can't you just relax and feel the rhythm?

— йа-а, — сипло и слегка неверяще стонет гым сонджэ, разворачивая голову градусов на сорок пять, — кого я вижу, — и губы сами собой растягиваются в восторженное: — новичок! сумерки уже опустились на город, настроение — тоже. ниже плинтуса. дым, частично скрывающий усмешку, рассеивается, а длинные пальцы отщелкивают тлеющую сигарету куда подальше. позвоночник вмерзает сам собой в спину, пока время задерживает дыхание вместе с шиыном, сжавшим в кулаках небольшой пакет продуктов из круглосуточного. ему не нужно смотреть на зависимого от адреналина маньяка, чтобы наблюдать за эволюцией скуки в возбужденное и еле скрываемое предвкушение. по правде говоря, это порядком достало, но только потому что сонджэ караулит его после школы каждый день: очки приветственно бликуют, а тот делает вид, словно видятся раз в тысячелетие. сначала разворот головы, а затем цепкий взгляд на привычный сгорбленный азарт с засунутыми в карманы оранжевой ветровки руками. быть увлекательной побрякушкой — раздражает. быть увлекательной и лапаемой побрякушкой — тем более. мимо по влажному асфальту гремят шины. если они подерутся — никто не услышит. — почему не дота? — хрипло спрашивает шиын, уже не пытаясь выпутаться, когда сонджэ лениво сокращает между ними расстояние и притягивает почти нос к носу — за ворот школьной формы, — отрывая школьника от земли. «почему я, а не дота?» риторический вопрос. который шиын обычно не задает, но сегодня он — немного — надеется услышать ответ сонджэ. ответ, а не дразнящие улыбки и восторженные вздохи, когда он ударяет — и промахивается. — ты мне нравишься больше, — не обольщает. потому что это нужно читать как: «драться с тобой интереснее». не тот смысл, который, на маленькую крупицу, совсем небольшую — если закрыть глаза, уши и отключить мозг — хотелось бы услышать шиыну. его встряхивают, как мешок с картошкой. только его — удерживают, а пакет в руках — валится наземь. — сделай это, — «ударь меня». — давай. «сегодня я не буду сопротивляться». и скашивает взгляд вбок, готовясь к тому, что сонджэ — сумасшедший придурок — врежется лбом ему в переносицу. и сонджэ замахивается, покрепче сжимая чужую одежду, как-то странно ухмыляясь. только вот удар какой-то не болезненный. не совсем: кишки скручиваются в рулет, но стекло от очков почти неощутимо упирается ему в скулу. время выдыхает, а шиын — не может. — однообразие наскучивает, — невозмутимо бросает гым, приглаживая пиджак шиына и стряхивая с него пылинки. и, довольно насвистывая, исчезает за углом. шиын облизывает влажные губы, нервно выдыхая. методично собирает содержимое упавшего пакета — словно это его разлетевшиеся мысли, внутренности и благоразумие. и. все-таки, достало.