Когда все закончится

      Я приземлился на холодный снег. Снежинки медленно падали на лицо, звёзды мерцали на небе, а вокруг стояла гробовая тишина. Было слышно лишь Рому, что кашлял неподалёку, похлопывая себя по щекам снегом. — Блядь, блядь, блядь!.. Пока Ромка кричал, бья кулаками по сугробам, я молча вглядывался в небо — ни дыша, ни моргая. Время будто остановилось; лишь мелькавший перед глазами образ окровавленной мясорубки и Катиной одежды напоминал, что я живой. Хотя, пожалуй, в этот момент хотелось бы иного. — Твою мать, Антон, вставай! Мы должны бежать, должны что-то делать! — не успокаивался Рома, судорожно ходя вокруг моего тела, распластанного в позе ангела. Я молчал. — Как думаешь, эта кровь… Катина кровь? Сука, чувак, вся эта мясорубка была залита кровью, и её шмотьё рядом… Я снова промолчал, слишком сосредоточенный на снежинках. Рома быстро вымотался и спустя пару минут рухнул рядом. Лишь воющий северный ветер вывел из транса, свидетельствуя о том, что мы всё ещё в лесу. Всё ещё в опасности. Я моргнул — и ощутил, что насквозь промок. На куртке блестела корка снега, а свитер прилип к телу, вызывая дрожь. Перчатки же пахли смесью застоявшейся крови, мяса и зимы. — Когда всё закончится… — Рома заговорил снова, так же, как и я, зачарованный снегом. Белые хлопья убаюкивали, помогали исчезнуть хоть на миг. — Я уеду отсюда. Я выберусь из этого леса, соберу вещи и съебусь нахуй из этого проклятого места! Голос дрогнул, последние слова сорвались на крик. Я же словно язык проглотил. По щекам друга покатились слёзы. Моргнул — не мираж ли всё это? Невинная вылазка в поисках улик обернулась вот в это? Рома — отважный, иногда даже безумный — скулит сейчас как пёс, словно умоляя о пощаде. Всё казалось ненастоящим, пластмассовым, словно это очередной кошмар, что не хотел заканчиваться. Однако запах мяса слишком впитался в мою одежду, Рома выл слишком отчаянно, а холод был слишком пронизывающим. — Правильно Полина сделала, что сбежала ещё в седьмом классе. Мне стоило пойти тогда с ней, прихватив вас с Бяшей. Тогда и Вольтрон бы был, и Поля… Мы молча уставились в небо. Посреди леса, ночью, совсем недалеко от места, где, возможно, зверски убили нашу подругу. Не это ли безумие? Неужели, когда настолько отчаиваешься, смерть совсем не пугает тебя? Словно ты уже одной ногой в гробу, а попытки защититься совсем не имеют смысла. — …И плевать на этот десятый класс, плевать на мать с батей… — Рома продолжал, в истерике колотя кулаками по сугробу. Хруст снега раздражал, выводил из этого мгновения смирения. — Сука, блядь, сука!.. Снег пронзительно громко скрипнул подо мной, когда я перевернулся на бок и взглянул на друга. Спокойствие, странное и неподходящее, накрыло с головой. В кармане нащупался платок — им я смахнул грязь и слёзы с лица Ромки. — Надеюсь, они не промокли, — выдавил я, протягивая сигарету. Рома схватился за неё как за спасение и, нервно затягиваясь, наконец притих. Вновь посмотрел в небо; лишь влажные дорожки на щеках выдавали звериный страх, что мы испытали ранее. — Мы прямо сейчас пойдём к ментам, а потом соберём вещи и уедем. Ты понял меня? — сказал Рома удивительно ровным тоном. В ответ я спокойно кивнул, доставая сигарету и себе. Окоченевшие ладони подрагивали в попытке поджечь спичку о коробок, но, справившись с задачей, я расслабился окончательно, забываясь в сигаретном дыму. Придвинувшись, я приобнял друга. Тот уткнулся носом в плечо, всё ещё держа тлеющую сигарету. Кажется, этот лес действительно обладает некой магией: раз может укрывать в себе убийцу столько лет — и дарить такой покой и смирение со своей судьбой. — Всё будет хорошо, — тихо сказал я. Откуда взялось столько решительности после всего? — Его найдут. Он слишком уверен в себе, раз оставил всё это без присмотра. Значит, наверняка совершил ещё какую-то ошибку. В ответ Рома лишь сдавленно усмехнулся, прижимаясь крепче. Сигарета полетела куда-то в сторону, его пальцы коснулись моей скулы. Я дёрнулся от тёплого прикосновения, но не отстранился. — Насрать уже на всё это. Мы в блядском лесу посреди ночи, где, наверное, бродит маньяк. — Рома придвинулся ближе, мазнув носом по щеке. Я прикрыл глаза, чувствуя запах сигарет, одеколона и проклятого мяса. — Если мы умрём этой ночью, Тох, я хочу успеть кое-что сделать. Холодные, сухие губы коснулись моих. Затаив дыхание, я просто позволил этому произойти. В этом поцелуе не было ни нежности, ни страсти — лишь отчаяние, страх и смирение. Я мазнул языком по его губам, углубляя поцелуй. Стало тепло. Ладонь скользнула к затылку, запуталась в волосах. Шапка, видимо, слетела в какой-то момент, пока мы бежали прочь, подальше от гаража. Я нагнулся, вдавливая его в сугроб. Снег хрустнул под телом, выдавая нас всем чудовищам вокруг. Влажное лицо оказалось в моих ладонях — слёзы снова выступили. Жалобный писк сорвался с уст Ромы. Я отстранился, встречаясь со взглядом, полным боли и страха. Мираж рассеялся, осознание начало приходить в голову. Пора бежать. — Ну всё, теперь я готов умереть, — сказал он с истерическим смешком. — Хорошо. Но пока давай придерживаться старого плана. — Я спокойно улыбнулся, кончиками пальцев скользнув по щетине. Невесомо коснувшись губ, поднялся и протянул ему руку. — Теперь убираемся отсюда, — сказал я, быстрым шагом направляясь в сторону ночных огней посёлка. — И валим нахрен на другой конец света. Вместе.