты только что плакал у меня на руках. Баку произнес это как шутку, но в его голосе чувствовалась искренняя серьёзность. — Замолчи. Бэкджин положил голову на плечо Хумина. Это было мягко и деликатно — такие черты, которые Бэкджин обычно не проявлял. Хумин задавался вопросом, не пожалеет ли он об этом к утру и не скажет ли ему забыть всё это. Вместо слов утешения или поддержки Хумин поднял его подбородок. Переполненный чувствами, он тихо поцеловал Бэкджина в губы — нежно и легко. — Тебе пора спать, — произнёс он. Бэкджин не ответил, подчинился и сразу уснул, а Хумин остался бодрствовать. Он не сомкнул глаз вовсе. Просто сидел на краю кровати, пока солнце не поднялось достаточно высоко, чтобы почувствовать его тепло. Он не мог знать, что произойдет завтра, как он объяснит это друзьям, Готаку, но он не мог его отпустить. Не сейчас. Никогда.